С 1924 по 1930 год Апанасенко командует 5-й и 4-й кавдивизиями. В 1932 году является командиром-комиссаром 4-го кавкорпуса Среднеазиатского военного окурга. С 1935 по 1938 год — зам. командующего войсками Белорусского военного округа. В отличие от своих начальников по округу, Апанасенко репрессиям не подвергался, оно и понятно — бывший «буденновец». С 1938 по 1941 год — командующий войсками Среднеазиатского военного округа. При этом в сталинской «команде войны» он всегда оставался фигурой «второго ряда». Когда сталинский выдвиженец Штерн потребовался в Москве, своего Григория Михайловича сменил на Дальнем Востоке свой Иосиф Родионович.
В 1943 году, к началу боев на Курской дуге Апанасенко назначается заместителем командующего Воронежским фронтом Н.Ф. Ватутина. Какое унижение: 53-летний генерал назначается замом к 42-летнему «пацану»! В августе 1943 года в ходе одного из авианалетов немецких бомбардировщиков Апанасенко получил тяжелые осколочные ранения и скончался в госпитале.
«Вот именно в этом, самом главном управлении штаба и служил Гри-горенко. Он имел уникальную возможность наблюдать командующего
Дальневосточным фронтом генерала армии Апанасенко не на парадной трибуне, не на партийной конференции и даже не на пьянке после удачной охоты на волков, а в тиши главного рабочего зала бетонного бункера, там, где над картой обсуждаются варианты, там, где вырабатываются планы операций и войны» [64, с. 269].
Апанасенко был назначен командующим Дальневосточным фронтом в январе 1941 года. Разговор о плане оперативного прикрытия границы в мемуарах Григоренко имеет место в самом конце августа 1941 года (то есть через 8 месяцев после назначения Апанасенко командующим), поэтому предложение: «Апанасенко сразу же пожелал лично ознакомиться с оперпланом» не может соответствовать действительности, так как 8 месяцев — это далеко не «сразу».
Примечательно также и то, что новый командующий округом только через 8 месяцев узнал от начальника оперативного управления, что, оказывается, в подчиненном ему округе нет грунтовых дорог, параллельных железнодорожной магистрали.
Все Вопросы оборонного строительства, будь то дороги или укрепленные районы, согласуются с Москвой, она же выделяет средства на строительство, поэтому утверждения Григоренко о том, что новый командующий округом что-то там самолично решал без ведома местных партийных органов власти, могут вызвать только смех, а байки о разжалованных в солдаты двух секретарях райкома — ну, это вообще детский лепет: «разжаловать» секретарей могло только ЦК ВКП(б), а никак не Апанасенко. Иосиф Родионович мог устроить это вавилонское строительство, только имея на то кремлевскую санкцию, Григоренко же, как верный холоп, возносит всю хвалу на голову своего хозяина. Тут иное, впрочем, любопытно.
Сталинский выдвиженец Апанасенко сменил своего предшественника Штерна. Почему дороги не были построены Штерном, тем более что трудности с транспортировкой военных грузов выявились еще в период боев у Хасана и Халхин-Гола? Не было такого указания (а следовательно, и выделенных финансовых средств на строительство)! Почему Блюхер не строил дорог? Да по той же причине! А почему строил Апанасенко? Получил приказ и деньги или, может, все дорожные работы командующий Дальневосточным фронтом оплачивал из собственного кармана?
«Дальний Восток — это наш второй фронт. А могло случиться, что и первый. И вот оказывается, что если бы боевая тревога на Дальнем Востоке совпала с дождем, то наши дивизии из военных городков выйти просто не могли» [64, с. 273].
В 1921–1922 годах на указанной территории шли бои и проводились наступательные и оборонительные операции с обеих сторон, а в 1929 году эти же территории стали объектом нападения китайских войск, и ничего, как видим, с СССР не случилось. А вот по Суворову выходит, что без грунтовой дороги это было невозможно. Как же это так получается?
«Мало того, взорвут японцы один мост или туннель, и снабжение из центра станет невозможным…» [64, с. 274].
Суворов отыскал новую смертоносную точку на теле государства, нажатие на которую заставляет страну биться в конвульсиях.
А сейчас мы постараемся объяснить истинную подоплеку всего этого визга в штабе ДФ вокруг грунтовых дорог.
Система базирования частей округа была отстроена годами. Все боеприпасы — под боком, из центра России везти не надо (да и не успеешь в случае чего). Отсутствие грунтовой дороги от Куйбышевки до Хабаровска не мешало частям РККА на протяжении многих лет вести бои в этом регионе, да как выясняется — и не могло помешать.
Дело в том, что если речь идет об обороне, то отсутствие грунтовых магистралей на своей территории — это не слабость, а сила, так как это воспрепятствует в случае чего быстрому продвижению противника в глубь советской территории.
Непонятно, почему свои претензии Суворов не предъявляет, например, династии Романовых, за 300 лет не удосужившихся проложить торный путь к океану или к тому же товарищу Сталину. Сталин все пугал население японской угрозой, однако главные военные приготовления осуществлял все же в европейской части страны, а вот оборону Дальнего Востока ни он, ни местные органы власти крепить не торопились, зато понастроили на Дальнем Востоке лагерей для ссыльных и заключенных. Знать, не было нужды в «грунтовке» до поры до времени.
