[802]. Так как для захвата Проливов у царизма в то время возможностей не существовало, российские правящие круги продолжали придерживаться мнения о необходимости поддержания статус-кво Османской империи[803].
2 (15) мая 1914 г. Турция, несмотря на свои финансовые трудности, подписала договор с Норманом о постройке шести контрминоносцев и еще тремя днями позже договор с Крезо-Шнейдером о двух подводных лодках стоимостью 2 млн 200 тыс. франков каждая, сообщал Гирс [804].
Между тем Великобритания не проявляла активности по сближению с Россией. Бенкендорф сообщал Сазонову, что Грей собирается поднять вопрос о соглашении в парламенте примерно через неделю. Нежелание Англии вступить в открытый союз Бенкендорф объяснял тем, что «открытый союз, как бы осторожен он ни был, встретит в Англии, в первую очередь в либеральной партии, да и не только у нее, настолько сильную и открытую оппозицию, что большая часть предусмотренных союзом политических результатов окажется парализованной. Я думаю, что при этих условиях союз ничего ни стоит, он мало чем дополнительные гарантии, которая Англия предлагает России и Франции, но создаст, напротив, значительно более благоприятную почву для агитации, которой Германия придает сейчас большее значение, чем когда бы то ни было»[805].
На следующий день Бенкендорф писал, что Англия не хотела связывать себя какими-то обязательствами с другими державами на континенте, так как она считала, что тогда ее политика станет более зависимой и менее плодотворной. «С другой стороны, она не усматривает в этом необходимости. Грей обещал поддержать проект о соглашении с Россией, предложенный французским кабинетом. Это значит: предвидеть войну — да, вступить в союз — нет»[806].
6 (19) мая 1914 г. из осведомленного источника Гирсу сообщили, что гамбургская фирма «Блом унд Фосс» предлагала Турции приобрести крейсер, строящийся на ее верфях для германского флота. Три месяца тому назад Порта обращалась к названной фирме с предложением уступить ей крейсер, но сделка так и не состоялась[807].
На следующий день, 7 (20) мая 1914 г., Извольский сообщал Сазонову, что он проверил сведения и подтверждает данные российского морского агента о строящихся в последнее время во Франции судах для турецкого военного флота. В середине апреля турецкий транспорт «Ришад Паша» привез 7 канонерских лодок, предназначенных для службы в Персидском заливе[808]. Столь неприятные известия сильно встревожили Сазонова: усиление турецкого флота было не в интересах России.
Между тем Россия при поддержке Англии также хотела приобрести строящиеся за границей корабли. В письме Бенкендорфу в Лондон 25 апреля (8 мая) 1914 г. Сазонов поставил посла в известность о том, как быстро увеличивается турецкий флот. «Утрата господства на Черном море может иметь для нас роковые последствия, а потому, разумеется, нельзя спокойно относиться к дальнейшему и притом столь быстрому развитию Оттоманских морских сил»[809]. «Конечно, и с нашей стороны, — писал Сазонов, — принимаются меры к усилению Черноморского флота, но, как известно, мы в этом отношении поставлены в неравные с Турцией условия; так, благодаря существующим стеснительным правилам о Проливах мы принуждены строить суда на месте, тогда как Турция, приобретая корабли за границей, может беспрепятственно вводить их в Черное море»[810].
Россия не имела возможности обеспечить достаточную оборону своего южного побережья, и это могло при дальнейшем усилении турецкого флота выдвинуть, помимо ее воли, вопрос о пересмотре существующего ныне положения о Проливах. «Но, искренне стремясь избежать всяких поводов к осложнению на почве восточного вопроса, мы желали бы сохранить подобающее нам положение на Черном море, не прибегая к мерам чрезвычайным. Для этого нам было бы весьма важно, чтобы развитие турецкого флота по крайней мере не шло более скорыми шагами, нежели возможно для нас»[811]. Сазонов просил Бенкендорфа попытаться переговорить о вышеизложенном с сэром Э. Греем и сказать ему, что Россия была бы весьма признательна, если бы он мог оказать влияние на адмирала Лимпуса в желательном для царского правительства смысле. В письме Сазонов напомнил о том, что во время осложнений, связанных с миссией генерала Лимана фон Сандерса, Грей выказал в отношении России большую предупредительность и даже выражал готовность содействовать полному отстранению англичан от воссоздания турецкого флота. «Кроме того, мы полагаем, что если в Англии склонны идти навстречу ясно обнаруживаемому нами желанию к большему сближению между Россией и Великобританией, то последней следовало бы пользоваться случаями со своей стороны на деле показать нам свою готовность считаться с нашими насущными интересами»[812].
