Аднарель кивнул:
– Воистину только так и можно думать об этом. Твой отец на правильном пути.
Сэнди сосредоточенно нахмурился:
– Ну, тогда ладно. Если Деннис с единорогом исчезнут, а вы потом призовете их обратно в бытие и они появятся здесь, это же будет квантовый скачок, верно?
– Объясни мне, что ты имеешь в виду. – Лазурные глаза Аднареля испытующе смотрели на Сэнди.
– Ну, это как… физика частиц. Ну, можно измерить квант, когда он стоит на месте, но нельзя, когда он движется оттуда сюда. Как минимум нельзя измерить и его скорость, и его положение в пространстве одновременно. Можно измерять его на месте, а потом – там, куда он прибыл. Так что…
– Что? – с улыбкой спросил Аднарель.
– Эх, был бы здесь Деннис! Он лучше меня объясняет. Но… когда вы призываете единорога в бытие, его можно увидеть, а то и измерить. Но нельзя его измерять, когда он исчезает. И нельзя будет, пока вы его не призовете снова. Так, может, это путешествие в пространстве и времени устроено примерно так же? Квантовый скачок. Или мой отец назвал бы это тессерактом.
– Ты весьма умный молодой человек, – заметил Аднарель. – Это нелегко понять.
Сэнди поймал себя на том, что зажмурился и почти перестал дышать, чтобы лучше сосредоточиться. Потом он открыл глаза и глотнул воздуха:
– Так ты можешь это сделать?
– Что именно?
– Тессеракт. Квантовый скачок.
Аднарель снова улыбнулся:
– Как я тебе говорил, когда я пребываю в жуке-скарабее, я ограничен возможностями жука. Когда я в облике серафима, у меня меньше ограничений.
– А ты мог бы покинуть эту планету, если бы захотел? – спросил Сэнди. – Ну, в смысле, ты можешь путешествовать по другим солнечным системам и галактикам?
– Да, конечно. Мы здесь потому, что так нужно. Наши братья, нефилимы, не могут покинуть эту планету. Они утратили часть своей свободы.
– Почему? – спросил Сэнди.
Но Аднарель уже рассматривал излеченную кожу мальчика.
– У тебя начинает появляться хороший защитный загар. Когда твой близнец прибудет, вам нужно будет проводить время на солнце – сперва понемногу, потом по чуть-чуть прибавляя, и так до тех пор, пока ваша кожа не сможет переносить лучи солнца без ожогов. Но никогда не забывайте, что в послеполуденные часы нужно оставаться в шатре. Даже в тени можно обгореть от рассеянного солнечного света.
– У меня уже был солнечный ожог, – сообщил Сэнди. – Однажды мы с нашим скаутским отрядом на целый день ушли на пляж и все пообгорали. Но куда тому ожогу до нынешнего!
– Думаю, ты из мест, расположенных севернее, – сказал Аднарель, – а это солнце моложе, чем в твое время.
– И атмосфера не так загрязнена. А аллергии тут бывают?
Аднарель улыбнулся:
– Аллергии появятся чуть позже.
– Кстати, – сказал Сэнди, – внучка дедушки Ламеха, Иалит, – ну, такая, с волосами такого цвета… совсем как ты, когда ты жук-скарабей, – почему она никогда теперь не приносит светильник? Почему всегда приходит кто-то другой?
– Иалит была занята. Она ухаживала за твоим братом.
На мгновение Сэнди захлестнула мучительная ревность. Мальчик встряхнулся. Они с Деннисом не интересуются мифическими существами – и не интересуются девчонками! Они ходили на школьные балы, но обычно держались там в компании остальных членов хоккейной и баскетбольной команд. Для девчонок время еще настанет. Когда-нибудь потом у них появятся водительские права и не придется просить родителей, чтобы подбросили. Когда-нибудь потом они встретят нормальных девчонок, не безмозглых, которые только и знают, что хихикать и выделываться.
Но Иалит не была безмозглой. Она не хихикала и не выделывалась и не была похожа на девчонок в школе. Хотя в первый вечер в шатре дедушки Ламеха ему было муторно от температуры, воспоминание об Иалит было таким ярким, словно она приносила светильник лишь вчера. Ее бронзовые волосы хранили отблеск солнечного света даже в полутьме шатра. Ее тело было крошечным и совершенным. В ее глазах, как и в волосах, жил солнечный свет. Сэнди сказал:
– Хорошо бы, если бы сегодня светильник принесла Иалит.
Он попытался сохранить невозмутимый тон, но голос его тут же сорвался.
Аднарель посмотрел на него, и Сэнди покраснел. Он понимал, почему испытывает подобные чувства, и в то же время абсолютно их не понимал, и эта смесь противоречивых ощущений приводила в замешательство. Щеки его обдало жаром, как при лихорадке после солнечного ожога. Интересно, Аднарель догадался? Но серафим смотрел все так же невозмутимо.
– А теперь меня ждут дела в другом месте. Ты много сделал в огороде сегодня утром. Отличная работа. Можешь теперь оставаться под открытым небом на пятнадцать минут дольше. Я пришлю к тебе друга, грифона. Он скажет, когда придет пора вернуться в шатер.
– Что за грифон?
– О, я снова забыл, – спохватился Аднарель. – Грифон – это мифическое животное.
– Надеюсь, не вроде мантикоры? – Мантикора крепко врезалась в память Сэнди.
– У грифонов куда больше словарный запас. Среди них встречаются свирепые, но мой грифон кроток, как ягненок.
– А как он выглядит?
– Это она. Она наполовину лев, наполовину орел.
