По приказу губернатора среди огромного количества трофеев, доставшихся после разгрома северян, отобрали все бронзовое и медное вооружение. Кроме того, основательно подчистили склады, дворцы и дома города, собирая медь и бронзу. В организованных простеньких кузницах металл массово перековывали на пластины для щитов и доспехов, а также наконечники копий, дротиков, длинные ножи и топоры. Уваров посоветовал также собрать масло, которым заправляли светильники. Поскольку почти весь запас «вакумок» Слащенко, а также мин и гранат, взятых из Новоросска, ушел на уничтожение армии Урко Варанки, Олег придумал вместо них забрасывать противника огненными горшками, для чего уже начали изготавливать примитивные легкие катапульты. Кроме оружия в город со всей округи собирали продовольствие и сгоняли стада лам. Наступать на Кахамарку пока не было возможности, но выдержать осаду сил хватало; главное – прокормить армию и гражданское население.
В один из дней разведчики сообщили, что китонцы неожиданно сняли осаду с Кахамарки и отошли на север. Пользуясь этим, находившийся там гарнизон и жители покинули свой город. Сейчас они движутся в сторону Уамачуко.
– Вот и до Атауальпы донеслась слава нашей победы! – радостно произнес Манко. – Надо наступать и захватить Кахамарку!
– Не стоит. Это ловушка, – возразил Уваров. – Его генералы заманивают нас в капкан, откуда не выбраться. Мы еще не так сильны, чтобы тягаться с ними.
– Да. Ты прав, Ол Увар, – поддержал его Майта Юпанки. – Как доносили лазутчики, у Кискиса и Укумари под Кахамаркой было около тридцати тысяч воинов. Даже если часть из них вернулась в свои селения убирать урожай, то половина точно осталась на месте. Они ждут. И мы подождем. Тем более что пока неизвестно, как обстоят дела у Чалкучимы, который штурмует Уайлас на побережье. Если город падет, то Чалкучима сможет зайти в Кахамарку, к нам со спины, и отрезать от Уануко…
Разговор происходил под навесом Юпанки-старшего, установленным вблизи плаца, где под руководством гоплитов-уаминка обучались молодые солдаты. В последнее время губернатору понравилось, наблюдая за своей новой армией, строить великие планы. Кроме присутствующих и надежной охраны вокруг, никого рядом не было.
– Уважаемый Майта, у меня к вам просьба…
– Что еще ты задумал, Ол Увар? Снова понадобились проводники? Нам ждать новых побед?
– И это тоже. Но не совсем, – серьезно произнес Уваров. – Мне нужны люди, лично знающие Атауальпу.
– Они перед тобой, – ответил Майта, – я с детства знаю этого выскочку. Да и Манко, будучи еще мальчишкой, не раз с ним дрался.
– Да. Я один раз ему ухо чуть не откусил, – рассмеялся Манко, – когда этот китонец был у нас в Уануко вместе с Единственным, его отцом.
– Нет. Мне нужны другие. Если можно так выразиться, незаметные фигуры…
– Ты хочешь его убить? Но это невозможно! – воскликнул Юпанки-старший. – Мы бы давно это сделали, но Атауальпа окружил себя «невестами Солнца», которые пробуют всю пищу, прежде чем дать ему. Вокруг этого труса всегда находится несколько тысяч лучших воинов. К нему просто так не подступиться.
– И все же, если это возможно…
– Хорошо. Чампи! – позвал губернатор своего начальника охраны, который тут же предстал перед глазами хозяина.
– Да, господин!
– Ты не забыл еще этого незаконнорожденного, Атауальпу?
– Нет, господин. Как будто вчера еще выкручивал ему руки! – поклонился охранник. – Прости меня, господин, что не смог помешать его побегу. Но это не моя вина!
– Я не виню тебя, Чампи. Я знаю твою честность и преданность мне, – успокоил его губернатор. – Ты сможешь узнать Атауальпу среди множества воинов?
– Конечно, господин! Я как кондор с небес, различу эту мелкую куропатку среди камней!
– Хорошо. Возьми двоих воинов, из тех, кто был тогда с тобой. Идите и сделайте то, что прикажет вам Ол Увар.
– Слушаюсь, мой господин…
Когда Чампи отошел, Майта Юпанки повернулся к Уварову.
– Извини, Ол Увар, я сначала не хотел говорить. Но сейчас решил, что ты должен знать.
– Я весь во внимании, уважаемый Майта.
– Вчера прибыл гонец. Он передал приказ Уаскара: срочно отправить тебя к нему в Хосхо. Хотя это и приказал Сапа Инка, но мне ты нужнее здесь.
Такой удачи – официально попасть на прием к правителю империи – Олег сейчас не ожидал. Да, это входило в его планы, но чуть позже. Но если уж прет фарт, то этим надо воспользоваться. Другого случая может и не быть. Как все чудесно совпало…
– Я завтра же отправлюсь в Хосхо. Только прошу вас об одном. Не идите сами дальше на север. Если не сможете сдержать наступление китонцев, то отступайте назад, в Уануко. Мой народ вам поможет…
Этим же вечером Уваров вызвал к себе Юску и Будаева. Они долго совещались, обсуждая предстоящую операцию по ликвидации Атауальпы и возможные ситуации, которые могут возникнуть при выполнении тайной миссии. Чуть позже к ним присоединились Чампи и один из проводников, хорошо знавший предстоящий маршрут движения. В предрассветной тишине небольшой караван, состоящий из десятка человек и нескольких лам, тайно покинул Уамачуко, держа путь на север.
