…Однако в Великобритании не сумели правильно определить генеральную линию развития танкостроения, и в итоге к началу Второй мировой войны английская армия не имела ни одного танка, отвечающего современным требованиям.
…Всего за рассматриваемый период в Великобритании разработали более 50 образцов танков и танкеток (не считая модификаций), но серийно выпускали лишь 10. К началу Второй мировой войны британская армия получила 792 легких танка, в основном МКIV, и только 130 крейсерских и пехотных А9, А10 и А11» [52].
Что же до ВМС крупных держав, то, как известно, Вашингтонская конференция 1922 года наложила ограничения (надо полагать, от избытка агрессивности по отношению к СССР) на гонку морских вооружений. Таким образом, практически все сказанное маршалом о «потенциальной западной угрозе» — ложь.
Некоторые могут возразить — в конце 1920-х Жуков был еще «рядовым» комбригом, всей тогдашней информацией о «заморских варягах» не располагал, отсюда и неточности. В таком случае, если не располагал данными, зачем тогда писал? Значит, в этом абзаце был смысл. Какой? Не стоит забывать: Жуков в начале 1941 года участвовал в разработке знаменитого и никому неизвестного плана «Гроза» — плана нападения на Германию (или точнее, нападения на Германию и ее союзников, Турцию (транзитом через Румынию и Болгарию), Великобританию (в Иране, Афганистане и Индии), Финляндию и Японию). Кто-кто, а Жуков с его военными способностями не мог не понять, в чем он участвует и куда катится СССР. А осознав это в 1940-м, он мог догадаться, что и все, что было ранее, с конца 1920-х — не что иное, как глобальная подготовка к агрессии. А кому охота признаваться в том, что фактически являлся агрессором и поджигателем войны? Почти наверняка Георгий Константинович это понял и его «информация» об англо-французской угрозе — всего лишь попытка оправдать военные приготовления Советов мифической опасностью мирному существованию СССР.
Кстати, в 1929 году СССР воевал с Китаем из-за КВЖД, но этот реальный, а не выдуманный конфликт почему-то не вызвал никаких особенно активных «телодвижений» со стороны советского политического руководства. Блюхер легко управился с Чжан Сюэ-Ляном, мир на КВЖД был восстановлен и двухмесячному советско-китайскому конфликту суждено было стать самой «незнаменитой войной» в истории СССР. Иногда даже складывается впечатление, что этого столкновения на Дальнем Востоке и вовсе не существовало. Во всяком случае, в Большой советской энциклопедии отмечено, что конфликт с японцами у озера Хасан летом 1938 года был первым (?), в котором участвовала Красная Армия с момента окончания Гражданской войны.
В 1929 году в стране началась первая пятилетка. Сталин, якобы претворяя в жизнь ленинские экономические принципы и программы, организовывает грандиозное индустриальное строительство. Почему только через 5 лет после смерти вождя?
Прежде всего, сам план пятилеток разрабатывался еще в 1927 году. Только к 1929 году Коба наконец одолел всех основных политических оппонентов на пути к абсолютной власти. Необходимо было учесть итоги военной реформы 1924–1925 годов и проверки РККА, ибо весь так называемый «пятилетний план развития экономики и народного хозяйства» был одним большим обманом и сплошным надувательством. На самом деле это был первый пятилетний план подготовки страны к «Большой войне» с цивилизованным миром.
«Первый пятилетний план (1929–1932) был разработан на основе Директив Пятнадцатого съезда ВКП(б) (1927), утвержден V Всесоюзным съездом Советов (1929)… Главная задача 1-й пятилетки состояла в построении фундаментальной социалистической экономики, дальнейшем вытеснении капиталистических элементов города и деревни, в укреплении обороноспособности страны. План предусматривал задания и мероприятия, направленные на превращение СССР из аграрной в развитую индустриальную державу, на коллективизацию значительного числа крестьянских хозяйств» [10].
Это если верить коммунистической пропаганде. На самом деле «укрепление обороноспособности» было главным, а все остальное — обеспечение, в том числе и коллективизация деревни. И первая, и вторая, и третья пятилетки были в действительности планами давно задуманной войны. Об этом, не называя, впрочем, вещи своими именами, свидетельствует и Жуков. Обратимся вновь к его книге. Сперва маршал, как обычно, пугает читателя «сложным международным положением», которое в действительности сложным не являлось. Это, кстати, не шутка — постоянное вдалбливание в голову населению мысли о том, что вот-вот страна подвергнется нападению, при низком уровне кругозора среднестатистического гражданина СССР. Эта акция также была давно и хорошо продумана.
«В конце двадцатых — начале тридцатых годов международная обстановка обостряется. Яснее обозначается группа империалистических государств — прежде всего Германия, Япония, Италия (в конце двадцатых?! — С.З.), — правительства которых, выполняя волю монополистических кругов, все активнее готовятся к выходу из экономического кризиса с помощью нового передела мира. В 1931 году японские войска без объявления войны вторгаются в Китай и оккупируют Маньчжурию. Конечно, в планы тогдашнего японского правительства входило создание плацдарма для нападения на Советский Союз» [27, с. 117].
