– А нашел его кто?
– Двое каких-то финнов, – сообщила Лариса. – Увидели, что мужик лежит, и подошли. Он к тому времени уже остыл. Они тут же вызвали полицию. А мы с Колей еще в ресторане сидели… То есть мы оказались последними пришедшими – так персонал сказал. И про тебя сказали. Что ты пришла с нами и ушла. Пришлось рассказать, как мы к нему подходили. Мы с Николаем подтвердили наше алиби и твое. Но они хотят и тебя выслушать.
– Ты еще про бабу в парандже забыла, – напомнил Николай. – Или как там этот наряд называется?
– Ах да, эта твоя Гюльчатай там такое устроила…
Костя тут же попросил рассказать про Гюльчатай. Я не понимала, почему она «моя».
Оказалось, что эта дамочка в восточных одеждах стала нагнетать обстановку. Она ведь и в микроавтобусе всех пугала, а тут стала орать про опасность пребывания на курорте, раз тут мирных людей режут и по колесам стреляют.
– А полиция как отнеслась к ее крикам? – поинтересовался Костя.
– Допрашивали ее в уголке, – сообщил Николай. – Мне бы очень хотелось послушать, что она говорила. Документы какие-то предъявляла. Потом она ушла. Одна.
– И сидела одна? – уточнила я, хотя помнила, что Гюльчатай была с двумя мужчинами и что-то напряженно с ними обсуждала.
Николай пожал плечами. Лариса тоже пожала плечами. Я задумалась. Мне тогда в ресторане показалось, что она сидела с двумя молодыми мужчинами, которые обогнали нас с Ларисой. Потом на меня напали на улице. Могли это быть те два мужика? Вполне. И Гюльчатай (она же – Лена) пришла в дом Василия, где меня держали. Я была почти уверена, что это она. Хотя она успела переодеться. Или ей требовалось только скинуть восточную одежду, под которой оказалась европейская? Но я не видела ничего на вешалке! И шубу рысью не видела. Может, она все забросила в какую-то комнату и только потом пошла ругаться с Василием? Или даже какое-то время подслушивала под дверью?
Так кто с кем связан? Кто на кого работает?
– А, еще одна баба про проклятие говорила, – вспомнил Николай. – Сумасшедшая какая-то. Губы черной помадой накрашены, вся в черном, серебро на всех частях тела звенит.
– По-моему, она была сильно пьяна, – высказала свое мнение Лариса.
Эту тетку я тоже помнила. Может, на самом деле сумасшедшая?
– И что с проклятием? – спросила я вслух.
– Да ее никто серьезно не воспринял, – отмахнулся Николай. – Включая полицию. Только телевизионщики засняли. Они сразу прилетели, как воронье на падаль. И кто-то из пишущих журналюг появился.
– Пошли в полицию, Катя, – сказал Константин, расплачиваясь за наши напитки. Николай с Ларисой остались в баре.
Перед расставанием Лариса сказала, где ее теперь искать. Она перебралась в номер Николая в дорогом отеле, а свой сдала супружеской паре. Так, может, и она сюда приехала с той же целью, что и я? А мне просто лапшу на уши вешала? Тоже знает, что главное для женщины – удачно выйти замуж, а сама играет роль бизнес-леди, не интересующейся мужчинами? Или она просто решила заработать, хотя бы на номере?
Глава 11
– Что мне говорить в полиции? – в ужасе спросила я у Кости уже на улице.
– Говорить буду я. А если тебя о чем-то спросят, расскажешь все, как было. Ты же не убивала администратора? И Лариса, как я понимаю, не убивала?
Я покачала головой.
В полиции меня усадили на стульчик в большом зале, где работали человек десять, Костя, предъявив какое-то удостоверение, удалился с мужчиной в форме. Интересно, что же это за удостоверение такое? Я ждала около получаса, потом снова появился Костя уже с другим мужиком, солидным и в возрасте явно за сорок. Каким-то местным начальником? Они улыбались и явно были довольны друг другом. Меня никто ни о чем не спросил.
Уже в машине Костя объявил, что мы сейчас едем к Владимиру Станиславовичу, с которым он уже договорился о встрече.
– А о чем мы с ним будем говорить?
– Например, об Абдулле. Забыла? И вообще выясним обстановку. Ты с ним долго жила. Тебе может угрожать опасность.
– Но мы же расстались! – Я не стала говорить, что он меня выбросил вон – такое про себя не скажешь, в особенности другому мужчине. – Не вчера и не неделю назад!
– Но похитили-то тебя.
– Ты считаешь, что меня собирались продавать Владимиру Станиславовичу?! Требовать от него каких-то уступок?
– Ты можешь предложить другую кандидатуру? – бросил на меня взгляд Костя.
Владимир Станиславович жил во втором «точечном» отеле. Этот считался четырехзвездочным. Номер состоял из спальни и гостиной, где он нас принимал.
– Здравствуй, Катенька! Прекрасно выглядишь. Щечки зарумянились на морозе. Я очень рад, что ты познакомилась с Константином. Теперь я за тебя спокоен.
