Прежде чем мальчик успел ответить, грифонша мягко, но решительно подтолкнула Тиглу в сторону тропы.
– Не смей меня трогать! – возмущенно воскликнула девушка. – Рофокаль – мой друг!
Из клюва грифонши вырвался звук, сильно напоминающий жужжание комара. Тигла пнула животное, угодив туда, где орел перетекал во льва. Ногти у нее на ногах были длинные и острые. Львиный хвост раздраженно задергался из стороны в сторону. А потом грифонша надвинулась на Сэнди, оттесняя его в сторону шатра.
– Я еще не хочу уходить. – Сэнди посмотрел на улыбающиеся зеленые глаза Тиглы.
– А хочешь пойти со мной в купальню? – умильно поинтересовалась девушка.
– В купальню? С водой? – нетерпеливо спросил Сэнди. Огородная грязь забилась ему под ногти, и он никак не мог отчистить ее песком.
– Вода? Зачем? – спросила Тигла.
– Чтобы мыться.
– Ох, мамочки, нет, конечно! – Она явно была шокирована. – Придет же такое в голову! Мы моемся, натираясь маслом, и у нас есть чудесные духи, скрывающие плохие запахи. – Она хихикнула. – Мыться водой! Неслыханно!
Грифонша погнала Сэнди к шатру. Мальчик толком не понимал, как он относится к идее купален без воды, где плохие запахи маскируют духами, и уж вовсе не понимал Тиглу. Она и близко не была похожа ни на кого в их школе или в деревне. Она вызывала у него приятные покалывающие ощущения. И, как она резонно заметила, за Деннисом ухаживала Иалит.
Грифонша втолкнула его в шатер.
Дедушка Ламех ждал его с миской супа. Он казался даже меньше обычного и выглядел невероятно старым. Его рука с миской дрожала. Сэнди обеспокоенно взглянул на него.
– Сень, милый мой, ну где же ты ходишь? – вздохнул старик.
– Извините, дедушка Ламех. Я разговаривал с девушкой.
– С какой девушкой? – подозрительно осведомился дедушка Ламех.
– Ее зовут Тигла, она сестра одной из невесток Ноя.
– Сестра Аны, – кивнул старик. – Будь осторожен, Сень.
– Она красивая, – сказал Сэнди. – Ну, то есть потрясающе красивая.
– Возможно, – согласился дедушка Ламех. – Но этого недостаточно.
Сэнди подумал, что лучше бы им было сменить тему:
– Я пить хочу. Дедушка, суп был замечательный, но у нас есть что-нибудь холодненькое попить? Вода?
Старик покачал головой:
– Я могу дать тебе немного фруктового сока. Вода слишком драгоценна, чтобы расходовать ее на питье. Там, откуда ты пришел, нет колодцев?
– Конечно есть, – сказал Сэнди. – Там, где мы живем, нету водопровода, и у нас артезианская скважина.
– И ваша вода прибывает постоянно?
– Ну, осенью, когда долго нет дождей, нам не разрешают подолгу принимать душ и родители предупреждают, чтобы мы смывали за собой в туалете не каждый раз, когда…
– Что-что?
– Извини. Я опять забыл.
В том, что касалось телесных нужд, дедушка Ламех был намного опрятнее, чем многие из людей, ходивших по тропе мимо его обиталища. Сэнди вежливо было предложено, когда в том возникнет надобность, ходить в маленькую рощу, из которой был устроен сток в пустыню. Но многие не пользовались для этого специальным местом. Стоило отойти от дедушкиного шатра по общей тропе, как начинались улочки, заваленные человеческими нечистотами вперемешку с верблюжьим и коровьим навозом да козьим пометом. Возможно, палящее солнце выжигало все, что могло вызывать болезни. Надо будет спросить у Денниса. Деннис куда больше его знал про санитарию, вирусы и микробов. Хотя, если Сэнди собирается после школы изучать законодательство по вопросам защиты окружающей среды, ему тоже придется поднабраться таких знаний.
Дедушка Ламех подал ему чашу с еще не забродившим виноградным соком, и Сэнди жадно осушил ее. Потом мальчик принюхался к горшку, примостившемуся среди собранных в кучку углей. Дедушка Ламех готовил во время ночной прохлады, а потом ставил горшок в угли, и еда оставалась приятно теплой.
– Пахнет вкусно, дедушка Ламех. А что там?
– Похлебка, – ответил старик.
– А из чего она?
– Чечевица, лук и рис и еще приправы.
– Надо будет рассказать маме, как ее готовить, когда вернусь домой.
Сэнди представилась лаборатория и кастрюлька с похлебкой, булькающая на бунзеновской горелке, и на него накатила тоска по дому.
Хиггайон тоже принюхался. У мамонта была собственная миска, и он ел ту же еду, что и старик с Сэнди.
Дедушка Ламех сдавал с каждым днем. Если в шатер перейдет еще и Деннис, не окажется ли это чересчур для старика?
Но теперь, когда Ной с Ламехом помирились, Ной стал не только приходить в отцовский шатер поговорить – он приносил котлы с едой, мехи с вином, гроздья винограда. И двое мужчин смеялись и плакали, и Ной обнимал отца.
– Отец, о, мой отец, ты должен жить вечно!
А Ламех ничего на это не отвечал.
В конце концов Деннис пересек оазис на верблюде, на белом верблюде с вытянутым надменным носом, ехидными жесткими губами и невероятными синими глазами в обрамлении длинных ресниц.
