иции японцев. 4 июля, совместно с 7-й бронебригадой Лесового, Яковлев и Федюнинский смогли оттеснить японцев на восточные отроги горы. Ночью японские части эвакуировались на левый берег Халки.
Потери советских частей в бронетехнике были очень велики. 11-я танковая бригада потеряла больше половины из 150 участвовавших в атаке машин. Легкость, с которой японская артиллерия выводила из строя советские БТ-5 и БТ-7, произвела на Жукова неприятное впечатление. Не являясь специалистом в танкостроении, он посчитал большие потери бронетанковых частей следствием применения на советских танках пожароопасных бензиновых двигателей.
«И вдруг ранним утром 20 августа советская артиллерия провела внезапный артиллерийский налет по командным пунктам и зенитным батареям противника. После первого огневого налета — массированный удар бомбардировщиков, затем — артиллерийская подготовка продолжительностью 2 часа 45 минут. В момент переноса огня с переднего края в глубину советские стрелковые дивизии, мотобронетанковые и танковые бригады нанесли удары по флангам японской группировки.
23 августа советские войска замкнули кольцо окружения вокруг 6-й японской армии…» [65, с. 35].
На самом деле ничего внезапного (по крайней мере для советского командования) или неожиданного 20 августа не произошло. Весь период от момента назначения Жукова командующим 57-го ск и до начала августовской операции шла подготовка к наступлению, из Союза подтягивались свежие силы и техника, снаряжение, боеприпасы и продовольствие. Японцы в этот период также не теряли времени зря.
«Противник активно создавал оборону по всему фронту: подвозил лесоматериалы, рыл землю, строил блиндажи, проводил инженерное усиление обороны.
…Для проведения предстоящей весьма сложной операции нам нужно было подвезти по грунтовым дорогам от станции снабжения до реки Халхин-Гол на расстояние в 650 км следующее:
— артиллерийских боеприпасов — 18 000 тонн;
— боеприпасов для авиации — 6500 тонн;
— различных горюче-смазочных материалов — 15 000 тонн;
— продовольствия всех видов — 4000 тонн;
— топлива — 7500 тонн;
— прочих грузов —4000 тонн…» [27, с. 171–172].
«Разгром японских войск на Халхин-Голе имел стратегические последствия. У лидеров Японии был выбор: нападать на Советский Союз или на Соединенные Штаты и Британию. Одна из причин такого выбора — урок, который Жуков преподал японским генералам на реке Халхин-Гол» [66, с. 35–36].
Никакого выбора перед Японией не стояло. США и Великобритания перекрывали жизненно важные сырьевые каналы японской экономики, а поскольку западные государства уступать свои сферы влияния в Юго-Восточной Азии не желали, война между ними и Японией была делом решенным и первоочередным с самого начала, СССР со своим Дальним Востоком мог и подождать.
В действительности, отказ от нападения на СССР произошел не осенью 1939-го, а летом 1942-го, но об этом ниже. Далее мы, как обычно, выясняем, что в своей августовской победе Жуков ни на грамм не повинен, ему ее якобы преподнесли на блюде. Не ставя под сомнение способность Жукова расстреливать направо и налево, напротив, будучи убежден, что это очень даже вероятно (в Красной Армии тех времен это вообще в порядке вещей), но, изучив Суворова, спросим: «Отчего до сих пор, как и в случае с Якиром, не опубликовано ни одно из этих, якобы имеющихся на руках, «письменных свидетельств»?
«Имя начальника штаба 1-й армейской группы Жуков называть почему-то не стал. И тогда другие маршалы… стали напоминать Жукову: эй, не забывай, кто у тебя был начальником штаба! Твою операцию на Халхин-Голе планировал сам Богданов! Почему о нем забыл?» [65, с. 39].
А «другим маршалам», не бывшим в 1939-м на Халхин-Голе, откуда известно, кто планировал «операцию Жукова»?
Во-первых, кто такой, собственно, этот «сам Богданов»? Что М.А. Богданов представлял из себя как военачальник? Преподавателем Академии имени Фрунзе он станет уже после Халхин-Гола, а все, что известно о нем до боев у Халки, так это то, что он «бывший питерский красногвардеец». И все. И с чего Суворов взял, что наступательная операция 1-й армейской группы планировалась Богдановым? А ни с чего! На протяжении следующих страниц «Тени победы» мы так и не получаем ни одного доказательства этому, кроме домыслов. Понимает это и сам Суворов, поэтому концовка «халхин-гольского» эпоса неожиданна:
«Если я неправ, товарищи поправят, но предполагаю, что планы разгрома 6-й японской армии на реке Халхин-Гол были разработаны без Жукова. А его роль сводилась к тому, чтобы беспощадными расстрелами гнать людей в бой» [65, с. 48].
В итоге Суворов даже не смог грамотно выстроить свою версию и водрузить корону победителя японцев на голову Богданова.
