А ведь сам виноват. Нечего островами разбрасываться! Их надо по-умному дарить. Умным.
Однако Суслик не таким уж глупым был. И простачком, наверно, только притворился.
Пришёл как-то Хома на берег ручья. Глянул, а острова нет!
Подходит Суслик, сияет:
— Чего уставился?
— Куда остров дел? — спросил насмешник Хома. — Домой унёс?
— И как ты догадался! — оторопел Суслик. — Мудрый, — уважительно заметил он.
— С тобой станешь мудрым, — на всякий случай согласился Хома.
Он по-прежнему не понимал, куда подевался остров.
— Устал я от него. Надоело. Вообще снести хотел, пусть уж лучше никому не достанется! А потом подумал как следует и перенёс его вон туда, под куст, — беззаботно показал Суслик. — Всю ночь его перетаскивал!
Поглядел Хома. И правда возле знакомого куста песчаный бугор вырос. Совсем свежий. Раньше не было.
— Весь остров… перенёс?
— Весь. Пригоршнями.
— Целый остров?
— Целый, — широко улыбнулся Суслик.
— Насовсем? — не отставал Хома. — Навсегда?
— Временно. Пусть пока здесь полежит.
— Ну и ну! — ахнул Хома.
— Когда нужно, могу снова насыпать на том же месте. Или на другом. Мой остров! Где захочу, там и поставлю! — ликовал Суслик. — Ничего теперь с ним не случится. Всегда под рукой!
Наповал сразил Хому. До чего же хитёр Суслик! И впрямь простачком прикидывался.
— Хочешь, вновь его насыплю? — бахвалится он.
И давай обратно в ручей песок носить. На то же место, где раньше остров стоял.
Носит, носит, а всё пока без толку…
Не удержался Хома и помогать ему стал. Захотел поскорее увидеть, что из этого выйдет. Неужели вправду можно острова с места на место переносить, когда вздумается!
Весь песчаный бугор обратно перетаскали. Упарились. Но остров так и не появился из-под воды.
— Где он? — пыхтел Суслик, стоя по колени в ручье. — А может, не весь мой песочек взяли?
И озабоченно поглядывал на берег. Но там, рядом с кустом, уже яма виднелась — даже лишнего песку перебрали.
— Всё понятно, — наконец отдышался Хома. — Песок тяжёлый?
— Очень! — тяжко расправил плечи Суслик.
— Он тонет?
— Тонет.
— Значит, и остров наш утонул.
— Не наш, а мой! — и тут не уступил Суслик.
— Тогда сам за ним ныряй, — побрёл к берегу Хома. — Мне чужого не надо.
Так и пропал остров Суслика. От жадности Суслика.
Ни с кем не хотел он своим владением поделиться. И сам его потерял. Дари ему после этого целые острова!
Через месяц-другой Хома всё-таки сообразил, что тогда вышло. Они песок сыпали, а его быстрой водой уносило. Но ведь и приносило куда-то? Наверняка где-то внизу по ручью новый остров появился!
Однако Суслику про это он не сказал. Ясно, почему.
Как Хома и Ёж Суслика лечили
— Ты Суслика не видел? — спросил как-то Хому в роще Заяц-толстун. — Что-то давно не встречаю.
— Утром забегал его проведать. Третий день лежит. Заболел наш Суслик, — вздохнул Хома. — Не встаёт наш друг.
Любил он тяжело вздыхать по любому поводу. А тут такой подходящий случай — болезнь Суслика.
— Чем заболел? — озаботился Заяц.
— Похоже, капустной лихорадкой.
— Чем? — удивился Заяц.
— Объелся Суслик, — мрачно сказал Хома.
— Чем? — заладил Заяц-толстун.
— Неужто не понял — капустой! Из деревни, с чужого огорода, здоровенный кочан прикатил и весь умял.
— Один?
— Ты про кочан или про Суслика? — терпеливо спросил Хома.
— Про обоих, — ответил дотошный Заяц.
— Тогда один. Один Суслик слопал один кочан. Зато большущий! Ну, что тебе ещё? — раздражённо сказал Хома.
— Мне? Мне бы его аппетит, — позавидовал Заяц-толстун. — А ты ему ромашковый настой давал?
— Давал.
— И что? Встаёт?
— Лежит, болеет. Слушай, — оживился Хома, — пошли его вместе лечить.
— Ну, вылечим, а что он за это даст? Ведь кочан-то он уже съел! — хмыкнул Заяц.
— Другой тебе прикатит, побольше прежнего, — уговаривал Хома. Но не очень уверенно.
— Сомневаюсь. По пути съест и опять заболеет. Эта болезнь, видать, опасная — капустная лихорадка. Говоришь, тяжёлый кочан был?
— Тяжёлый. Потому он его и катил.
— Вот видишь, тяжёлый, — понимающе кивнул Заяц. — Значит, и болезнь тяжёлая. Долго катил? — внезапно спросил он.
— Ну, долго.
— Значит, и болезнь долгая. Тяжёлая и долгая. Заразная, — подчеркнул Заяц. — Я вот с тобой только поговорил про неё, а уже капусты захотелось. Нет, сам его лечи. Ты даже обязан. Он твой близкий друг.
— А ты не близкий? — возмутился Хома. — Друг, называется!
— Я далёкий друг. Я далеко от него живу, — снисходительно объяснил Заяц-толстун. — А вы с ним близко живёте. Вы самые близкие друзья. Ближе никого нет!
Делать нечего, пришлось Хоме самому пойти лечить близкого друга Суслика. Некого больше позвать, все друзья — далёкие. Далеко живут. Тот же старина Ёж — ещё дальше, чем Заяц.
