И это было второе событие еще не закончившихся суток…
3
Ирина Генриховна, как и предполагал Турецкий, дома отсутствовала. Вполне логично. Вероятно, появится теперь с минуты на минуту. И, войдя в дом, поведет носом в сторону мужа — в смысле как у него со здоровьем, а затем, конечно, скажет, что выпила бы на сон грядущий чашечку хорошего чая, заваренного, разумеется, супругом, а что, разве в доме посторонние? Обычные шутки…
Александр поставил чайник, включил телевизор. Но ночные передачи оказались либо слишком крикливыми от обилия безголосых певичек и лишенных слуха музыкантов, либо настолько умными, что от них кидало в сон. Решил переждать в тишине…
Вот уже и чайник вскипел, и чай заварился под «бабой», а Ирка не появлялась. А может, она там просто осталась? Все-таки ночь на дворе. Опять же и «дэу» эта ее — машинка новая, необъезженная, а мадам, поди, не удержалась, приняла-таки малую дозу на грудь… Впрочем, могла и позвонить хотя бы… Или она уже звонила, пока его здесь еще не было, и решила, что он тоже загулял? Почему-то по мобильной связи она с ним предпочитала не разговаривать. Не желала смешивать личное, как говорится, с общественным? Ведь откуда ей знать, может, он в настоящий момент находится в кабинете у генерального прокурора! Конечно, неловко…
А вот мы сейчас ее и проверим.
Он нажал на своем мобильнике кнопку набора ее номера, подождал и услышал радостно-равнодушный голос операторши, сообщившей ему о том, что телефон абонента отключен либо… и так далее. Вряд ли Ирина могла в настоящее время находиться вне зоны действия этой сволочной мобилы…
Наверное, решил Турецкий в конце концов, надо все-таки позвонить ее подруге и справиться, как там у них дела. Безотносительно, просто намекнуть как бы, что он рад за них что ему приятно и он им желает хорошего настроения. Так-то оно так, но надо бы еще, как минимум, знать телефон этой подруги. Как же ее зовут-то? Нина? Нет, кажется, Ника… Ника, Ника… Вероника, скорее всего…
Он нашел старую записную книжку жены, вечно валяющуюся на холодильнике в коридоре, стал листать. Верно говорят, никогда не открывай записные книжки женщин и в свои тоже не допускай — там может быть очень личная жизнь. Вот как здесь — какие-то Коли, Севы, Мити… Без фамилий, без адресов, одни телефонные номера. Или фамилии без имен. Ну эти, наверное, Иркины ученики — студенты музучилища.
Нашлась и Ника. На букву «н», значит, вовсе не Вероника. А это, вообще говоря, точно она? А то ведь разбудишь вот так, в половине первого ночи человека, а он, вернее, она окажется совсем не той, которая тебе нужна, пошлет еще… А тебе надо?
Пока Турецкий пребывал в раздумьях, городской телефон проснулся сам. Как это уже было сегодня, под вечер. Это когда Александра протелепал Грязнов, ну от слова «телепатия».
— Турецкий слушает, — привычно строгим тоном сказал он.
— Здрас-сте, — полусонным и явно не совсем трезвым голосом произнесла женщина и зевнула. — Это Ника, доброй ночи, Ассан Бориссч, а ваша супруга уже дрыхнет? Чего не позвонила, что добралась?
У «Ассан Бориссча» что-то резко опустилось в животе. Но он набрал полную грудь воздуха и осторожно спросил:
— А у вас-то, Ника, все нормально? Когда разъехались?
— Не, у нас в порядке. — девица, видно, проснулась. — Мы чего-то сегодня рано разошлись. А девочки просто поболтали, даже и не выпили, как обычно бывает. Ира Люську с Галочкой домой повезла. Когда это было? Да часа два назад, если не больше. А что?.. — она вдруг запнулась.
— Да задерживается что-то, — старательно изображая беспечность, сказал Турецкий. — Дайте-ка мне на всякий случай телефоны этих девочек.
— Господи… — бормотала Ника, листая свою записную книжку, — что же могло случиться?.. Этого только не хватало… Вот запишите! Или давайте я сейчас сама им позвоню, а потом перезвоню и вам, хорошо?
— Спасибо, Ника, я вам буду очень признателен, — ответил Турецкий и тупо уставился на телефонный аппарат.
Правильно, лучше она, потому что если начнет расспросы он, то придется долго объяснять — что да почему, возможно, и будить людей, а там наверняка семьи… Но, размышляя об этом, Александр Борисович словно бессознательно отдалял от себя главный вопрос: что с Ириной? А он становился прямо-таки физически ощутимым, тяжелым, сильно давящим на плечи…
И одновременно он хотел верить, что ничего страшного из того, что подсовывает услужливое, будь оно проклято, «знание вещей», произойти не могло. Вот не могло — и все! А если что и случилось неожиданное, но, разумеется, нестрашное, то у Ирки всегда с собой мобильник, может позвонить… А она не звонит… Почему?
С первым звонком телефона Турецкий сорвал трубку.
— Александр Борисович, — уже нормальным, но растерянным голосом сообщила Ника, — с девочками все в порядке. Ира уехала от Галки в начале одиннадцатого… И все еще нет? Господи, да куда ж она могла подеваться?!
Вот только соплей сейчас и не хватает!