Сам же Уваров в сопровождении ординарца Синицы, двух своих спецназовцев-уаминка и торжественного эскорта, состоящего из приближенного к губернатору офицера инкской армии по имени Римак с полусотней надежных воинов, чуть позже вышел из города через другие ворота и направился в сторону Уануко. Перед расставанием Майта Юпанки рассказал Олегу о некоторых нюансах дворцовых интриг и посоветовал, к кому обратиться за помощью, в случае чего. В этом ему должен помочь Римак, также шедший в Хосхо с тайным заданием. Вождь Синчи Пума рассказал, где в столице найти его сына Уамана, и передал с Уваровым небольшие гостинцы для внуков.
До Уануко добрались без приключений. Места прошедших сражений были полностью очищены от следов пребывания врага. В горной долине, на центральном холме, уже стояли новые дома дорожной станции и в ней дежурили молодые гонцы-часки. Как будто и не было ужасного побоища. Только черные от гари склоны и остатки сожженных деревьев и кустов напоминали о гибели армии Урко Варанки.
В провинциальной столице Уваров посетил губернаторский дом, где рассказал о победах над китонцами и освобождении Уамачуко. Ему даже удалось пообщаться с Тико-Пума, командиром сотни воинов-инков, ушедшей с семьями из Майта-тампо, теперь уже Белгорода. Олег узнал подробности нападения мохос, штурма крепости виракочами и их дальнейших действий. И порадовался за своих. Пока все шло по намеченному плану. Не теряя время, он тут же написал обширное письмо и скопировал карту, сделанную с макета местности. По его просьбе, все это было немедленно отправлено в Белгород. Как душа ни рвалась к своим, но дело – прежде всего. Отдохнув в Уануко пару дней, Уваров снова отправился в путь.
В губернаторском дворце, среди других родственников, его представили одной из дочерей когда-то всесильного Единственного Уайна Капака. Ее звали Чами Нуста, что означало «маленькая принцесса». В свое время Чами Нусту выдали замуж за одного из многочисленных сыновей Великого Инки, назначенного губернатором северо-западной прибрежной провинции, где, по преданию, сам Великий Виракоча расстался с людьми и ушел по волнам в океан. Когда началась гражданская война, ее муж, командуя одной из армий Уаскара, геройски погиб при наступлении на Кито – столицу Атауальпы. В настоящее время ее провинция уже занята китонцами, а весь двор разбежался или погиб в учиненных захватчиками погромах. При Чами Нусте осталось всего несколько слуг и служанок. Сейчас она с трехлетней дочерью на руках также направлялась в Хосхо, где у покойного мужа имелся большой дом-дворец.
Старшая жена Майта Юпанки попросила Уварова сопроводить несчастную вдову до столицы империи. Олегу сразу понравилась эта изящная красавица. На вид ей было чуть больше двадцати лет. Даже что-то екнуло в груди. Про себя Уваров назвал молодую женщину на свой лад: миленькой Настей. Она была очень похожа на жену Манко – Таллу. Так же притягивала к себе словно магнит, от которого невозможно оторваться. Только оставалось утонуть в ее удивительных для здешних мест голубых, как безоблачное небо, глазах. Ее голову с подстриженными до плеч, в знак траура по мужу, медно-каштановыми волосами прикрывала тончайшая вуаль, свободно спадавшая сзади. Настя была одета в красивую тунику тонкой работы, доходящую ей до пят и перепоясанную широкой полосой красной ткани. Наброшенная на плечи накидка сходилась на груди и закреплялась золотой булавкой с большой, изящно отделанной головкой. На ногах белые сандалии из мягкой кожи лам. Чами Нуста имела горделивую осанку и плавную походку, как и подобает особе царского рода.
«Тут и Пушкина Александра Сергеевича не грех добрым словом помянуть… – пролетело в голове у Олега:
«Говорят, царевна есть, что не можно глаз отвесть.
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает —
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
А сама-то величава,
Выступает, будто пава;
Сладку речь-то говорит,
Будто реченька журчит!»
Уваров, ни секунды не раздумывая, согласился выполнить эту просьбу, тем более что им было по пути. Сейчас паланкин, где находились Чами Нуста с дочкой, несли восемь носильщиков в середине каравана. Их сменщики шли позади вместе со слугами и груженными поклажей ламами. Процессию охраняли воины, приданные Олегу губернатором.
Когда проходили через раскинувшийся на всю долину город-склад Хауха, у Уварова чуть слюни от зависти не потекли – столько здесь было разного добра, так необходимого в Новоросске! Надо его обязательно сохранить и по возможности вывезти к себе! Да, Олежек, глаза у тебя завидущие, а руки загребущие!
В каждом городе, через который приходилось пройти, их встречали местные правители. Большинство из них были родственниками Чами Нусты, так что достойный прием и нормальный отдых были обеспечены. Даже если они и не любили нынешнего Сапа Инку Уаскара, то с уважением относились к великому Уайна Капаку, и, соответственно, это уважение перенеслось на его красавицу-дочь, не рвущуюся, в отличие от братьев, к власти.