под прикрытием белого парламентерского флага»235.
Накануне, 29 июля состоялось тайное заседание польского правительства, на котором было решено заключить мир с Россией, если большевики предложат выгодные условия и проявят стремление сразу же заключить мир.
Напомним, что большевики 8 июля создали Галицийский ревком (с резиденцией в Тарнополе), высший орган власти марионеточной Галицийской ССР, а 30 июля учредили в в Белостоке Временный ревком Польши для будущей Польской ССР.
1 августа польская делегация прибыла в Барановичи. В ней состояли вице-министр иностранных дел Ян Врублевский, генерал Ян Ромер и полковник Станислав Соллогуб-Давойно. Российскими делегатами были уполномоченный Западного фронта Шутко и «красный командир» Лобов (из бывших офицеров). Польская делегация заявила, что уполномочена верховным командованием Войска Польского вести исключительно переговоры о перемирии. Российская сторона заявила 2 августа, что для успешного ведения переговоров польским делегатам необходимо получить письменный мандат от польского правительства, а еще лучше от главы государства Ю. Пилсудского. Тогда можно было бы вести переговоры о мире.
3 августа наркоминдел РСФСР в своем сообщении разъяснил, что советская сторона готова подписать мир, а не перемирие, и поэтому предложила польской делегации выехать в Варшаву для получения соответствующих полномочий. Было предложено также начать переговоры в Минске с российско-украинской делегацией (БССР даже не упоминалась). Польскую делегацию еще 2 августа пропустили обратно через фронт.
Никаких результатов эта встреча не дала, и дать не могла. Войска Западного фронта победным маршем шли к Варшаве по земле этнической Польши. Большевистская пропаганда использовала факт кратковременной встречи делегаций только для прикрытия продолжавшегося наступления.
В дело вмешалась снова Великобритания. 4 августа премьер-ми-нистр Д.Ллойд-Джордж вызвал к себе председателя делегации РСФСР в Лондоне Л.Б. Каменева и его заместителя Л.Б. Красина и заявил им, что российские войска продолжают наступление. Поэтому Англия становится на сторону Польши и будет ее поддерживать: отдан приказ о возобновлении блокады РСФСР и выгрузке в Данциге военного снаряжения для Польши. Британский премьер дал Совнаркому три дня на удовлетворительный ответ.
5 августа министр Сапега сообщил радиограммой о готовности снова прислать польских представителей для переговоров, но при условии прекращения военных действий на фронте. Теперь он возложил ответственность за их продолжение на Совнарком РСФСР и заявил, что польская делегация не приехала, так как наступление Красной Армии продолжалось.
Вместо ответа по существу нарком Чичерин заявил, что радиограмма Сапеги от 5 августа якобы не была получена в Москве в полном объеме «ввиду атмосферных условий».
7 августа польское правительство сообщило радиограммой, что готово отправить делегацию в Минск для выработки предварительных условий перемирия и мира. НКИД в тот же день, тоже по радио, предложил польской делегации:
«...пересечь линию нашего фронта по шоссе Седльце — Мендзы-жец — Брест-Л итовск 9 августа в 20 часов для дальнейших переговоров в Минске, куда советская делегация прибудет 11 августа*.
Иными словами, Москва специально затягивала начало переговоров, так как именно в эти дни войска Западного фронта готовились к штурму Варшавы. Руководство большевиков было уверено, что через каких-нибудь 15-20 дней необходимость в переговорах отпадет сама собой. К тому времени над зданиями Варшавы уже будут развеваться красные флаги, а в Бельведерском дворце расположится польский ревком под председательством главного большевистского палача Дзержинского. В ноте английского правительства Совнаркому РСФСР от 11 августа отмечалось:
«Польское правительство неоднократно пыталось по радио связаться с Москвой, как непосредственно, так и через Норвегию, и эти
послания никогда не принимались»*.
Зачем же было их принимать, если Красная Армия вот-вот возьмет Варшаву?!
11 августа польское правительство утвердило состав своей делегации и директиву для ведения мирных переговоров. В делегацию вошли два представителя правительства, один представитель военного командования, шесть представителей сейма (по одному от основных политических партий). Председателем делегации был назначен вице-министр иностранных дел Ян Домбский.
Польской делегации было поручено добиваться в первую очередь заключения перемирия. Вопросы о границах Польши с советскими республиками на востоке оставались в компетенции польского правительства, а не делегации.
14 августа польская делегация вместе с сопровождавшим техническим персоналом выехала из Варшавы на восток на автомашинах. 17 августа в Минске, в здании бывшей гимназии Фалькевича на Скобелевской улице (затем Красноармейская), переговоры начались. Делегацию РСФСР возглавлял член коллегии НКИД РСФСР Карл Данишевский (1884— 1941), бывший заместитель председателя Совнаркома Литовской ССР.
