— На пальцах что-то было, да они в рубашках же, — беспечно отвечает горе-бизнесменша.
— Отправляй ко мне, если вопросы будут. Вот мой рабочий телефон в крайкоме, а вообще, поговорить бы с ними надо. Какие проценты у тебя в месяц?
— Двести рублей — это проценты, а основной долг я гасить начну только после Нового года, — удивила меня Зоя.
— Дай расписку почитать, — прошу я, охреневая от процентов. — Много они с тебя заломили.
— Да я посчитала же! Я быстро отдам, — спорит со мной комендантша, — а расписка у них же.
Прикидываю, сколько у меня денег, и выходит, что после покупки видика три тысячи для отдачи Зоиного долга не набирается. Примерно две шестьсот. Недавно прилично потратился на одежду, пришлось весь гардероб сменить — потолстел и подрос. Занять бы где рублей пятьсот. Да нет, все равно не хватит — стипендия сорок рублей, и двадцать пятого аванс примерно столько же. Привык я уже жить на широкую ногу. Хоть таксуй, но я не водитель, а недоразумение пока. А ведь деньги-то есть, но в банке, в Дании.
— Вот их телефон, — Зоя красивым почерком, который в будущем уже и не встретишь, вывела на бумаге имя и цифры.
Отказавшись от предложенного мне хозяйкой куриного супчика, иду домой. Парней в комнате нет, и порядка стало заметно меньше. Решаю приготовить на всех ужин — жареная картошка с салом и огурцами. На кухне, где весьма многолюдно, встречаю фыркнувшую при моём появлении Лену, которая моет посуду, и её соседку Аню, жарившую, как и я, картошку. Только с тушёнкой.
— Привет, девчонки, — здороваюсь с ними.
— Виделись, — коротко бросила Лена и вышла из кухни, одарив меня напоследок видом стройных ног из распахнутого халатика.
— Здравствуй, Толик, — улыбнулась её соседка.
— Ань, займи лука, — прошу её я, видя, что она уже собирается уносить оставшуюся парочку крепких луковиц.
— Да, конечно, — улыбается девушка.
— Отдам потом, — смущённо предлагаю я.
— Пф! — пренебрежительно машет рукой Аня и уходит, унося с собой сладкий аромат духов.
Мы временно остаёмся на кухне вдвоём с мосластым парнем моего роста, с нечесаной шевелюрой и небритой мордой. Стою, спокойно чищу картошку и вдруг замечаю, как этот парень, не смущаясь меня, отрывает крышку сковородки девочек и пытается сожрать их ужин, отдавая видимое преимущество тушёнке, не обращая внимания на тот факт, что картошка ещё не дошла до готовности!
Бью его ощутимо в бок, отчего вилка вылетает из рук воришки, а сам он плюхается на пятую точку. Парнишка просто онемел на первое время от удара.
— Всё, капец тебе, — решительно полез в драку он, едва отдышавшись.
Некоторое время занимаюсь воспитанием, а вернее, физическим наказанием самоуверенного пятикурсника.
Георгий. Проживает на пятом этаже, тоже физик. Так делать больше не будет, а девочкам завтра шоколадку подарит. После увиденного из кухни больше не ухожу, до готовности моего скворчащего блюда. В результате застаю Санька, двоюродного брата Люды, который решил сварить суп со звездочками из бич-пакетика.
— Отдай сестре мой номер, пусть наберёт, — вынес я ему бумажку с моим новым телефоном.
Визитки, что ли, себе сделать?
Ровно через пять минут, после того как ужин приготовился, в комнату вернулись соседи. Вот чуйка у людей! Они были в гостях у девочек и играли в «крокодила». Однако обсуждали не игру, а классную жопу какой-то Вероники. Смотрю на них снисходительно.
— Толян, можешь двести рублей занять, я со стипендии отдавать буду? — неожиданно просит Юрик. — Кроссы куплю и куртку.
— Нет возможности, — обламываю я. — Самому бы где занять.
Кажется, мне не поверили — то, что я не привык экономить, парнями было замечено сразу. Утром всё по накатанной схеме — сначала в универ, а потом в крайком, на этот раз на машине.
— Егор? Я Анатолий, по поводу долга Зои Максимовны, — звоню я под конец рабочего дня, который я посвятил вопроснику по СПИДу.
— Зойки из «двойки»? — шутит на той стороне хриплый голос. — Это ты тот шустрик, что ей голову дурит?
Услышанное мне не нравится, однако и ответить в нужном стиле не могу — мои тётки уже настроили свои локаторы, и тот факт, что я с кем-то ругаюсь или угрожаю, несомненно, запомнят.
— Где бы нам встретиться? — спокойно продолжаю я.
Отоварить хама я смогу при встрече.
— В Николаевку через час подъезжай, на Овражную улицу.
И он называет мне дом по соседству с Бейбутовским! Тесен мир, но это хорошо — Бейбут — парень надежный, лучший из возможных вариантов спутника для похода в бандитское логово. Позвонить насчет дома хозяйке я не успеваю, да и к лучшему, ведь с такими соседями дом для меня теряет свою привлекательность. Пытаюсь вспомнить соседний дом, но не могу. Там забор высокий, и видна только крыша. Голубая причем, хе-хе. Задумавшись, чуть не попадаю в аварию — я послушно притормозил перед зеброй, а сзади в мои «Жигули» чуть не врезались точно такие же! Мат в открытое окно заставляет меня скрипнуть зубами. Я, оказывается, ещё и виноват!
