– В самом деле?
– Да.
Действительно, Московский проспект, Бассейная улица, проспект Юрия Гагарина и Варшавская улица находились близко друг от друга. И к тому же образовывали своеобразный четырехугольник возле станции метро «Парк Победы» и самого парка Победы.
– И что бы это значило?
– Возможно, простое совпадение, а возможно, старички знали друг друга.
– Познакомились, гуляя в этом парке, – предположила Леся.
– Вот именно.
Сегодня в офисе у подруг снова был настоящий аншлаг. Людям приспичило ехать к морю. И они дружными рядами штурмовали туристические фирмы, смотрели проспекты, сравнивали цены и тащили свои денежки. С одной стороны, это было замечательно, свидетельствовало о росте благосостояния граждан России и повышало личное благосостояние подруг. Но, с другой стороны, отнимало чертовски много времени. И естественно, тормозило расследование.
Однако к семи часам вечера подругам все же удалось разгрести основной поток жаждущих моря и солнца туристов. После этого они малодушно оставили офис на попечение Верочки. И удалились под предлогом деловых переговоров. Растерявшаяся Верочка даже не успела уточнить цель этих переговоров, как обеих ее начальниц словно корова языком слизала.
А переговоры действительно состоялись. Только не с коллегами по туристическому бизнесу, а с родственниками пропавших старичков. И утвердили подруг в их первоначальном мнении, что старички были между собой знакомы.
– Папа ходил в наш парк словно на работу.
– Каждый день дедушка там гулял.
– Валерий Владимирович и дня без общения со своими друзьями не мог обойтись. И в дождь, и в снег шел в парк. Неудивительно, что спину прихватило!
– Возьмет свою доску, старый пень, и вперед! Ничего его не останавливало!
Последнее замечание заинтересовало Киру.
– Какую доску?
– Как какую? Шахматную, естественно!
– Ваш свекор играл в шахматы?
– А то нет! Дня без них прожить не мог! Одних только досок штук десять по дому валяется. А еще фигуры. И что с ними теперь делать? Вроде еще не помер, выкинуть боязно. А смотреть противно, только пыль собирают!
– Он в шахматном клубе занимался?
– Там у них клуб! Под открытым небом.
– Прямо в парке?
– Ну, да!
Однако визит в парк Победы ничего не дал подругам. Да, шахматисты там в самом деле занимали несколько лавочек, уставившись на свои доски с фигурами и изредка касаясь, а то и передвигая их. Но ничего внятного сказать о четырех пропавших пенсионерах они не могли. Они и вспомнили-то их с трудом. По их словам, те вели самый обычный образ жизни. И ни в чем криминальном замечены не были. Тихие, интеллигентные люди, которые, выйдя на пенсию, смогли наконец без помех отдаться своему хобби – шахматам.
Поговорив с шахматистами, подруги отправились с обходом по квартирам старичков. Они уже знали, что расследованием их исчезновений занималось районное отделение милиции. Но, как поняли подруги, расследование велось только для проформы. Даже в парк, в тот самый импровизированный клуб шахматистов, где пропавшие дедушки проводили большую часть своего свободного времени, менты не удосужились заглянуть.
– Все, все приходится делать самим, – ворчала Кира.
Первый из череды пропавших старичков – Геннадий Аристархович – обитал в коммунальной квартире. Впрочем, очень чистой и благопристойной. Кроме него, там жила его дочь с мужем и внучкой подростком. И еще одна одинокая старушка. Предположив, что у стариков, которые проводили дома много времени, должны были завязаться какие-то отношения, подруги обратили свое внимание именно на соседку. Тем более что выбора особого у них и не было. Дома из всех обитателей квартиры находилась только она.
– Анька шатается где-то, неведомо где, – пожаловалась старуха подругам. – Совсем девка от рук отбилась. Родители на работе, домой приходят только после восьми, а деда Анька совсем не слушалась. Оторва, а не девка!
В общем, за неимением собственной семьи Ольга Петровна жила интересами и тревогами семьи своего соседа. Тем более что с Геннадием Аристарховичем их связывали более нежные отношения, нежели просто добрососедство.
– Мы даже зарегистрироваться в загсе хотели, – стыдливо румянясь, призналась старушенция подругам. – Только потом застеснялись. Не надо, думаем, людей смешить. Так проживем.
Но на вопрос, куда мог запропаститься ее любезный человек, старушка только руками развела.
– Даже не знаю, что и думать. Милиция уже спрашивала, а что я могла им сказать?
В тот день Геннадий Аристархович, как обычно, вышел из дома около двух часов дня. Плотно пообедав и захватив с собой свою старую игральную доску с шахматами.
– Новая-то у него пропала, – посетовала старушка. – Дорогая была. Только-только купили. И на тебе! Пропала!
– Да? – рассеянно спросила Кира, лишь бы выказать интерес к разговору.
Сама доска ее волновала очень мало. Подумаешь, доска! И что в ней ценного может быть? Но старушке не терпелось поделиться наболевшим.
– Пропала доска. А следом за ней и сам Геннадий Аристархович пропал.
