[470]. Россия, заверял Сазонов
проливы военных судов своей страны, убедил российских дипломатов, что при решении судьбы Черноморских проливов они непременно столкнутся с интересами других держав, причем конкурентами окажутся как противники из Тройственного союза, так и союзники по Антанте.
В интересах России было не поднимать раньше времени этого болезненного вопроса, однако он мог возникнуть вопреки ее желаниям. Неприятностями грозило России даже временное закрытие Турцией Босфора и Дарданелл в ответ на направленные против нее враждебные действия, что повлекло бы за собой огромные экономические убытки. Царское правительство также боялось, как бы конфликт на Балканах не привел к общеевропейскому столкновению, к которому Россия еще не была готова. Согласно планам царского правительства по реорганизации вооруженных сил, русская армия должна была быть готова к большой европейской войне только в 1916 г. Поэтому российская дипломатия избегала всего, что могло привести к обострению международной обстановки.
Конфликт с Турцией по вопросу о реформах в Македонии мог послужить предлогом для развязывания войны. Россия настойчиво просила Англию повлиять на Турцию в отношении этих реформ. Но это не нашло поддержки у британского правительства. Царский поверенный в делах в Лондоне Н. С. Эттер 11 (24) сентября доносил Сазонову, что Грей по-прежнему придерживается своей основной точки зрения — невмешательства во внутренние дела Османской империи и выступает за устранение всего, что приобретало бы характер коллективных представлений по предварительному соглашению[471]. 12 (25) сентября российский посол в Париже, в свою очередь, сообщил, что «английское правительство категорически заявило здесь, что Англия ни в коем случае не согласится произвести какое-либо давление на Турцию: только в силу настойчивости России английское правительство согласилось дать Турции дружественный совет и направило своему послу в Константинополе соответствующую инструкцию»[472]. Франция, в свою очередь, опасалась, что балканские события могут втянуть ее в войну, но еще больше ее беспокоили убытки, которые мог понести французский капитал на Балканском полуострове. 9 (22) сентября 1912 г. Пуанкаре выдвинул проект сохранения мира на Балканах. В первой статье этого проекта говорилось, что великие державы в кратчайший срок выступят одновременно перед кабинетами в Софии, Белграде, Афинах и Цетинье с советом не предпринимать ничего, что могло бы нарушить мир или затронуть статус-кво на Балканском полуострове.
В соответствии со второй статьей, — если эти советы не будут услышаны, — державы объединят свои усилия с целью положить конец конфликту и заявить нарушившим мир государствам, «что они не могут рассчитывать в случае победы на территориальные приращения».
Что же касается третьей статьи, то в ней указывалось, что если бы оказалось необходимым принять более энергичные меры, такие как, например, военная или морская демонстрация, то державы могут осуществить это, лишь договорившись между собой.
Наконец, в четвертой статье подчеркивалось, что одновременно с выступлением, указанным в первой статье, державы рекомендуют Порте провести без замедления административные реформы в Европейской Турции[473].
Отношение Англии к этому проекту излагалось в телеграмме Сазонова Нератову из Лондона от 12 (25) сентября 1912 г., в которой говорилось: «Из моих объяснений с Греем выяснилось, что английское правительство склонно принять первый и второй пункты предложений Пуанкаре, но затрудняется согласиться с третьим»[474]. Касательно четвертого пункта Грей полагал, что упоминаемый в нем шаг в действительности в Константинополе уже был сделан, державы ставили перед Турцией вопрос о реформах. «Отказ Англии дать согласие на третий пункт проекта Пуанкаре объясняется тем, что это согласие, как пишет сам Сазонов, вперед устраняет возможность активного вмешательства великих держав в балканскую смуту»[475]. В ходе обсуждения методов посредничества между Турцией и Балканскими государствами проявились, как всегда, серьезные расхождения между империалистическими державами. Германия настаивала на совместных действиях Австро-Венгрии и России как в Константинополе, так и в балканских столицах. Австрийское правительство, не возражая против этого, предпочитало коллективное выступление в Константинополе. Британская дипломатия предлагала державам действовать раздельно в Константинополе и коллективно — перед Балканскими государствами[476].
Наконец, после долгих обсуждений Англия дала согласие на выступление пяти держав перед Портой и Балканскими государствами в пользу проведения реформ в Европейской Турции при непременном условии, что эти реформы не нанесут ущерба территориальной целостности Османской империи[477].
