ожар еще не локализован, и бросать их в центр? Почему он вдруг приказывает отозвать с восьмого этажа одного из лучших наших газодымозащитников лейтенанта Клевцова и дать ему передохнуть в резерве? Зачем он вдруг велит немедленно собрать в одном месте два десятка штурмовых лестниц?
Кожухов просто видел не на ход вперед, а на десять – как тот самый гроссмейстер. За каких-нибудь полчаса в тушении Большого Пожара возникла система: я теперь ясно видел, что доселе разрозненные действия боевых участков подчинены одной железной воле.
И хотя Кожухов вскоре ушел на крышу кинотеатра, чтобы осуществить свою вошедшую в учебники операцию, налаженная им система продолжала действовать. Впрочем, он вызвал с десятого этажа и поставил вместо себя свое «второе я» – «человека в тельняшке», как после Большого Пожара мы прозвали подполковника Чепурина.
Конечно, многие подробности я забыл, но мы с Ольгой решили, что буду вспоминать и добавлять по ходу дела. Хотя главные-то подробности, «фрагменты и детали», как говорит Ольга, снаружи не очень-то увидишь…
Фонограмма переговоров, состоявшихся от 19:25 до 19:28
А – ПО
А. Пожарная?
Д. Слушаю вас.
А. Вот мы, жильцы, на балконе, напротив нас Дворец горит целый час, а ваши пожарники ни черта не делают!
Д. Гражданин… 19:25.
А. Люди гибнут, а пожарники внизу стоят!
Д. Внизу штаб, пожарные работают внутри.
А. Руки в боки они работают! Мы в обком, мы в газету напишем! Мы…
А – ПО
А. Алло, алло, пожарная часть?
Д. Слушаю вас.
А. Я, милая, дверь захлопнул, в квартиру не войти, шестой этаж. Может, пожарную лестницу пришлете, а то дверь ломать жалко.
Д. Обратитесь, пожалуйста, к слесарю.
А – ПО
Д. Пожарная охрана.
А. С вами говорит Козловская Елена Петровна, я заведующая читальным залом во Дворце искусств. Я уже говорила вашему начальству, но меня и слушать не хотят! Я знаю, что тушат, но нельзя же так, у меня на втором этаже в зале стеллажи с подшивками газет и журналами, а их сверху водой заливает. Предупреждаю, пожарная охрана будет нести суровую ответственность! Я еще раз предупреждаю!
Д. Спасибо, я сообщу.
А – ПО
Д. Пожарная охрана.
А. Доченька…
Д. Успокойтесь, говорите, пожалуйста.
А. Доченька… родненькая… сынок мой во Дворце, музыкант в ресторане… Гриша Косичкин… Гриша…
Д. Прошу вас, не волнуйтесь, вашего сына обязательно спасут, там все для этого делается.
А. Доченька… Гриша… сынок…
Д. Прошу вас, все будет хорошо.
А – ПО
Д. Пожарная охрана. 19:26.
А. Девушка, я только что с крыши, я лично видел, верхние этажи во Дворце горят, несколько человек на простынях висят.
Д. Товарищ, мы в курсе, принимаются все меры.
А. Тушите скорей, а то народ все крыши облепил, очень волнуется. Тех, кто на простынях, спасите, скажите там.
Д. Пожарные в курсе, спасибо.
А – ПО
А. Пожарная?
Д. Да, слушаю вас.
А. Лоботрясы вы и бездельники! Нагнали уйму пожарных, а Дворец горит! 19:27.
Д. Гражданин, что вам надо?
А. Я из автомата, мы стоим, смотрим и возмущаемся! Оцепили милицией, машин нагнали… Спят они в своих машинах! Лестниц наставили, а по ним пожарники еле ползают! За что им, бездельникам, деньги платят?
Фрагмент из описания пожара
В 19:04 на объект прибыл начальник УПО полковник Кожухов, принявший руководство тушением пожара на себя.
Дополнительно к вызванным силам полковник Кожухов запросил все автомобили газодымозащитной службы (ГДЗС) и автолестницы из близлежащих районов области. В результате принятых мер к 19:30 на пожаре было сосредоточено 46 пожарных автомобилей: 8 автоцистерн, 18 автонасосов, 6 автолестниц, 6 автомобилей ГДЗС и 8 специальных автомобилей.
На тушение пожара было подано 48 стволов.
Три автолестницы работали со стороны фасада здания и три – со стороны двора.
Спасательные работы на пожаре проводились следующими способами:
1. С этажей здания людей выводили и выносили по центральной и торцевым внутренним лестницам.
Отыскание людей в помещениях затруднялось тем, что, спасаясь от дыма, многие закрывали двери на ключ и задвижки, просили о помощи из окон и не слышали стука в дверь пожарных. Некоторые, несмотря на просьбы и требования пожарных, категорически отказывались выходить из помещений даже в сопровождении пожарных, ссылаясь на боязнь дыма. Пожарные отдавали им свои противогазы, а отдельных даже выводили силой.
Всего на 19:30 из сильно задымленных и горящих помещений Дворца было спасено по имеющимся путям эвакуации 338 человек.
2. Для спасения людей с верхних этажей применялись автолестницы, которые неоднократно меняли свои боевые порядки в зависимости от складывающейся на пожаре обстановки.