Ной поранил ногу осколком камня, и Матреда запретила ему провожать Денниса.
– Теперь, когда вы с отцом помирились, ты хочешь все испортить, загрязнив рану? Нога хорошо заживает, но на общих тропах столько грязи! Ты никуда не выйдешь из шатра, пока рана не затянется совсем.
– Женщины… – пробурчал Ной. Но подчинился.
– С нашим Денем все будет хорошо, – заверила его Матреда. – Раз он на попечении серафима, он доберется до дедушки Ламеха в целости и сохранности.
Аларид, тот серафим, который принимал облик пеликана и приносил воду для Денниса и который велел ему ничего не менять, пришел с другим серафимом. У нового гостя были светло-голубые крылья и глаза, отливающие более яркой синевой, словно лунный камень.
– Так ты все-таки устроил перемены, – сказал Деннису Аларид, но без особого осуждения.
– Я ничего не устраивал! – запротестовал Деннис.
– Ты убедил Ноя пойти к отцу, хотя никого другого он не слушал.
– Да я не особо много об этом говорил, – смутился Деннис. – Я просто слушал звезды. Так что на самом деле это не я…
– Я пришел не затем, чтобы обвинять тебя, – сказал Аларид. – Мы исполнены радости оттого, что Ламех и Ной снова разговаривают, и вполне возможно, что твой брат тоже сделал свое дело – подготовил старика к примирению. – Он указал на второго серафима, который стоял и молча слушал. – Это Адмаэль.
Серафим не стал протягивать руку. Очевидно, у них не было принято рукопожатие. Адмаэль поклонился, и Деннис поклонился ему в ответ.
Два серафима вместе тщательно осмотрели Денниса.
– Иалит и Оливема превосходно ухаживали за тобой, – сказал Аларид.
Адмаэль кивнул, безмолвно подтверждая его слова.
– Они замечательные, – согласился Деннис. – Я бы, наверное, умер, если бы не они.
Струпья давно сошли с его кожи. Он мог без устали бегать по пустыне. Он знал, что уже пора.
Он посмотрел на Аларида:
– И ты тоже. Спасибо тебе. – Он поклонился серафиму.
– Адмаэль отнесет тебя в шатер к дедушке Ламеху, – сказал Аларид.
Второй серафим обратил глаза цвета лунного камня на Денниса:
– Я подожду снаружи. – И Адмаэль величественно удалился.
– Мне надо бы поблагодарить всех.
Деннис заколебался. Ему не терпелось поскорее увидеться с Сэнди, но совершенно не хотелось расставаться с Иалит. И конечно, с Оливемой и Иафетом. Если он переселится в шатер дедушки Ламеха, сможет ли он еще хоть когда-нибудь увидеть Иалит? Будут ли ее нежные пальчики доверчиво касаться его руки, как тогда, когда она выводила его в ночь послушать звезды или когда они танцевали под небом пустыни?
– Не бойся, – сказал Аларид. – Я поблагодарю их от твоего имени, всех их, Ноя и Матреду, Сима и Элишиву, Хама и Ану, Иафета и Оливему и Иалит тоже. В любом случае ты будешь часто видеться с ними. Теперь, когда дедушка Ламех и Ной помирились, между двумя шатрами будет постоянная связь. Ты готов?
– Готов.
Он увидит Иалит снова. Она обязательно придет к дедушке Ламеху, чтобы повидаться с ним. Он обязательно почувствует прикосновение ее нежных пальчиков.
Деннис вышел из шатра следом за Аларидом. Настала ночь, и небо было усеяно звездами. Деннис уже успел привыкнуть рано вставать, долго спать после обеда и отходить ко сну поздно, когда раскаленные пески остывают и воздух перестает обжигать.
Он поискал взглядом Адмаэля, но серафима нигде не было видно. Вместо него в смутной тени шатра стоял белый верблюд.
Ной ждал его, стоя рядом с верблюдом и опираясь на палку; нога его была перевязана чистой шкурой.
– Это не прощание, сын мой. Нам всем не терпится увидеть вас с Сенем вместе. Тогда, быть может, мы и поверим, что вас вправду двое. Серафим осмотрел мою ногу и сказал, что я смогу ходить без риска через пару дней. – Он протянул руки ладонями кверху. – Ставь сюда ногу, я помогу тебе взобраться на верблюда. Даже для такого высокого юноши, как ты, спина верблюда высоковата.
Седла на верблюде не было, но спина его была покрыта шкурами. Деннис не очень понимал, как он там усидит. Держаться было не за что: ни поводьев, ни луки седла. Но Адмаэль в облике верблюда, похоже, был вполне материальным верблюдом из плоти и крови, а не призрачным, как виртуальный единорог. Вряд ли верблюд утратит склонность к существованию.
Из шатра торопливо выбежала Матреда с узлом в руках. По щекам ее текли слезы.
– Вот твоя одежда. Может, когда-нибудь она тебе понадобится. До свидания, милый наш близнец. Мы будем скучать по тебе.
И внезапно Денниса окружило все семейство. Они плакали, смеялись, тянулись к бокам верблюда, чтобы коснуться ног Денниса – выше никто из них не мог достать, даже встав на цыпочки.
Иафет обнимал Оливему, и Иалит стояла рядом с ними. Они посылали ему воздушные поцелуи, а он им в ответ, а потом верблюд без предупреждения пошел, и все стали кричать ему вслед:
– До свидания, близнец День, до свидания, до скорой встречи!
– До свидания! – крикнул Деннис, пытаясь помахать им рукой и при этом не свалиться.