Так вот не дождется!
— А ты здесь какими судьбами? — поинтересовался Оскар Савельевич.
— Да вот, решила посидеть в своем любимом ресторане. Муж в отъезде, а я не люблю ужинать дома одна, — эта стерва явно на что-то намекала.
Хм.
Значит, папа уехал в командировку, а она в это время ищет на свою задницу приключения, шастая по дорогим ресторанам в поисках компании за ужином.
Ну не сучка ли крашеная? А папа куда смотрит?
— Может, присоединишься ко мне? Вместе поужинали бы, поболтали, вспомнили былые времена, — пролепетала Мариша елейным голоском.
Ну что я говорила? При живом муже подкатывает к моему боссу! А ну-ка, крути педали, пока не дали!
“И чего это она вспоминать с ним собралась? Неужели есть что? Вот же чертовка! А он каков кобель! По-любому сейчас согласится!” — взыграла во мне первобытная ревность и обожгла в груди все. А под градусом это вообще страшная вещь.
Чтобы притупить неизведанное чувство ревности, я решила себя отвлечь. Недолго думая, развязала шнурки на обоих ботинках Адамасова, соединила по шнурку с каждого ботинка и аккуратно затянула их вместе в крепкий узел.
Однако поспешила я с выводами о кобелиной натуре Адамасова, потому что он деликатно отшил приставучую мачеху:
— С удовольствием бы поболтал с тобой, но, видишь ли, я пришел сюда с девушкой.
“Выкуси!” — беззвучно рассмеялась я и показала ей неприличный жест, жаль только, она не увидела.
— С очередной или прям с девушкой-девушкой? — непонятно для каких целей совала она свой нос не в свои дела.
Я задержала дыхание. Стало до чертиков любопытно, каким будет ответ Оскара Савельевича.
— У нас все довольно серьезно. Наши отношения сегодня вышли на новый уровень, вот мы и отмечаем данное событие в ресторане.
— Ба-а-а, ты наконец определился в выборе своей пассии? Удивительно. Но где же она, твоя девушка? Хочется посмотреть на ту, которая смогла укротить неукротимого Оскара Адамасова.
— Не поверишь, моя укротительница в данный момент под столом, — серьезным тоном поведал он.
И я не придумала ничего лучше, чем зарядить ему кулаком по колену, вот только алкоголь дал о себе знать. Я взяла не ту траекторию, рука соскользнула и случайно врезала ему аккурат по хозяйству.
— С-с-ска! — заскулил бедненький босс, навалившись грудью на край стола и приложив руки к паху. — Белка дорвалась до орешков…
А мне так стыдно стало. Чтобы хоть как-то сгладить свою вину, я начала усердно дуть ему между ног, всерьез полагая, что это облегчит ему боль.
— Она у меня… Пожестче любит, — заключил Адамасов хриплым, натужным голосом.
— Ты не шутил, боже. Она и впрямь под столом. Ой, как неудобно. Все я уже ухожу. Продолжайте, — в спешке ретировалась Марина, только и успевая цокать каблуками.
— Белочка, а ты не охренела ли? — снова нагнулся Оскар Савельевич, чтобы наехать на меня. — У тебя что, бешенство?
— Извините, рефлексы срабатывают, когда подопью, — безвинно захлопала я ресницами.
— А ну, вылазь давай! — скомандовал он, выдвигая стул.
— Не-а, мне и здесь хорошо, — замотала я черепушкой.
Нельзя, чтобы Марина заметила меня. А она по-любому сейчас следит за нашим столиком.
— Вылазь, говорю! На меня уже смотрят все как на идиота.
— Вылезу, если мы уйдем отсюда.
И босс раздраженно цыкнул.
— Не знаю, что в тебе такого и почему я до сих пор тебя не прибил. Ведусь как какой-то наивный пацан, — бурчал он, подзывая к себе официанта. — Счет, будьте добры.
А я же разлилась сахарным сиропом под столом. Мне было до безумия приятно. Хоть Адамасов и брюзжал, но словечки его отзывались у меня в животе трепыханием крыльев бабочек… Или я спутала их с метеоризмом, черт бы побрал.
— Оскар Савельевич, — позвала я его шепотом, дернув за штанину.
— Чего тебе, вредительница? — отозвался он.
— А можете подать мне пальто?
— Во, видала? — сунул он под стол фигу и я шлепнула его по руке. — Пока не скажешь, от кого прячешься, ни хрена не получишь.
Вот ничего от этого рентгена ходячего не скроешь.
— От злой мачехи, — сказала я вполне правдиво, а вот дальше пришлось выдумывать: — Если она увидит меня с вами, то расскажет все моему парню. А там такой скандал начнется…
— Чего, бля? Хочешь сказать, у тебя парень есть? — всерьез озадачился босс, словно не допускал даже мысли, а меня это задело до глубины души.
— А что, у меня не может быть парня, по-вашему?
— С твоим-то характером… — прыснул от смеха Адамасов и хряпнул еще одну рюмашку на дорожку.
— Вы, как я посмотрю, совсем не боитесь за свои орешки. А я ведь, между прочим, ближе всех к ним нахожусь. Могу и щелкнуть, — опустилась я до угроз, другого выхода у меня не было.
Зато подействовало.
Босс мигом подорвался со стула.
— Руки прочь от святая святых! — бросил он и сделал шаг к напольной вешалке, где висело мое пальто.
Правда, шагом это никак нельзя было назвать, потому что я совсем забыла о перевязанных шнурках на ботинках Оскара Савельевича.