Только о Еже подумал, а он тут как тут. Семенит навстречу.
— Привет, Хома!
— Привет! Слышал, Суслик наш заболел? — начал было Хома. — Я…
— Слышал-слышал, — перебил его Ёж. — Ты просто обязан Суслика на ноги поставить, раз ты с ним рядом живёшь, — внушительно заявил он. — Ты самый близкий друг.
И этот туда же! Сговорились они с Зайцем, что ли?
— Ну, ладно, я близкий друг. А ты кто?
— Я ста… — осекся Ёж.
— Старый друг Суслика! — подхватил Хома. — Старина Ёж! А теперь ответь, кто должен Суслика лечить: близкий друг или старый? Или оба вместе? — подсказал ему ответ Хома.
— Зато ты моложе, — запоздало опомнился старина Ёж. — На старости лет покоя не дают!
И заторопился дальше.
— Старые-то чаще болеют, чем молодые, — загадочно сказал ему Хома вслед.
Старина Ёж сразу остановился.
— Если я заболею, никто меня лечить не будет? — осторожно спросил он. — Я правильно понял?
— Понимай, как знаешь, — туманно ответил Хома.
— И навещать не станут? — огорчился старина Ёж. — Меня, старого друга?
— Пусть тебя близкие друзья навещают. И старые, — проворчал Хома.
— У меня близких нету, — пожаловался Ёж. — А старые друзья, они очень старые. Плохо им ходится.
— Тогда пошли к Суслику, — сурово сказал Хома, — пока ходится хорошо.
Потоптался на месте старина Ёж и за ним двинулся. И нарочно прихрамывал, чтобы Хома понял, каких трудов ему это стоит.
А потом разошёлся, вперёд забегал и приговаривал:
— Не забудьте и про меня, дорогие друзья, когда я вдруг заболею. Разве можно так пугать старого друга?
Пришли они домой к Суслику. А тот на охапке сена лежит и тяжело дышит.
— Ещё жив, — промолвил старина Ёж.
— Ну, как мы себя чувствуем? — по-врачебному бодро и вежливо спросил Хома больного. Он это у доктора Дятла перенял.
— Спасибо. Помираю, — слабо ответил Суслик.
— Типун тебе на язык! — испугался старина Ёж.
— Я и так больной, — обиделся Суслик.
— Помолчите, больной, вам разговаривать вредно, — приказал Хома и обернулся к Ежу. — Надо бы его дыхание послушать. Ты будешь проверять или я?
— Только не он, — пропищал Суслик, скосив глаза на Ежа. — Он колючий!
— Не дышите, — наклонился Хома и приложил ухо к его груди. — Замрите.
Суслик послушно замер.
— Теперь отомрите и дышите.
Суслик вновь задышал, как паровоз.
— Так, — удовлетворённо заметил Хома. — Жить будет.
— Как ты определил? — восхитился старина Ёж.
— Врачебная тайна, — важно сказал Хома.
— А всё-таки? — еле слышно спросил сам Суслик. Больной-больной, а интересуется.
— Много будете знать, скоро состаритесь, — пообещал ему Хома.
— Как я, — поддакнул старина Ёж. — Я быстро состарился. Много знаю.
— Есть хотите? — заботливо присел Хома на постель рядом с больным. Надоело стоять.
— Да, — поспешно ответил Ёж.
— Нет, — буркнул Суслик.
Хома недовольно посмотрел на Ежа и снова повернулся к больному:
— А если подумать?
Суслик подумал. И тихо сказал:
— Вообще-то поел бы… Что-нибудь лёгкое…
— Хорошо. Второй капустный кочан съели бы? Лёгкий кочан, — уточнил Хома.
Суслик опять задумался. И сказал:
— Могу.
— Очень хорошо! — воскликнул Хома.
— А лёгкий кочан где? — повернул голову Суслик.
— Нет и не было, — довольно рассмеялся Хома. — Зато аппетит возвращается, на поправку идём.
— Издеваешься? — рассердился Суслик. Даже голос прорезался.
— Положено так. Доктор Дятел всегда у больных про еду спрашивает. Итак, — подытожил Хома, — придётся вам, больной, бросить все вредные привычки.
— Нет их у меня!
— Шутим? А кто большущий кочан капусты в одиночку съел?
— Кто? — опять поддакнул старина Ёж.
— Ну, я… — нехотя признался Суслик.
— Вот вам и первая вредная привычка, — указал на него Хома. — Вредная для друзей — близких и дальних!
— И старых, — подтвердил старина Ёж. — Мог бы и нас угостить.
— Тогда бы и вы заболели… — простонал Суслик.
— Запомните, от чужого угощения никто не болеет, — усмехнулся Хома.
— Болеют — от своего! — снова подтвердил Ёж.
— Так что вашу вредную привычку обязательно бросьте, — повторил Хома.
— Ну и как я её брошу? И куда?
Нет, вправду больной он, Суслик. И надолго.
— Когда у тебя новый кочан будет, выбросишь нам его из норы, — посоветовал старина Ёж.
— Чего? — зашевелился Суслик. — Да я скорее вас обоих из норы выброшу!
— Гляди, действует! — засиял Хома. — А раньше плашмя лежал. Вредную привычку не успел бросить, а уже заметно ожил.
— Отлично! С первой вредной привычкой мы разобрались. — Понравилось Ежу больного лечить. — А вторая у него какая?
— Вторая? Без спросу хватает всё, что плохо лежит!
— Но хорошо растёт, — поддержал Хому догадливый Ёж, — если ты на чужой огород намекаешь.
— Вот именно. Зачем вы, больной, кочан капусты уволокли с чужого огорода? — по-прежнему вежливо пристал Хома к Суслику.