— Ничё се! Это вам в крайкоме выдают такие наборы? — удивляется Бейбут, разбирая продуктовый набор.
Так и есть, нам сегодня выдали спецпаёк, и мне, несмотря на то, что я работаю на полставки, тоже досталось. Потом вычтут из зарплаты. Ещё получил талоны на питание в нашей столовой. Сервелат, ветчина, банка красной икры, банка растворимого кофе, небольшая пачка индийского чая «со слонами», печень трески в баночках, зеленый горошек, сгущённое молоко, потрошеная курица, болгарское лечо и сыр. Я сам удивился.
— Кто? Соседи? Ну, знаю я их, там три человека живут, я с ними и в первый день дрался, и во второй. Сейчас ходят, здороваются, — рассказывает о денежных людях с наколками мой друг. — А так живут тихо, музыку не включают и не орут по ночам.
Кто бы сомневался, что он и тут уже успел проявить свой драчливый нрав!
— Сходишь со мной, мне по делу переговорить надо? — спрашиваю у него, допивая чай.
Сгущёнку мы высасываем через дырочку, и половины банки уже нет.
— Тока не агрись сразу на них, — прошу друга, видя, как он отработал серию ударов по воздуху.
— Чего? — не понял драчун.
— Агрись, — злюсь про себя на жаргон из будущего я. — Ну, не бей их сразу, с миром пока идём.
Стучимся в калитку, открывают без лишних вопросов. Мама дорогая! Открывает такая громила, что ясно — бояться ему нечего. Это как его Бейбут побил-то? Но, судя по угрожающему сопению моего спутника, этого бугая он тоже видит впервые.
— Чё? — интеллектом привратник не обезображен, как и словарным запасом.
— Степан Фомич, смотри, к нам гости — шустрик соседский и шустрик Толя, — слышу с крыльца знакомый хрипловатый голос Егора. — Сократ, пропусти их.
Сократ? Громила отходит в сторону.
Глава 14
На моего друга смотрят недружелюбно, на меня пока с любопытством. В таком случае Бейбутовский дом для проживания несильно мне подходит, да и своего друга я не оставлю одного теперь там. Это я удачно не позвонил хозяйке дома.
— Дядя, вежливо разговаривать умеешь? Или научить? — спокойно спрашиваю, держа в поле зрения Сократа.
— Что? — орет Егор, лысый мужик лет сорока в майке-алкоголичке и в приличных фирменных брюках «адидас».
Здоровее меня, но ляжет с одного удара. Сократа тоже уработаю, но здесь придётся потрудиться.
— Угомонись, Конь! — слышу ещё один (знакомый!) голос — Привет, Толяныч. Это ты, оказывается.
Вано! Давно его не видел, но он меня не забыл. Вано выглядел живописно, скорее всего, только что из баньки. После нашей последней встречи начал отращивать бородку, пока она у него немного козлиная. По известным причинам такое вслух произносить нельзя. Рубаха атласная, красная, расстёгнута вверху на пару пуговиц, цвета птицы, которую тоже не рекомендуется брать в сравнение с воровским авторитетом. В общем, петушиный раскрас. Это всё режет глаза, но виду не подаю, подхожу и здороваюсь. Был соблазн даже сказать что-то типа «вечер в хату», но сдержался. Руку мне пожимают, и появляется надежда договориться по Зойкиному долгу. Ни Коня — Егора, ни качка Сократа, ни тем более чахоточного Степана я не боюсь. Тот так заходится в кашле, что я ему и руки не протягиваю. Длинный, нелепо худой, он опаски не вызывает. За столом в комнате ещё парочка персонажей — некая маруха, так её, наверное, назвать надо — крепко сбитая деваха, которой я дам лет тридцать, а со зла и все сорок, и парень с татухами на видимых частях тела.
— Махно, — коротко представившись, кивнул он мне.
Сидит, играет ножичком. Молодой совсем, с золотой фиксой, и видно, что борзый. Сам таким был. Маруха сразу ушла на кухню, а я присел на табуретку рядом и взял нож.
— Смотри, как надо, — не глядя на стол, я стал тыкать ножом между пальцев, постепенно наращивая темп.
Умение не моё, а прежнего хозяина тела. Но окружающих, вижу, впечатлило.
— Дети, — беззлобно ощерился Вано. — Толя, а я ведь вспоминал тебя, когда мы эту тему с салонами продвигать начали.
— Это соска продвигать начала. Сладкая девочка, — похабно ухмыльнулся Махно и сразу перестал мне нравиться.
— Я что скажу — не надо говорить такие слова про мою компаньонку, — попросил я.
— А то чё? — напрягшись и привстав со стола, Махно подался ко мне.
Как сижу, так из этого положения бью левый полукрюк в челюсть. Справа сидит Вано, не хочу, чтобы парень упал на него. Наглец завалился влево, но на удивление резво среагировал на удар и успел защититься рукой! Даже не вырубился — бодрый пацанчик.
— Ша! Махно, кто тебе рот разрешал открывать? — озлобился Вано. — Толя, ты поговорить пришёл? Говори.
— Борзеть не надо — не люблю, — с выражением сказал я, глядя на Махно, сидящего на полу и потирающего скулу.
— По делу что? — морщится мой старый знакомый.
— По долгу… Готов сразу отдать половину, остальное загасим до Нового года, — предлагаю я.
— Неинтересно, я тогда проценты теряю, — отказывается Вано. — Даже если весь долг закроешь — проценты до НГ мне нужны, это и в расписке её есть, — вор подаёт мне бумагу.