— Где живет эта ваша Галя? Я в том плане, сколько от нее сюда ехать?
— Она — в Бескудниково…
— А вы, Ника?
— Я?! — удивилась она, будто не знать этого мог только дурак. — Я — в Отрадном.
— Ну это практически по дороге… если пересечь Алтуфьевское шоссе… Ага, и дальше по Дмитровскому — к центру… А эта, вторая?
— Люська-то? Она практически рядом, в Бабушкине… Ира сперва ее забросила, а потом повезла Галку… О господи!.. — снова заныла Ника.
— Все! — оборвал ее Турецкий. — Я теперь попробую сам выяснить, что могло произойти… Спокойной ночи, завтра созвонитесь с Ириной, надеюсь, ничего неприятного вы от нее не услышите.
Он положил трубку и вдруг почувствовал, что у него снова что-то ухнуло внутри. И возник вопрос: ну почему он решил, что она отправилась домой через центр? А что, если ее сдуру понесло прокатиться по МКАД? По Большому кольцу, чтоб его!.. Да нет, это же черт-те какой крюк делать! Просто у него самого последнее время с этой проклятой кольцевой автодорогой связаны практически одни неприятности, оттого все одно на уме…
Вячеслава тревожить, даже по такому исключительному поводу, он не решился. Сам с усам…
Он позвонил в дежурную часть на Петровку, 38, представился ответственному дежурному по городу и стал объяснять ситуацию. Продиктовал адреса, обсудил возможные маршруты и… успокоился. Полковник Орехов сказал, что на протяжении последних пяти часов на столичных трассах не зафиксировано каких-либо тяжких дорожно-транспортных происшествий. Но он все равно сейчас даст указание проверить на указанных маршрутах, может быть, имели место какие-то мелкие нарушения. Словом, все записал и предложил позвонить через часок-другой, когда обстановка прояснится. А в конце уже по-свойски добавил, что вообще-то они с Александром Борисовичем знакомы, так что Турецкий может принять его товарищеский совет — не волноваться, служба разберется, бог даст, ничего серьезного не произойдет. А домашний телефон «важняка» ему известен…
Часок-другой… Сна, естественно, не было уже ни в одном глазу. И заварной чайник был пуст, поскольку выпит практически машинально, даже вкуса не почувствовал Александр Борисович…
Ага, вот оно и подкралось наконец — неожиданно горькое ощущение личной вины, когда ты вдруг осознаешь, что совершенно напрасно делал то или это, обманывал того или другого, вел себя так, что теперь приходится горько сожалеть…
А разыгравшееся совершенно не к месту воображение подсовывает видения одно страшней другого, и ты не веришь своему воображению, готов его проклинать, чтоб отпустило, помиловало…
И пожалуй, самое время обратить лицо свое к Тому, Кого призывают на помощь в минуты крайнего отчаяния, когда сам уже ничего не можешь сделать, и тебе остается только надеяться, надеяться и… уповать…
И домашний телефон вот уже более двух часов молчал как отрезанный. Турецкий несколько раз пробовал дозвониться Ирине по мобильнику, но ответ был однозначным. Ясно, что отключилась. Но почему? А может, ей его нарочно отключили?! И снова начались глюки…
Явилась мысль поднять с кровати Федю Фролова, нажаловаться, что его служба, блин, ни хрена не знает, не делает и впредь не собирается… Или Славку все-таки потревожить, чтоб он вздрючил как следует свой МУР? Да, идеи являлись одна глупее другой. Звонить и надоедать дежурному, этому полковнику Орехову, которого он никак не мог вспомнить, но который знает его домашний номер, тоже абсолютный бред…
Когда-то, в самом начале восьмидесятых, — это ж, мама родная, больше двадцати лет назад! — он начинал свою розыскную деятельность под началом тогда еще «важняка» Кости Меркулова. И им обоим приходилось нередко принимать участие в работе дежурной оперативно-следственной бригады ГУВД Москвы. Вот уж пришлось насмотреться на эту «сладкую» службу дежурных по городу… Но в те годы, кажется теперь, было гораздо легче. Убийство — это уже, считай, чп всесоюзного масштаба. О заказухах еще и не знали. Были, конечно, но только никто их таковыми не называл. Убийство и убийство, статья, пункт УК, и никаких тебе «висяков», никаких «глухарей», никакого снисхождения по службе. Преступление должно быть раскрыто, а преступник наказан! Ну да, вор должен сидеть в тюрьме — это не реплика из популярного фильма, это была жизнь. И ведь раскрывали… Что ж теперь-то так?..
Турецкий суеверно перекрестился — это уже просто невозможно, что в голову лезет! Надо звонить! Нет, сидеть и ждать неизвестно чего сил никаких нет. Надо подъехать на Петровку. Там живые люди, общение, последние сведения…
Турецкий решительно надел форму, спустился к машине и, ни о чем больше не думая, помчался в центр…
Дежурный по городу приветливо кивнул ему — ну конечно, знакомы! Вежливым, но усталым голосом Игорь Сергеевич — сразу вспомнил Турецкий! — сообщил, что проверка пока, к сожалению, ничего не дала. Обзвонили практически все отделения милиции на возможных маршрутах следования автомобиля марки «дэу» с упомянутым госномером, но нигде никаких происшествий пока, слава богу, не зафиксировано.