И тяжело вздохнув и даже всхлипнув, она принялась рассказывать дальше:
– Должен был к пяти вечера вернуться. Мы с ним в театр собирались пойти. Я ждала до половины шестого. Потом побежала в парк.
Но Ольгу Петровну там огорошили, сказав, что Геннадий Аристархович вообще сегодня в парк не приходил.
– Не видели они его там. Не было его. Не дошел!
Возвращаясь назад, Ольга Петровна останавливалась у каждой уличной торговки, пытаясь выяснить, не случилось ли сегодня поблизости ДТП, жертвой которого мог стать ее дорогой Генаша. Но нет. Никаких крупных аварий на дороге замечено не было. Вернувшись домой, Ольга Петровна принялась звонить в справочную несчастных случаев.
– У Геночки в прошлом году была травма позвоночника. Упал на улице неудачно. И ноги после этого слабеть стали. Мы даже доктора вызывали. Хороший, симпатичный такой. Совсем молодой, а уже кандидат наук. Он Геночке массаж делал, так что он ходить снова начал без палочки. Только я подумала, мало ли что. Позвоночник штука коварная. Доктор нас и то предупреждал, что радоваться еще рано.
Итак, Ольга Петровна, решив, что ее Геннадию Аристарховичу могло стать плохо на улице, снова отказали ноги, решила искать любимого по больницам. Но и тут ее поджидала неудача.
– А ведь документы, и в особенности паспорт, Геннадий Аристархович всегда с собой носил. Они у него в нагрудном кармашке специально булавочкой прихвачены были, чтобы не выпали. Так что случись с ним чего, обязательно бы нам уже сообщили.
Тем не менее подобного сообщения семье Геннадия Аристарховича не поступало. И сам он тоже не возвращался.
В семье Валерия Владимировича и Льва Самуиловича подруг также ничем не порадовали. Оба старичка пропали на второй и третий дни, если считать с момента похищения Геннадия Аристарховича. Требований о выкупе не поступало. Хотя эти семьи были куда более зажиточными, чем семья первого пропавшего старичка. И тут, если похитители хотели бы получить выкуп, им было чем поживиться.
Огромные трех– и четырехкомнатные квартиры в одном из самых дорогих мест города. Шикарный ремонт. Личные машины у всех членов семьи. И общий дух благополучия и достатка свидетельствовал о том, что их можно потрясти. Но тем не менее старички пропали так же бесследно, как и первый их собрат по несчастью.
Оба вышли в парк, чтобы подышать свежим воздухом и сыграть несколько партий в любимую игру. И больше старичков никто не видел.
– А перед этим у папы доска шахматная пропала.
– Как пропала?
– Прямо из квартиры.
Кира насторожилась. Шахматная доска пропала. Стоп! Ведь буквально только что им о том же толковала Ольга Петровна – супруга Геннадия Аристарховича. Но, кроме пропажи шахматных досок, никаких других зацепок не было. Да и что это за зацепка такая хилая – пропавшая шахматная доска?
– Очень странно, – произнесла Кира. – Как же так? Ведь не могли взрослые люди среди бела дня вот так и исчезнуть бесследно. Вы не пробовали поговорить с соседями? Вдруг они что-то видели?
– Милиция говорила с ними. Ничего. Пусто. Ноль. Зеро.
Оставалась надежда на последнего из четырех пропавших старичков. Сергей Иванович проживал вместе со своей невесткой – женой его рано погибшего сына и ее новым супругом. Жил он в коммунальной квартире. Только крайне грязной и неухоженной. Семейным уютом тут и не пахло. А пахло плесенью, тараканами и мокрыми тряпками. Хотя в самом подъезде подобные запахи не витали.
Принюхавшись, подруги поняли, что запах исходит от самой женщины. Неопрятной и какой-то влажно-рыхлой. Цвет лица у нее был землистый. Волосы жидкие и тусклые. В общем, женщине можно было бы посочувствовать, нелегко жить на земле с такими внешними данными, если бы не ее скверный характер. Пообщавшись пару минут с этой особой, сочувствовать ей уже не хотелось. И ее отвратительная внешность воспринималась как нечто, логично вытекающее из ее внутреннего мира.
– Пропал, и шут бы с ним, – равнодушно произнесла она. – Старикан и так уже зажился на белом свете. Мешал только. Да вот беда, пока тело не найдено, его и похоронить нельзя. И из квартиры не выписать.
Милиция приходила и к этой гнусной бабе.
– А как же? Конечно, как заметила, что старый пердун второй день дома не ночует, сразу же в отделение понеслась. Очень мне нужно, чтобы потом меня же в его смерти обвинили!
– И что же? Никаких следов?
– Да уехал он просто куда-то со знакомыми, – равнодушно отозвалась баба. – Так мне в милиции сказали.
– Уехал? Со знакомыми? С какими знакомыми?
– Откуда я знаю? В такси сел и уехал!
– В такси?
Баба неожиданно оживилась.
– Я и то подумала, откуда у старого сквалыги деньги взялись, чтобы на такси по городу раскатывать? Его пенсия мне до копеечки известна была. Что не съедал, то на врача или на шахматы свои дурацкие тратил! По комиссионкам рыскал, на барахолку в Удельную ездил все выходные. Объявления в газеты давал.