Всего миг — и раздался такой грохот, с каким обычно валится огромный шкаф. Вот только не шкаф это был вовсе, а стокилограммовая туша моего не совсем трезвого начальника.
Земля подо мной затряслась, стены ресторана задрожали, скатерть сползла со стола со всей посудой, которая разбилась вдребезги, а затем воцарилась гробовая тишина. Даже музыка на фоне стихла.
Я нервно сглотнула, лицезрев Адамасова, распластанного на полу с прилипшей к щеке долькой соленого огурца.
Наши взгляды пересеклись — мой испуганный против его — свирепого.
“Ты у меня еще попляшешь!” — читалось по его глазам, налитым кровью.
Я подползла к нему на карачках и, спрятавшись за стульями, быстро развязала узелок на шнурках.
— Нажрались. Совсем уже ноги не держат, — начала причитать я, лишь бы отвести от себя подозрения.
— Меня-то? Я больше удивляюсь, как тебя, такую пакостницу редкостную, земля носит, — сердито ворчал он, убирая налипший огурчик с щеки.
Замахнулся им в меня, и долька приклеилась к моему лбу, точно звезда. Большей злости он, к счастью, не проявил, что даже удивительно.
— Так… Руки в ноги… Ноги в руки! Короче, убираться надо отсюда, — рискуя быть замеченной Мариной, я поползла дальше, кое-как стянула с вешалки пальто и набросила на свою голову, в то время как босс перевязывал шнурки.
Следом он оттолкнулся кулаками от пола, ловко поднялся во весь рост и отряхнулся.
— Ну и кто еще нажрался? — ехидным тоном отметил Оскар Савельевич, глядя на мои тщетные попытки побороть силу притяжения.
— Равновесие… Какое-то оно уж больно неуловимое. Не поймаете его для меня? — пыхтела я.
— Горе ты мое луковое, — Адамасов в два рывка поднял меня, собирая вместе мои разъезжающиеся ноги. — Стоишь?
— Стою, но, боюсь, это временно, — икнула я.
Босс забросил свою руку на мое плечо, и мы поковыляли из ресторана под ошарашенные взгляды посетителей.
— У тебя дома есть что-нибудь от похмелья? — спросил он, выходя на улицу и помогая мне надеть пальто.
Я притормозила и попыталась собрать мозги в кучу, а они не собирались ни в какую.
— Только тазик, — ответила я, едва ворочая языком.
Оскар Савельевич ухмыльнулся, сорвал с моего лба кусок огурца и, надкусив, с удовольствием слопал.
— Вкусно?
— С тебя даже вкуснее, — подмигнул мне, после чего мы сели в машину.
Стоило мне почувствовать твердость под собой, как веки мои отяжелели, а голова упала на плечо вкусно пахнущего босса.
— А можно я вас поцелую? — не то бредила я, не то свои фантазии пыталась воплотить, но мне так сильно захотелось поцеловать его, что я думала, умру, если не сделаю этого.
— А не боишься? — послышалось в ответ бархатистым голосом, и я ощутила, как Адамасов приобнял меня.
— Бояться? Чего мне бояться?
— Парня своего, — предположил он, дыхнув на меня огуречно-спиртовым запахом.
Вкусно-то как…
Я готова была вечность вдыхать в себя его перегарное амбре.
— Так мы же расстались.
— Когда успели?
— Только что. Я поняла, что мы не подходим друг к другу.
Босс многозначительно хмыкнул, нежным прикосновением смахнул с моего лица волосы, вынуждая меня разлепить тяжелые веки и попасть в ловушку. Плененная его потемневшим взглядом, я смотрела то на одного Оскара Савельевича, то на другого. А потом в глазах затроилось, и появился третий идентичный босс.
— Тогда целуй, — кто-то из них троих подставил мне свою щеку.
Я прикрыла глаза и смело потянулась к нему. Прикоснулась губами к щетинистой щеке, чмокнула. Еще раз, затем еще и еще. Не могла никак остановиться.
— Слав, остановись напротив аптеки, — следом важно распорядился Адамасов.
— Презервативы в бардачке, если что, — ответил водитель.
А потом все… Черная дыра. Ничего не помню.
Глава 13. Пить меньше надо...
Где-то жужжали пчелы. Потревоженный кем-то злобный улей полосатых насекомых с опасными жалами кружился прямо над моим ухом.
Я замахала вялыми руками, чтобы прогнать противных, и только потом, когда не удалось, поняла, что пчелы нереальны.
Завихрения вовсе не рядом с ухом, а внутри моей бедной черепушки, которая испытывает на себе последствия вчерашней пьянки с боссом.
Да еще и будильник пищал, настырно намекая, что пора собираться на работу.
Черт! И зачем было столько пить? Я же теперь ничего не помню!
Ни чем закончился вчерашний вечер, ни как прошла ночь.
Я со стоном раскрыла глаза и поморгала. Голова продолжала гудеть, и вместе с тем в ней было пусто — там, где должны были храниться воспоминания о том, как я добралась до дома и с кем провела ночь.
Надеюсь… Очень надеюсь, что одна!
Я же не такая, чтобы прыгать в постель к малознакомому мужчине на первом свидании, даже в изрядном подпитии.
— Тяф! — пчелы исчезли, и их сменило барахтанье Эркюля на постели.
Пушистый комок вскочил на кровать и стал крутиться вокруг моей головы, напоминая, что неплохо бы отвести его на улицу, чтобы он сделал там свои собачьи делишки.