Условия, в которых проходили эти переговоры, были уже не столь благоприятны для советской стороны, ибо в этот день Тухачевский в Смоленске, а Ленин и Троцкий в Москве осознали, что Красная Армия терпит поражение под Варшавой. Однако тон советской делегации на переговорах был воинственный: действовали старые инструкции.
В первый же день переговоров 17 августа на первом пленарном заседании председатель российской делегации К.Х. Данишевский предложил польской делегации принять основные положения мир-ного договора, разработанные советской стороной. Текст его являл собой образец политического диктата236.
Несмотря на разгром войск Красной Армии под Варшавой и Львовом и их отступление, делегация РСФСР предъявила в Минске прежние условия заключения договора. Из пятнадцати пунктов проекта договора главными были три: 1) установление границы по линии Керзона; 2) признание всей территории Украины и Беларуси советской; 3) ограничение численности польских вооруженных сил 50 тысячами человек.
Бросаются в глаза формулировки большинства из 15 статей проекта мирного договора «Польская республика обязывается» или «обязуется». РСФСР и УССР в этом проекте не обязуются ничего. А пункты о выдаче оружия и сокращении армии до таких размеров, что она не смогла бы защитить страну, встречаются только в договорах Германии и ее союзников, проигравших мировую войну. Принятие Польшей таких условий мира поставило бы ее в полную зависимость от советской России и ее сателлита — советской Украины. Собственно, в том и заключался их смысл.
Естественно, польская делегация отвергла 23 августа все эти ультимативные требования, назвав их «условиями капитуляции». Среди других предложений были отвергнуты предложения о линии границы. Польская делегация заявила, что польский элемент распространяется далеко за ту линию границы, которую предлагает «русская делегация». Она потребовала, чтобы это было учтено при определении восточных границ Польши. В ответ делегация РСФСР заявила, что народы Украины, Беларуси, Летувы и Латвии уже определили свою судьбу (мол, они выбрали диктатуру большевиков) и поэтому нет оснований для обсуждения этого вопроса.
22—23 августа состоялись переговоры премьер-министров Великобритании и Италии Дэвида Ллойд-Джорджа и Джованни Джо-литти. В их совместном заявлении важное место заняли положение на российско-польском фронте и вопрос о мирном договоре. Оба государственных деятеля отметили:
«Советское правительство, вопреки многократным заверениям противоположного характера... пытается навязать Польше условия, несовместимые с ее национальной независимостью.
Польское правительство образовано на основе волеизъявления всего взрослого мужского населения страны, независимо от классовой принадлежности, а это так называемое гражданское ополчение, которое должно набираться только из людей одного класса, о чем упоминается в четвертом пункте советских условий, является не чем иным, как косвенным методом организации вооруженной силы для насильственной ликвидации демократической конституции и ее замены деспотическим режимом немногих привилегированных; усвоивших доктрину большевизма.
Мы не может не испытывать опасений, что когда подробные условия, относящиеся к составу и руководству этих сил, до настоящего времени хранящиеся в тайне, в ожидании того, когда Польша демобилизует свою армию, в дальнейшем будут оглашены, то окажется, что эти условия являются слепком организации русской Красной Армии»237.
25 августа глава польской делегации Ян Домбский подверг острой критике предложения советской делегации как нарушающие суверенитет Польши. В тот же день польское правительство выступило с декларацией, в которой объявило о желании заключить справедливый мир с Россией, а также об отсутствии нормальных контактов со своей делегацией в Минске. Почему-то в эти дни при неясных обстоятельствах мачта радиостанции в Минске (через которую была установлена связь с Варшавой) оказалась сломанной!
Армии Западного фронта, потерпев сокрушительное поражение под Варшавой, бежали во всю прыть. Они остановились лишь в тех местах, где должна была пройти пресловутая «линия Керзона». Советское руководство в Москве и его делегация в Минске стали нервничать, обвинять польское правительство в затягивании переговоров. Но положение красных войск на фронте с каждым днем становилось все хуже, заносчивые ультимативные требования советской стороны уже не подкрепляли военные аргументы.
Атмосфера вокруг переговоров накалялась. Поэтому правительство РСФСР сделало жест для внешнего мира: советская делегация принесла официальные извинения польской делегации. Но поляки заявили о прекращении переговоров. 25 августа польская делегация вернулась в Варшаву. Уехал в Москву и Данишевский.
28 августа министерство иностранных дел Польши заявило, что «положение членов польской делегации в Минске невыносимое» и что «делегация испытывает трудности в ее сношениях с Польским правительством». Поэтому необходимо перенести переговоры в другое место, луше всего — в нейтральную страну.