Сам Ярцев-Рыбкин вел себя на переговорах откровенно нагло, пытаясь запугать сперва Холсти, а позже Таннера и их представителей. Не добившись успеха, советский агент послал Сталину шифротелеграмму (находится в архиве Службы внешней разведки РФ) о том, что финны упорно не желают заключать политический договор, наподобие того, который был навязан Москвой странам Балтии.
Но поскольку в 1938 году соглашения с Германией, развязывающего руки СССР в Финляндии и Прибалтике, достичь не удалось, а год войны неумолимо приближался, Сталину оставалось только, следуя «плану-25» (то есть оперативным планам, разработанным штабом Тухачевского в 1925 году), готовиться к вторжению в Прибалтику и Польшу и попутно укреплять проблемный участок будущего антиантантовского фронта возле Ленинграда.
На заседании Главного Военного Совета СССР 22 июня 1938 года в присутствии Сталина обсуждался вопрос об усилении приграничных укрепрайонов ЛВО (Карельского, Кингисеппского и Псковского), а также было принято решение о строительстве двух новых — Мурманского и Видлицкого.
«Попытки переговоров продолжались: 3 октября Ярцев предложил финнам самим организовать строительство военной базы на острове Готланд и охранять ее, а в случае превосходства противника Советский Союз взял бы ее на себя… Финны ответили, что сами решат проблемы обороны острова.
В начале декабря финская делегация прибыла в Москву… Финнов принял не Литвинов, а нарком внешней торговли Анастас Микоян… Консультации вновь закончились ничем: Микоян предлагал военное сотрудничество и военное же освоение Готланда, а финны — торговлю и вопрос о статусе Аландских островов (накануне Второй мировой войны Финляндия, в нарушение женевской конвенции 1921 года о демилитаризации Аландского архипелага, возвела на островах ряд военных укреплений. Советский Союз, воспользовавшись этим (а СССР не признал конвенцию 1921 года), начал навязывать финнам своих «наблюдателей» в архипелаге. — С.З.)» [1, с. 24–25].
До сих пор Сталин скрывал, что же ему в действительности понадобилось от финнов. Карты были приоткрыты только 5 марта 1939 года.
Литвинов, вызвав к себе посла Финляндии А. Ирие-Коскине-на, от имени правительства СССР предложил сдать в аренду Советскому Союзу 4 финских острова в Финском заливе (Готланд, Лавен-саари, Сескар и Тютерс) сроком на 30 (!) лет. Если верить Литвинову, СССР будто бы не имел намерения укреплять эти острова, а лишь хотел использовать их в качестве наблюдательных пунктов, контролирующих морской путь в Ленинград. Финны вновь отказались.
Но так как пакт с рейхом все еще не был заключен, Сталин по-прежнему осторожничал и вел себя более-менее корректно.
Финны, встревоженные поползновениями советской дипломатии, усилили подготовку на случай военных действий. Советская же сторона взяла небольшую паузу, ибо главной задачей на тот момент оставался союз с Германией.
«30 мая 1939 года германский статс-секретарь Вейцзеккер представил советскому поверенному в Берлине меморандум, в котором указывалась возможность улучшения советско-германских отношений и необходимость продолжения переговоров в экономической области, прерванных в феврале (начались эти переговоры еще раньше. — С.З.)…» [1, с. 32].
Деканозов вступил в секретные переговоры с немцами (так же как и Ярцев с финнами), итогом которых стал уже упомянутый доклад германского посла в Москве Шуленбурга от 5 июня 1939 года, в котором он сообщает, что Молотов «почти что призвал нас к политическому диалогу». Что это был за «политический диалог», разъяснять не надо. В середине августа в берлинском ресторане «Эвест» произошла тайная встреча главы экономического департамента немецкого МИДа Шнурре с временным поверенным в делах СССР Астаховым и торговым представителем Бабариным.
После заключения с немцами пакта Сталин был на седьмом небе от счастья, он посчитал свои руки полностью развязанными.
Одним из характерных приемов официальной советской историографии является создание иллюзии последовательности произошедших с участием советской стороны политических событий во второй половине 1939—начале 1940-хгодов. Мол, сперва СССР был вынужден «взять под защиту братские украинский и белорусский народы», затем, через некоторое время «Прибалтика изъявила желание влиться в семью братских народов СССР» и пришлось ввести на ее территорию ограниченные контингенты, а уж затем «агрессивная финская военщина спровоцировала войну с Союзом». В действительности же выдвижение советских войск к границам Польши, Прибалтики, Финляндии и Румынии началось практически одновременно, по существовавшему единому плану военной операции, и происходить это начало летом 1939 года.
Судите сами. 17 сентября 1939 года РККА вступило на территорию суверенной Польши. Официоз, не вдаваясь в подробности, скромно величает силы вторжения аморфным понятием «части РККА». Нет, уважаемые, группировка Красной Армии в составе двух фронтов была более чем определенной и насчитывала в своем составе, по официальным данным, 466.516 бойцов и командиров, а по неофициальным — свыше миллиона, и это ближе к правде, так как достоверно известно, что в составе группировок насчитывалось 142.132 командиров и младших командиров. 142 тысячи командного состава на 324.384 бойцов? Не многовато ли!