Бенкендорф сообщал руководству, что Грей со всей своей горячностью обещал передать императорскому правительству письма, которыми обменялись Грей и Камбон, а также выслушать российские предложения. Бенкендорф писал, что «Грей займется вопросом соглашения через неделю и думает о более тесном сближении Тройственного согласия, которое даже не исключает союза по примеру группы трех других держав. Тем не менее Грей продолжал считать открытый союз невозможным. Он добавил: „Но вы же видите, что даже теперь мы не имеем союза с Францией“»[813].
Бенкендорф, чтобы смягчить отказ, объяснял Сазонову, что «совершенно ясно, что, говоря таким образом, Грей имел в виду политический союз, заключенный по всем правилам международного права, утвержденный парламентом, и т. д.»[814].
По желанию английской стороны переговоры должны были вестись в Лондоне между первым лордом Адмиралтейства принцем Луи Баттенбергским и русским морским агентом капитаном 1-го ранга флигель-адъютантом Н. А. Волковым при участии французского морского атташе. Грей считал, что переговоры с Россией должны касаться только вопроса о сотрудничестве флотов[815]. О ходе переговоров Волков должен был сообщать Бенкендорфу и во всех необходимых случаях обращаться к нему за содействием[816].
Историк Покровский с иронией комментировал действия русской дипломатии: «Чтобы не возбуждать внимания заинтересованных лиц, а наипаче германской дипломатии, решено было, в противность тому, как было поступлено при заключении франко-русской морской конвенции (то ведь был секрет Полишинеля, а это был настоящий секрет), не двигать с места больших колпаков военно-морского мира, а послать людей помельче, передвижения которых из города в город газеты не замечают»[817].
Посетивший министра 16 (29) мая 1914 г. французский посол сообщил, что, согласно полученной им из Парижа телеграммы великобританское правительство решило уполномочить английский морской Генеральный штаб вступить в переговоры с французским и русским военно-морскими агентами в Лондоне с целью выработать технические условия возможного взаимодействия морских сил Англии, России и Франции[818]. Палеолог заявил, что по договоренности между английским и французским правительствами России должно быть сообщено содержание заключенных до сих пор между ними соглашений на случай совместных военных действий на суше и на море. В тот же день Палеолог сообщил новости своему руководству и отметил, что ему еще неизвестно решение российского правительства, но Сазонов «весьма расположен к идее более тесного сближения России и согласия». При этом министр подчеркнул: «Согласие, которое мы заключили с Англией, обеспечит равновесие и мир. Спокойствие Европы не будет зависеть от каприза Германии»[819].
Сазонов в докладной записке Николаю II сообщил: «Великобританское правительство решило уполномочить английский морской Генеральный штаб вступить в переговоры с французским и русским военно-морским агентами в Лондоне с целью выработать технические условия возможного взаимодействия морских сил Англии, России и Франции»[820]. Царь сделал пометку: «Очень важные новости…»
6 (19) мая Бенкендорф докладывал Сазонову, что Грей был готов на установление с Россией таких взаимоотношений, какие уже существовали между Великобританией и Францией[821]. «Сэр Эдуард добавил, что со стороны британского правительства не встретится никаких препятствий к переговорам между русским и британским адмиралтействами и к заключению соглашения в духе, указанном в письмах, которыми обменялись Камбон и он [Грей]»[822]. К письму посол приложил копии договоров Англии и Франции 1912 г. Грей от имени британской стороны 23 ноября (6 декабря) 1912 г. заявил Франции: «Я согласен, что в случае, если одно из правительств будет иметь серьезные основания ожидать не вызванного им нападения со стороны третьей державы или какого-либо события, угрожающего общему миру, то оно должно немедленно обсудить с другим, будут ли оба правительства действовать вместе для предупреждения нападения и для сохранения мира, и если так, то какие меры они готовы совместно принять»