Но, как видим, даже при подобном раскладе никакой временной, а следовательно, и логической связи между политическими событиями нет. Ситуация якобы стала обостряться в 1931 году (причем опять-таки на Дальнем Востоке, а воевать-то готовились с Францией и Великобританией), решение же о проведении первой пятилетки приняли еще в 1927 году, осуществили в 1929, то есть за 2—4 года до «обострения». А Гитлер стал канцлером Германии еще через 4 года. Воистину, прозорливость партии и лично товарища Сталина не имела пределов! У Георгия Константиновича мы, кстати, узнаем, в чем же был реальный, а не вымышленный смысл первого пятилетнего плана:
«Конечно, в подобной обстановке необходимо было принимать решительные меры (вот только принимать их начали почему-то за 5 лет до этой самой «обстановки». — С.З.) по наращиванию оборонной мощи нашей страны… Насытить, оснастить современной техникой Советские Вооруженные Силы — эту задачу можно было решить только на путях индустриализации.
;. Курс на социалистическую индустриализацию — всемерное развитие тяжелой индустрии на основе электрификации, техническое перевооружение и реконструкция промышленности, транспорта, сельского хозяйства — был взят партией на XIV съезде в конце 1925 года (после маневров 1925 года. — С.З.). Через два года XV съезд партии записал в директивах по составлению первого пятилетнего плана:
«Учитывая возможность военного нападения со стороны капиталистических государств на пролетарское государство, необходимо при разработке пятилетнего плана уделить максимальное внимание быстрейшему развитию тех отраслей народного хозяйства вообще и промышленности в частности, на которые выпадает главная роль в деле обеспечения обороны и хозяйственной устойчивости страны я военное время» [27, с. 118].,
Таким образом, ни о каком повышении благосостояния населения и развитии «мирной» экономики Сталин и не помышлял. Чихать он хотел на народное благосостояние. Индустрия СССР росла, как на дрожжах, а население, особенно в сельской местности, умирало с голоду. Для чего же в таком случае создавалась такая индустрия?.,
«Ведь можно было бы на пять-семь лет отложить такой крутой подъем тяжелой индустрии, дать народу, который стократ заслужил это, побыстрее и побольше товаров широкого потребления, продукции легкой промышленности. Разве это не было соблазнительно (и нормально. — С.З.)? Но поступи мы так, кто знает, когда бы завершился тот тяжелейший период, который мы называем начальным периодом войны (завершился бы с началом западных военных поставок по «ленд-лизу». — С.У.), где, под каким городом или на какой реке были бы остановлены фашистские войска?..
Мудрость и прозорливость партии, окончательную и высшую оценку которой дала сама история, правильное направление развития страны (следствием которого стал, в частности, голод на Украине. — С.З.) и трудовой героизм народа заложили в те годы основы наших побед в Великой Отечественной войне» [27, с. 119].
Все вышесказанное было бы справедливо, если бы фактическая подготовка к войне в СССР не началась волшебным образом аж за 10 лет до самой войны и за 5 лет до прихода к власти в Германии Гит-лераи его сторонников, что, кстати, само по себе вовсе не означало угрозу советской стране, так как нацисты практически с самого начала рассматривались в качестве союзника в борьбе с Антантой.
«Введено (в ходе 1-й пятилетки. — С.З.) в действие 1500 новых крупных государственных промышленных предприятий, заново создан ряд новых отраслей: тракторо-, автомобиле-, стан ко- и приборостроение, производство алюминия, авиационная и химическая промышленность. В черной металлургии — важнейшей отрасли тяжелой промышленности, ставшей основой индустриализации страны, созданы электрометаллургия, производство ферросплавов и сверхтвердых сплавов, качественных сталей. Коренным образом реконструированы нефтяная и другие отрасли тяжелой промышленности» [10].
«XVI и XVII съезды партии решительно потребовали сосредоточить внимание народа на усилении мощи Красной Армии и Флота, указав на все более возрастающую угрозу новой войны (?! — С.З.). Дается прямая директива ускорить темпы развития промышленности, особенно металлургии, накапливать государственные резервы, коренным образом реконструировать транспорт. Поставлена задача расширить мобилизационные возможности народного хозяйства, строить и размещать промышленные объекты таким образом, чтобы в случае нападения можно было быстро перевести промышленность на военные рельсы и обеспечить ее срочное мобилизационное развертывание.
…В середине 1929 года Центральный Комитет партии принимает постановление «О состоянии обороны страны», в котором излагается линия на коренную техническую реконструкцию армии, авиации и флота. Реввоенсовету СССР и Народному комиссариату по военным и морским делам было предложено… добиться в течение ближайшего времени получения опытных образцов, а затем и массового внедрения в армию современных типов танков и бронемашин, осуществить серийный выпуск новых типов самолетов и моторов.