Личный состав 1, 3, 7, 8-й и ряда других ВПЧ для подъема в верхние этажи, недосягаемые для автолестниц, применял штурмовые лестницы и спасательные веревки.
По автолестницам на 19:30 было спасено 83 человека. Следует отметить, что большинство спасенных спускались по лестницам без страховки спасательными веревками, только в сопровождении пожарных, и никто не сорвался.
При помощи спасательных веревок на 19:30 было спасено 27 человек, причем четверо спасаемых были не спущены на веревках вниз, а наоборот, подняты наверх, на крышу.
3. Для спасения людей пожарными эффективно использовались ручные лестницы-штурмовки. Всего при их помощи на 19:30 было спасено 43 человека. Спасение людей с 7, 8 и 9-го этажа производилось и комбинированным способом, с применением трехколенных и штурмовых лестниц, особенно эффективно – с козырька над главным входом в здание.
ТРАВМАТИЗМ – на 19:30.
1. Боец 6-й ВПЧ Соколов Г. А. при попытке забросить штурмовку с 7-го на 8-й этаж был сбит оконным переплетом, вылетевшим в результате взрыва, упал на козырек и был доставлен в госпиталь с тяжелыми травмами (смертельный исход).
2. Боец 10-й ВПЧ Трошкин В. В., лейтенант-начальник караула 5-й ВПЧ Кныш С. А., старший сержант 12-й ВПЧ Ковригин О. Н., заместитель командира 1-го отряда ст. лейтенант Луковников П. Г., отдававшие спасаемым свои КИПы, госпитализированы с ожогом легких.
3. Водитель автолестницы 4-й ВПЧ ст. сержант Иванчук Т. Н. ранен в лицо крупным осколком стекла. Остался в строю.
4. Сержант Николаев В. Л. из 2-й ВПЧ при тушении музыкальной студии получил ожоговую травму 2-й степени. Госпитализирован.
5. Начальник караула 2-й ВПЧ лейтенант Гулин госпитализирован с ожогом сетчатки глаз.
Даша Метельская
Только что я прочитала, проглотила книгу Татьяны Цявловской «Рисунки Пушкина», и мне неожиданно захотелось отвлечься от своего и так не очень связного повествования.
Сказать, что я люблю Пушкина, – для меня такая же нелепость, как сказать, что я люблю дышать. В Ленинграде, когда училась, чуть не каждую неделю ездила на Черную речку, бродила вокруг места дуэли и про себя ревела белугой. Лучше всех написала Марина Цветаева: «Нас тем выстрелом всех в живот ранили».
Так отвлечься мне захотелось потому, что я вдруг задумалась над словами «невольник чести». Многие думают, что это слова Лермонтова, но Цявловская напоминает, что он только процитировал самого Пушкина из «Кавказского пленника»: «Невольник чести беспощадной…»
Пророчество! Оба они были невольниками чести, и оба погибли в расцвете лет.
И я вспомнила урок литературы в школе и яростные, со взаимными обвинениями и оскорблениями споры, разгоревшиеся после пылкого выступления одной девочки: «Для мировой культуры было бы замечательно, если бы Пушкин и Лермонтов не были такими рыцарями. Лучше б они закрыли глаза на оскорбление, остались живы и написали много новых книг!»
Больной вопрос русской литературы! А написал бы Достоевский «Братьев Карамазовых» и «Бесов», если бы не пережил ожидания смертной казни и последующей каторги? А написал бы Герцен «Былое и думы», не пройди он через арест и ссылку?
Мне почему-то кажется, что все было бы не лучше, а хуже.
И не только потому, что от судьбы не уйдешь, и не потому, что великие писатели редко бывают благополучными людьми (на памяти – один Гёте, и все). Я уверена, что, не будь Пушкин и Лермонтов «невольниками чести беспощадной» и рыцарями без страха и упрека, они, наверное, прожили бы много больше, но они не были бы Пушкиным и Лермонтовым! Осторожные и осмотрительные, готовые закрыть глаза на оскорбления, без бунтарского духа и вечно бушующего огня в их неистовых душах, они не написали бы того, что сделало их гениями, они отодвинули бы от себя не только смерть, но и бессмертие.
Нет уж, лучше пусть все будет как было, пусть отчаянно храбрые, пусть неистовые, пусть – невольники чести! Спасибо вам, что вы были именно такими, что вы не закрывали глаза и до конца оставались самими собой.
Потерпите «женскую логику» еще немножко, я ведь об этом не случайно, в голове у меня был и остается Большой Пожар.
От природы нам дан инстинкт самосохранения: бойся неизвестности, избегай опасности – и увеличишь свои шансы остаться в живых. Не стану никого осуждать: как в животном мире, так и в человеческом обществе одни особи трусливы, другие храбры, и раз это от природы, то ничего здесь поделать нельзя.
Но я предупреждала, что буду пристрастной.
Я – за невольников чести, за безумство храбрых!
Слово «честь» у нас стало каким-то затертым, оно применяется кстати и некстати, понятие «честь мундира», бывшее когда-то однозначным, ныне часто звучит иронически, оно становится достоянием фельетонистов, а если и не иронически, то куда проще и безопаснее высокопарно призывать бороться за честь коллектива или фабричной марки, чем вступить в бой с хулиганами, издевающимися над женщиной.