Я улыбалась, а про себя думала. А был ли Константин вчера пьян или разыгрывал опьянение? Случайно ли он оказался на той дороге? Или он там кого-то поджидал, изображая пьяного? Если он прошел пешком весь путь от баров и ресторанов до того места, где мы встретились, он должен был уже протрезветь! И если его шатало так, как он показывал, он этот путь пройти не мог! Странно…
Владимир Станиславович предложил накормить нас обедом. Костя согласился. Мы уселись за стол.
Мой бывший сожитель поразился нашему знакомству с Абдуллой.
– Я голову ломаю! Он должен был прийти на встречу и не пришел. Деловые люди так не поступают! А я знаю, что Абдулла – деловой человек. Мобильный выключен, в номере отвечают арабские жены, которые не могут сказать, где муж-повелитель, жена-американка куда-то исчезла…
– И Рейчел исчезла?!
– Я, по крайней мере, с ней связаться не могу. И в гостинице она не ночевала.
Это мы уже слышали от арабских жен. Но стали бы они это сообщать кому-то постороннему, кто пришел не от мужа? А Костя решил не показывать Владимиру Станиславовичу, что ему известно?
– Это вам персонал сообщил? – тем временем улыбнулся Костя.
– Ну я же тут один из трех работодателей! Кстати, а где сейчас шейх?
– В надежном месте, – уклончиво ответил Костя. – Пока он не может с вами встретиться и даже связаться и приносит свои извинения.
– Но что с ним произошло?!
– Его похитили, но ему удалось сбежать. И Катю похитили. И ей удалось сбежать. Может, у вас есть этому какие-то объяснения?
Владимир Станиславович открыл рот.
– Кто похитил Абдуллу?
– Он не знает.
– Денег хотели? За него вообще-то можно много получить.
– Не говорили.
Костя перевел разговор на мое похищение и о нем рассказал подробно, иногда уточняя у меня какие-то детали.
– Я не присылал Кате ни билета, ни ваучера, – сказал мой бывший. – Я не знал, что она здесь будет.
– Ты бы заплатил за меня выкуп? – прямо спросила я.
Владимир Станиславович замялся.
– Понятно, можешь не отвечать. Значит, у похитителей устаревшие сведения.
«Или они имели в виду кого-то другого?»
Владимир Станиславович тем временем напрягся. Ему явно ударила в голову какая-то мысль.
– Тебя похитил Василий? Секундочку!
Сирый бросился к ноутбуку, стоявшему в комнате, и стал щелкать клавишами.
– Катя, подойди сюда и взгляни вот на эти фотографии.
Мне что – я подошла. За мной последовал Костя. Владимир Станиславович вывел на экран общую фотографию группы мужчин в деловых костюмах и пояснил, что это фотография с какой-то международной ярмарки строительных материалов. Я узнала бывшего сожителя, но он просил меня посмотреть на другие лица – и увеличил изображение нужной части фотографии.
Я узнала Василия. Рядом с ним стоял мужчина более старшего возраста, очень на него похожий.
– Это его старший брат, – пояснил Сирый. – Двоюродный. У них отцы – родные братья. Семейная фирма «Токлеус».
– А на самом деле у них фамилия Семистоклеус, – сказал Костя, очень внимательно разглядывая людей на фотографии.
– У Георгиоса и его отца. А Василий с папой – просто Токлеусы, – поправил Владимир Станиславович. – И для названия фирмы они взяли сокращенный вариант.
Владимир Станиславович пояснил, что по греческой фамилии можно определить, принадлежит ли семья к древнему роду. Если фамилия короткая (Токлеус или, например, Кикас) – род не древний, а если длинная, то вначале обычно ставится имя прародителя (в данном случае прародителя звали Семис), и в каждом поколении должен быть один Семис. Но у граждан Советского Союза эти традиции были утрачены, более того, отец Василия сократил фамилию, чтобы его не путали с братом. Оба в свое время работали в строительных трестах. Их жены – матери двоюродных братьев Георгия и Василия – работали в Интуристе. В начале перестройки отец и мать Георгия вместе с сыном-подростком эмигрировали в США, там пристроились к греческой общине, изменили имена на греческие и создали фирму «Токлеус». Родственники в России вскоре присоединились к семейному бизнесу. Сейчас «Токлеус» является международной корпорацией, занимающейся строительством объектов по всему миру в туристических зонах, потом организует прием туристов. То есть родственники объединили сферы деятельности отцов и матерей, а следующее поколение хорошо развернулось в новые времена.
– Они претендовали на этот курорт, но заказ получили мы, – сообщил Владимир Станиславович. – Конечно, они недовольны. Но если Василий посчитал, что похищением Кати меня можно заставить продать акции…
Я мысленно вздохнула. Хотя я это и так знала. И вообще мы расстались. Давно. Я теперь работаю в глянцевом журнале. Я не живу на деньги Владимира Станиславовича. Я живу на свои! Я познакомилась с Костей, хотя понятия не имею, кто он такой и зачем сюда приехал. Но про Владимира Станиславовича я должна забыть! Однозначно! Вообще-то стоит сделать карьеру только ради того, чтобы щелкнуть Владимира Станиславовича по носу. Чтобы он понял – я могу! В эти минуты я была на него зла, хотя, если рассуждать трезво, злиться было не за что. Но я не могла рассуждать трезво! Мне было обидно! Я потратила на Владимира Станиславовича три года!