Блюхера «схарчили» в 1938-м, но и за последующие три года отстроить грунтовку на Хабаровск не удосужились. Не волновал этот вопрос 8 месяцев и нового командующего фронтом Апанасенко, но враз все переменилось в августе 1941 года. Что случилось?
А немец Смоленск забрал и к Москве рвался! Сталину для спасения затребовались свежие части с Дальнего Востока. Но пропускная способность железных дорог в регионе не обеспечивала насущных потребностей действующей армии, потому и бросились спешно мостить грунтовые магистрали, а оттуда на перекладных сквозь казахские степи (где тоже не густо грунтовых дорог, но зато рельеф более благоприятный). Вот как просто открывается ларчик — речь шла не о переброске подкреплений из центра России на Дальний Восток (какой идиот в августе 1941-го стал бы их туда перебрасывать), а в обратном направлении.
Вдумайтесь в слова Апанасенко из мемуаров Григоренко:
«У меня на столе каждый день должна быть сводка выполнения плана. И отдельно — список не выполнивших план».
Откуда вдруг взялся этот план, если, по Григоренко, Апанасенко только что обнаружил отсутствие грунтовой дороги до Хабаровска? Это не пятилетний план развития сельского хозяйства и не оперативный план прикрытия границы, в котором не было заложено никакого строительства. У Апанасенко на руках в августе 1941-го был план ГКО.
Но оставим дальневосточное бездорожье в покое…
«Маршал Советского Союза Блюхер Василий Константинович военного образования не имел. И вообще образованностью не блистал. Работал по торговой части. В 1910 году сел. Срок — два с половиной года. За подстрекательство к забастовке» [64, с. 275].
Вот на какое обстоятельство справедливо обращает внимание Р. Гуль:
«Василий Константинович Блюхер родился в 1889 году в крестьянской семье Ярославской губернии…»
В какой деревне? Селе? В какой волости родился «ярославский мужик Блюхер», заставивший «рычать Китай»? Место рождения Блюхера не дается. Не дается и его настоящая фамилия. Год и губерния — ищи-свищи полководца советских армий Василия Блюхера!
…Биограф говорит:
«В 1910 году на Мытищенском вагоностроительном заводе под Москвой слесарь Василий Блюхер организовал стачку и за свои выступления был предан суду и осужден на 2 года и 8 месяцев тюремного заключения».
Это уже веха в биографии революционера. Только она наспех написана. Самый тщательный просмотр всей петербургской и московской профессиональной прессы устанавливает: на Мытищенском заводе стачки в 1910 году не было.
«Стачка на Мытищенском», «ярославец по фамилии Блюхер»… — мифы, легенды, сказки и вымыслы вокруг этого полководца. Фальшивая биография только плотнее придерживает маску на спокойном лице этого отчаянной храбрости и одаренности человека.
Среди полугора миллионов интереснейших досье генсек коммунистической партии держит на ключе и досье человека, названного Блюхером» [19, с. 173–174}.
Биография Блюхера (не исключено, что и фамилия) почти наверняка вымышлены. Глубокомысленные выводы Суворова на основании вымышленной биографии способны вызвать лишь недоумение.
«Но из-за того, что Блюхеру и ему подобным не терпелось воткнуть штык в землю и бежать домой, Россия опозоренной вышла из войны… Из-за того, что пораженцы типа Блюхера спешили Первую мировую войну проиграть, из-за того, что пошли за Лениным и Троцким…» [64, с. 276–277].
Простите, но за Лениным и Троцким пошел и Сталин, а также Апанасенко, Буденный, Жуков и другие!
«Вплоть до 1930 года в Красной Армии был только один орден — Красного Знамени… У Блюхера таких орденов было аж четыре. Такое количество наград можно было бы объяснить исключительным геройством товарища Блюхера, но смущают номера: 1,10,11,45» [64, с. 277].
Ордена Блюхера, в отличие от его родословной, вовсе не являются тайной за семью замками. Блюхер за Первую империалистическую имел 2 георгиевских креста, а также несколько тяжелых ранений. В ноябре 1917 года он был направлен комиссаром отряда в Челябинск, где участвовал в боях с Дутовым. Блюхер разбил отряды Дутова под Троицком, но в этот момент в Челябинске восстали чехи.
Именно Блюхер организовал окруженные в районе Оренбурга советские части и, пройдя с боями полторы тысячи километров, отряды Блюхера и Николая Каширина (командарм 2-го ранга Н.Д. Каширин расстрелян 14 июня 1938 года) соединились в районе села Богородского (Пермская губерния) с частями 3-й Красной Армии.
«Эта стойкость командира Блюхера застала врасплох кремлевского наркомвоена Троцкого: у Кремля еще не было орденов и Троцкий кого надо награждал золотыми часами. Но по этому поводу наркомвоен приказал старым царским генералам выработать экстренно статут ордена Красного Знамени 4 степеней.