Первое представление от имени великих держав Балканским государствам было сделано 8 (21) октября 1912 г., в день объявления Черногорией войны Турции. Россия и Австро-Венгрия заявили Балканским государствам, что державы осудят всякую меру, способную привести к нарушению мира, и что они возьмут в свои руки проведение реформ в Европейской Турции при условии, что реформы не нанесут ущерба суверенитету султана. Балканские государства должны наконец понять, что если война между ними и Турцией все-таки вспыхнет, державы не допустят никакого изменения территориального статус-кво в Европе.
Через два дня, то есть 10 (23) октября, представители Австро-Венгрии, Англии, Франции, России и Германии потребовали от Турции проведения реформ в ее европейской части. Не дожидаясь ответа Балканских государств, Пуанкаре 11 (24) октября предложил великим державам созвать конференцию послов для изучения вопроса о реформах. Однако Грей не согласился на ее созыв до возникновения войны. В своем ответе французскому послу он заявил: «Созыв предложенной конференции сейчас не будет оказывать воздействия на вопрос о мире или войне, но после того, как война вспыхнет, он может дать державам возможность прийти к какому-нибудь заключению относительно того, какое урегулирование должно быть достигнуто»[478]. Между тем 13 (26) октября Балканские государства дали ответ на выступление России и Австро-Венгрии. Болгария, Сербия и Греция указали на то, что они предпочитают обратиться с просьбой о проведении реформ прямо к турецкому правительству[479]. На следующий день балканские союзники представили Порте ноту, в которой излагали требования относительно реформ в Европейской Турции. Характерен в этом отношении тот факт, что Балканские государства настаивали на проведении реформ под их непосредственным контролем, через дипломатических представителей Балканских стран в Турции. 14 (27) октября последовал ответ Порты на коллективную ноту держав. Турецкое правительство признало необходимость проведения реформ, но заявило державам, что оно предполагает осуществить их без какого-либо постороннего вмешательства. Военные приготовления в Турции активизировались. Уже 1 (14) октября 1912 г. была объявлена всеобщая мобилизация. В стране проводились митинги и демонстрации, была развязана широкая кампания в прессе, требовавшая погасить партийные разногласия перед лицом общего врага. Произошли военные столкновения на турецко-сербской и турецко-черногорской границах. 18 (31) октября 1912 г., в день подписания в Лозанне мира между Турцией и Италией, Болгария, Сербия и Греция ринулись в бой вслед за Черногорией. Балканская война началась.
Великие державы заняли выжидательную позицию. Французское правительство предложило совместно обсудить последующие действия и непредвиденные обстоятельства, которые могут возникнуть в результате конфликта. Британская дипломатия еще не отказалась от своего предложения о сближении России и Австро-Венгрии в балканских делах. По этому поводу российский посол в Лондоне писал Сазонову 21 октября (3 ноября): «Внимание (в Англии) сосредоточено на австро-русских сношениях. Все более и более укрепляется мнение, что если бы между нами и Веной могло быть достигнуто достаточное согласие — о более активной роли наиболее заинтересованных держав, — это было бы встречено благожелательно, и этому была бы оказана серьезная поддержка».
Из такого сближения России с Австро-Венгрией британская дипломатия рассчитывала извлечь для себя три выгоды: создание преграды развертыванию германской экспансии на восток, ослабление австро-германских связей и, наконец, уменьшение роли России на Балканах. Пуанкаре предложил России обратиться к Франции с просьбой предложить державам посредничество. В случае, если Россия не желает публично формулировать эту просьбу, Пуанкаре был согласен взять на себя посредничество, не разглашая предварительного уговора с Россией[480].
Великие державы не хотели войны. «Великие державы были ошеломлены, — писал Тэйлор, — ни одна из них не была готова к войне; тем не менее ни одна не могла повернуться спиной к Восточному вопросу»[481]. Их стремление сохранить статус-кво на Балканах было запоздалым. Воинственное настроение охватило государства Балканского союза. Великие державы попали в весьма трудное положение: Балканский союз обнаружил явное намерение овладеть теми частями турецкой территории, какие припасались державами для себя.
20 октября (2 ноября) российский посол в Константинополе H. Н. Гирс телеграфировал Сазонову, что министр иностранных дел Турции заявил ему, «что, кроме блокады болгарского побережья, ни в каком другом месте Черного моря не будут открыты военные действия. Правительство приложит старание о соблюдении торговых интересов России в вывозе из Черного моря через Проливы»