Сейчас самое время вспомнить о выброшенных эпизодах. Вспомните дату баинцаганского сражения (2–5 июля 1939 года). Теперь сопоставьте ее с датой назначения М.А. Богданова начальником штаба 1-й группы (15 июля 1939 года). Получается, что «бездарь Жуков» разгромил японцев у горы без всякого Богданова! И московский генштаб (находящийся за тридевять земель) ничем помочь не мог — события, как мы помним, развивались стремительно и требовали мгновенной реакции и быстрого принятия решений.
Жуков принял решение о начале подготовки к наступательной операции еще 5 июня, то есть за полтора месяца до назначения М.А. Богданова начальником штаба группы. Обращает на себя внимание также тот факт, что Богданов был назначен начальником штаба всего за месяц до начала наступления 1-й армейской группы, то есть в тот момент, когда подготовка к операции была в самом разгаре. Вспомните, сколько всего требовалось перебросить к району предстоящего наступления. Но и это еще не все.
«В целях маскировки, сохранения в строжайшей тайне наших мероприятий Военным советом армейской группы одновременно с планом предстоящей операции был разработан план оперативно-тактического обмана противника, который включал в себя:
— производство скрытных передвижений и сосредоточений прибывающих войск из Советского Союза для усиления армейской группы;
— скрытная перегруппировка сил и средств, находящихся в обороне за рекой Халхин-Гол;
— осуществление скрытных переправ войск и материальных запасов через реку Халхин-Гол;
— производство рекогносцировок исходных районов: участков и направлений для действия войск;
— особо секретная отработка задач всех родов войск, участвующих в предстоящей операции;
— проведение скрытной доразведки всеми видами и родами войск;
— вопросы дезинформации и обмана противника с целью введения его в заблуждение относительно наших намерений» [27, с. 172–173].
Успеть провернуть все это (а ведь требуется время и на разработку самого плана) всего за месяц невозможно. Проще говоря, «сам Богданов» прибыл в штаб 1-й армейской группы с ближайшим обозом для присмотра за ходом уже спланированной операции.
Теперь немного о том, кто планирует военные операции. Никакой начальник штаба этим не должен заниматься. Решение и основной замысел — целиком и полностью прерогатива командующего, а иначе зачем он вообще нужен?
«Подготовка армейской наступательной операции включает: принятие решения, постановку задач войскам, планирование операции… Решение является основой для проведения всех мероприятий по ее (операции. — С.З.) подготовке и организации боевых действий… Решение включает: замысел операции, задачи войскам, основы их взаимодействия, обеспечения и организацию управления» [59, с. 191–192].
То есть планирование операции штабом не есть решение или замысел ее вообще.
Кто принимает решение на проведение наступательной операции? Вопрос смешной: конечно же, главком. Жуков наизусть помнит, сколько ему д ля операции требовалось боеприпасов, горючесмазочных материалов и продовольствия, сколько для их перевозки требовалось бортовых и наливных машин и сколько этих машин не хватало. Он наизусть помнит, какие меры по дезинформации противника применялись. Уже одно это говорит о том, что по отношению к замыслу операции Жуков был очень даже «при чем». К тому же упускается из виду еще один момент. Жуков сообщает, что 12 августа полк японской пехоты, усиленный артиллерией и бронетехникой, при поддержке 22 бомбардировщиков атаковал 22-й монгольский кавполк, заняв на южном участке фронта высоту Большие Пески. Частный эпизод, но Жуков о нем помнит. Почему? Потому, что произошел он всего лишь за неделю до начала советского наступления и, следовательно, план наступательной операции 1-й армейской группы был уже к тому времени разработан.
Наступать советско-монгольские войска должны были с рубежей по состоянию на 11 августа, то есть правый фланг Жукова до 12 августа располагался на очень перспективной охватывающей позиции и окружение противника, что называется, само напрашивалось. Захват же японцами 12 августа высоты Большие Пески почти разогнул обруч и вынудил советско-монгольские части отойти дальше к западу, удлинив на этом участке протяженность фронта. Это привело к тому, что командование 1-й армейской группы за неделю до начала наступления было вынуждено вносить в свой план наступления коррективы. Из-за увеличения расстояния между охватывающими группами ударные части правого фланга советско-монгольской группировки в район высоты Номон-Хан-Буру-Обо, завершая окружение 6-й японской армии, вышли только 23 августа, в то время как ударная группа левого фланга уже почти сутки ожидала их в этом районе.
Наступление японцев 12 августа вынудило Жукова корректировать свой план. Вот почему он хорошо помнит о событиях того дня.
Чем же занимается тогда штаб? Он разрабатывает подробности уже запланированной операции, прорабатывает частности, то есть занимается ее полным обеспечением. Например, те самые транспортные перевозки, меры по дезинформации и прочее входят в обязанности начальника штаба.
И самое главное, если Жуков с ведома Москвы играл у Хал-хин-Гола роль свадебного генерала, то каким образом позже он сумел стать, нет не наркомом обороны, а именно начальником штаба РККА?!