– А какая половина где? – На мгновение мысли Сэнди отвлеклись от Иалит.
– Передняя половина орлиная, а задняя – львиная. Она летает, как орел, и обладает силой льва.
И Аднарель зашагал прочь по роще дедушки Ламеха, где росли королевские пальмы, финиковые пальмы, кокосовые пальмы, пальмы сабаль, и все они преграждали путь горячему ветру и давали густую тень с приятной прохладой. Сэнди улегся на спину и стал смотреть в бескрайнее небо, но слепящий свет быстро заставил его закрыть глаза.
Дома летнее небо было синим, и белые громады облаков лишь усиливали эту синеву. Если не считать отдельных пасмурных дней, небо, окруженное холмами, постоянно пребывало в движении. Здесь же безоблачное небо раскинулось от горизонта и до горизонта, его лизало пламя вулкана и жгло солнце.
Сэнди накрыла тень гуще тени деревьев. Мальчик открыл глаза, ожидая увидеть грифона.
Но вместо грифона он увидел глядящую на него девушку. У Сэнди перехватило дыхание. Он в жизни не видал девушки эффектнее. Она была миниатюрной, как и все обитатели оазиса. Одеждой ей служила белая козья шкура, прикрывающая плечо. Волосы ее пламенели, словно солнце, вырвавшееся из-за туч, а миндалевидные глаза отливали зеленым, напоминая о весенней траве у него дома. Ее фигура была безупречна, а кожа ее была цвета персика.
– Привет! – Девушка смотрела на него с лучезарной улыбкой. – Я очень рада снова видеть тебя.
Сэнди в изумлении уставился на нее.
– Ты что, забыл меня? Мне очень стыдно за то, что случилось, когда мои отец и брат…
– Я не понимаю, о чем ты. – Сэнди не мог оторвать от нее взгляда.
– О том, как ты внезапно появился в нашем шатре, а мои отец и брат… – И снова она оборвала предложение, словно не хотела договаривать.
– Я никогда не бывал у тебя в шатре, – недоуменно отозвался Сэнди. – Я выходил из шатра дедушки Ламеха, только чтоб поработать в огороде. А! Ты, наверно, имеешь в виду моего брата.
Девушка широко распахнула глаза. Ресницы у нее были длинные, темные и красивые.
– Твоего брата?
– Моего брата-близнеца, – пояснил Сэнди. – Мы с ним очень похожи.
– Так ты не живешь в одном из шатров Ноя?
– Нет. Это мой брат Деннис там живет.
– А кто же тогда ты?
– Я Сэнди.
– Ну тогда, Сэнди, мне очень приятно познакомиться с тобой, и я рада, что о тебе хорошо заботились.
– А как тебя зовут? – спросил Сэнди.
– Тигла. Я сестра Аны.
– Аны?
– Жены Хама. Невестки Ноя. Я подруга Махлы. Ты знаешь Махлу?
– Нет.
– Махла – дочь Ноя, предпоследняя. Самая младшая – Иалит. Мы давали Иалит и Оливеме мази, чтобы помочь вылечить твоего брата. Ой, мамочки, как все перепуталось… Ну, в смысле, я вправду удивилась, обнаружив тебя тут, а не у Ноя, а потом оказалось, что ты вовсе не ты, ну, то есть не тот, кто появился в шатре моего отца той ночью и кто… Одинаковые великаны! И без крыльев!
Сэнди вздохнул:
– В наших краях мы вовсе не великаны. Мы просто высокие, и мы, возможно, еще не закончили расти.
– У тебя не такая белая кожа, как у нефилимов, и у тебя нет крыльев, но ты такой же высокий, как они. И красивый, только по-другому. – Тигла протянула руку и коснулась его лица. Она придвинулась, и Сэнди ощутил крепкий запах пота, смешанный с сильным ароматом духов – одновременно притягательный и неприятный. Девушка намазала губы и скулы чем-то красным. Кажется, соком каких-то ягод. Она наклонилась и коснулась губами его губ.
– Ты чего? – возмутился Сэнди.
– Знаешь, а ты милый, – улыбнулась Тигла. – Вправду милый. Ты ведь молод, верно?
– Мы подростки, – скованно отозвался Сэнди.
– А что это?
– Ну, отроки.
Девушка покачала головой:
– Нефилимы вообще не имеют возраста. Они просто есть. Но они искушены в житейских делах. Нет такого, чего они не знали бы.
Сэнди вздохнул:
– Ну, я-то не такой, как нефилимы.
Губы снова коснулись его губ. Они были теплыми и пахли фруктами.
Воздух рассек птичий крик. Над ними пронеслась тень темных крыльев, потом послышался глухой удар и стук длинного, сильного хвоста – это приземлилась грифонша. Из клюва ее вырвался недовольный клекот, явно означавший: «Нет-нет-нет!» Следующий пронзительный вскрик был очень похож на «Тигла!».
Тигла прислонилась к стволу высокой пальмы и томно закинула руки; фигура ее смотрелась просто потрясающе.
– Уходи, грифон. Мне нравится этот молодой великан, и я думаю, что тоже нравлюсь ему.
Грифонша испустила орлиный клекот и встала между Тиглой и Сэнди. Клюв ее открылся:
– Иди-иди-иди.
– Нет-нет-нет, – передразнила ее Тигла. – Ему и тут хорошо, а я могу о нем позаботиться. У второго такого, как он, есть Иалит и все те женщины, которые квохчут вокруг него. Будет только справедливо, если он тоже получит немного женской заботы – верно, Сэнди?