В мирное время в СССР никаких фронтов не было, существовали округа, армии, корпуса и дивизии. На формирование из отдельных частей фронтов и армий уходит гораздо больше месяца (например, 7-я армия формировалась из частей Калининского и Ленинградского военных округов почти два месяца — с конца сентября до конца ноября 1939 года). Вот и выходит, что формирование и выдвижение к границам Польши Белорусского и Украинского фронтов должно было начаться не позднее первых чисел августа, то есть еще до подписания в Москве пакта Молотова — Риббентропа и в момент проведения там же встречи военных миссий СССР и Антанты.
Таким образом, Сталин приготовился к нападению на Польшу даже раньше Гитлера. Так, например, 3-й армейский (Берлинский) корпус начал выдвижение к польской границе только в последних числах августа. Далее получаем подтверждение нашим логическим выкладкам.
Еще 23 июня 1939 года новоиспеченным наркомом ВМФ СССР Н.Г. Кузнецовым на всех флотах и флотилиях (даже не имеющих отношения ни к польской, ни к финской границам) была введена трехступенчатая система оперативной готовности: № 3 (повседневная), № 2 (повышенная), № 1 (полная боеготовность). 1 июля 1939 года в Кронштадте была сформирована отдельная стрелковая бригада, специально предназначенная для проведения десантных операций. Причем практически сразу же была объявлена оперативная готовность № 2. А 31 августа КБФ сформировал в своем составе соединение охраны водного района (от кого?).
Не следует объяснять, что введение трехступенчатой системы оперативной готовности наркомом ВМФ означало только одно — готовность к войне. Кого боялись? Немцев? Тогда почему после подписания пакта оперативная готовность № 2 не была снята, а 23 ноября плавно превратилась в готовность № 1?
В июле и августе командованием ЛВО отдаются приказания о приведении в порядок лыжного имущества и совершенствования лыжной подготовки. Весь сентябрь, как справедливо указывает П. Аптекарь, командование РККА перебрасывает к финской границе войска.
Дополним свидетельства еще одним любопытным документом.
«Директива наркома обороны К.Е. Ворошилова командующему войсками ЛВО от 11.09.1939 г. № 16659 (23 ч 30 мин).
Для обеспечения надежной обороны Мурманска и Архангельска приказываю:
По Мурманску: 1. Перевести в Мурманск следующие части: управление 33-го стр. корпуса с батальоном связи и саперным батальоном; 14-ю стр. дивизию; один артполк РГК в составе двадцати четырех 152-мм орудий и двенадцати 122-мм орудий… танковый батальон Т-26 из состава 35-й танковой бригады; авиаполк СБ; истребительный авиаполк; 6-ю резервную авиабазу; один автобатальон; два дорожно-строительных батальона.
…4. Задача 33-го стр. корпуса — во взаимодействии с авиацией и Северным флотом надежно прикрыть район Мурманска и прилегающее побережье и не допустить высадки десанта противника…
…Передислоцировать в Мурманск один зенитный артдивизион с прожекторной ротой из состава 2-го корпуса ПВО Ленинградского военного округа.
По Архангельску:
1. Развернутую в Архангельске 88-ю стр. дивизию с артполком РГК из ЛВО в составе двадцати четырех 152-мм орудий и двенадцати 122-мм орудий, с двумя батареями БР-2 из состава МВО, расположить: один батальон для прикрытия береговых батарей в горле Белого моря, передав его в подчинение коменданта Беломорского укрепрайона; один дивизион 152-мм орудий артполка РГК со стр. ротой на мысе Воронов; батареи БР-2 расположить одну в районе Лиходеевки и одну в районе Инцевской; один батальон в районе Мизени; одну батарею артполка РГК в районе Мудью-га; один батальон в районе Патрикеевской; один стр. полк с артдивизионом в Архангельске с задачей прикрьпъ входы в Архангельск и Молотовск; по побережью на участке Архангельск, Кянда расположить два батальона и не менее трех батарей артполка РГК; один батальон с артдивизионом в районе Снеги.
2. В район Архангельска перевести: один смешанный авиаполк в составе одной эскадрильи (самолеты И-15) из ЛВО, одной эскадрильи (самолеты И-16) и двух эскадрилий СБ, выделяемых распоряжением Генштаба РККА; один зенитный артдивизион, выделяемый распоряжением Генштаба РККА.
3. Подготовить аэродромы на одну эскадрилью самолетов И-15 в каждом из районов Иоканьги, Поной и мыс Воронов.
…Исполнение донести.
Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза К.Ворошилов Начальник Генерального штаба командарм 1 ранга Б. Шапошников (РГВА.Ф. 33987. ОпЛ.Д. 232. Л. 1–4).
А вот и еще один.
«Директива № 16664 (не позднее 14 сентября 1939 года). «Приказываю…:
1. Управление 7-й армии (от Калининского ВО) — временно Калинин. Управления 2-го и 47-го стр. корпусов с корпусными частями, 48-ю и 138-ю стр. дивизии сосредоточить в районе Ново-Сокольники, Великие Луки, Невель.