В отместку за мою нерешительность. Потому что он все видел и читал меня, как открытую книгу. А я не из тех, кто умеет притворяться пустышкой, когда это необходимо.
Я цыкнула, неосознанно закатила глаза и отвернулась к окну.
— Все ясно. Ты пригласил меня за тридевять земель, чтобы проучить за вранье, так, что ли? А методов попроще у тебя не нашлось? — не в силах была устоять, что не усмехнуться, он сам ухмылялся беспричинно, или причина все же была, черт бы его побрал.
— Я же говорил, у меня никогда и ничего не бывает просто, — низким голосом повторил он слова, сказанные в первый день нашего знакомства. — И потом, если бы я хотел ткнуть тебя носом, сделал бы это еще в травмпункте, но я не хотел. А вот чего мне хотелось, так это чтоб ты сама очистила свою совесть, без оказанного на тебя давления, — неожиданно заключил он, вынудив меня резко повернуть на него голову.
— То есть хочешь сказать, ты изначально знал, что никакого Руслана и в помине не существует? — пришла я в негодование.
Он медленно закивал и поджал губы, как бы заранее извиняясь.
А мне захотелось немедленно нырнуть в первый попавшийся сугроб, только бы щеки перестало так сильно жечь, только бы погасить разбушевавшееся внутри пламя стыда.
Наверное, уже глупо было скрывать, что я по уши втрескалась в него.
Я здесь… Прилетела к нему по первому зову… И без того босс уже давненько все вычислил.
— Ты сама сказала, что у тебя давно никого нет.
— Когда это?
— Когда мы целовались в машине. После ужина с азиатами, — удивил меня Адамасов так, что я вздрогнула, пропустив через себя двести двадцать вольт как минимум.
— Цел-ловались… В машине? — пискнула.
— Да так, что у меня к утру рот разворотило. Не припомню, когда такое было.
— Ого… — выдохнула я ошарашенно, представив себе не самую приятную картинку.
Это что же надо было делать, чтобы у босса губы разворотило?
— Вот тебе и ого. А ты не запомнила ни хрена, — на лице его вдруг мелькнула тень разочарования.
Я и сама испытывала глубочайшее разочарование, потому что наш первый поцелуй, как думала, был вовсе не первым. А тот, что был первым, который, оказывается, случился еще до Нового года, я не запомнила.
А-а-а!
Моя предательская память просто взяла и выбросила этот волнительный момент из головы!
Чувство, будто меня обворовали. Верните! Отдайте!
— Рад? — позвал меня босс.
— М? — встрепенулась я.
И стоило только встретиться с его потемневшими глазами, как меня прошила мелкая дрожь. Сердце пустилось галопом, пробивая грудь изнутри.
— Есть один чудодейственный способ, как можно быстро восстановить в памяти тот или иной фрагмент, — тон его был тихим, но уверенным, а взгляд сосредоточен на моих губах, которые я неосознанно облизнула.
— Какой? — вымолвила несмело, разучившись и дышать, и моргать.
Оскар дернул кадыком, жадно сглотнув, а затем взял на себя смелость приобнять меня за плечи. Его горячее дыхание теперь щекотало кожу моего лица, раздражало потаенные чувства, а аромат парфюма окутывал меня прочно.
— Воспроизвести аналогичную ситуацию, — голос с дразнящими нотками пробирался в мое сознание и устраивал там полнейший беспредел. — Мы в машине, сидим условно на тех же местах, в том же положении. И единственное, чего не хватает…
— А можно я вас поцелую? — решительно прервала я его, поскольку меня вдруг осенило.
И уголки губ Адамасова дрогнули в улыбке.
Он понял, что память частично вернулась ко мне, однако данный факт нисколько не помешал ему потянуться ко мне лицом и накрыть мои губы своими. Напористо. Жестко.
Он словно расслышал в этой фразе призыв, и привел мою просьбу к немедленному исполнению.
Я даже воздуха вобрать в себя не успела, а горячий язык Адамасова уже проник в мой рот.
Адреналин забил в крови. Я плавилась от жадных поцелуев. Вспыхивала искорками короткого замыкания, когда властные губы сминали мои, а сильные пальцы вплетались в мои волосы на затылке.
Оскар не давал мне ни единого шанса на глоточек кислорода. Мучил, терзал и испытывал меня.
Он настолько вошел в азарт, что, казалось, я взорвусь к чертовой матери. Разлечусь на ошметки.
НЕТ…
Так мужчины не целуют, когда скучают по девушке… Однозначно так они не целуют, желая что-либо напомнить ей.
Так они выказывают свои права на нее… Так они всецело подчиняют ее себе… Порабощают. Делают созависимой…
Глава 24. Превышение лимита
И мы, наверное, не отлипли бы друг от друга. Так и продолжили бы вытворять эти безумства, если бы в какой-то момент не расслышали притворное покашливание со стороны водителя.
А мы же настолько увлеклись, что напрочь забыли о нем!
Оскар неохотно оторвался от моих истерзанных губ и, глядя мне в глаза, сказал что-то… Неразборчиво, но очень красиво.
И только потом я поняла, что обращался он к водителю на официальном языке курорта, потому что тот усмехнулся и ответил ему короткой фразой.
Я не изучала французский язык, но такие слова, как “страсть” и “любовь”, слышала не раз в фильмах и песнях.
Не знаю, как там у Адамасова, но страсть и любовь — те самые понятия, которые как нельзя лучше описывали мое нынешнее состояние. То, что я ощущала в данный момент. Что меня подпитывало.
Вот только я не знала как быть с моим возникшим из ниоткуда стеснением. Робость с переменным “успехом” выливалась в растерянность, а порой и в тупизм.
— Ай! — вскрикнула, когда выбиралась на улицу из такси.
Я запуталась в своих ногах и чуть не скатилась под машину. Едва ли носом не пропахала заснеженную дорогу.
И я мгновенно ощутила натяжение в области своего горла. Ухватившись за капюшон, Оскар рывком вытянул меня из передряги и собрал мои разъезжающиеся ноги вместе.
Мой герой! Не дал мне погибнуть под колесами такси.
— Радка, мне порой кажется, что ты делаешь это специально, — сквозь смех заявил Адамасов, слишком усердно отряхивая мою попу от снега.
— Что? — непонимающе моргнула, крутанувшись вокруг себя.
Мы стояли возле парадного входа в отель, расположенного на самой высокой точке деревушки. Вид отсюда открывался потрясающий. Весь Куршевель словно на ладони. Но меня эти виды не волновали нисколечко.
— Попадаешь в нелепые ситуации, по итогу которых мы оказываемся прижатыми друг к другу, — подметил генеральный бесспорный факт и первый заключил меня в объятия, первый прижался же ко мне.
— Да нет же. Это само так выходит, — возбужденно начала я оправдываться, задирая на него голову и млея. — К примеру, сейчас мой мозг просто еще не успел напитаться кислородом. Вот меня и повело.
— То есть я виноват, так? — вздернул он бровь вопросительно.
И эта его улыбка… Что-то с чем-то.
— Ну в какой-то степени, — смущенно вымолвила я, решив утаить, что скользкая подошва виновата ничуть не меньше него. — Твои поцелуи без обязательств… Они меня дезориентируют.
— Поцелуи без обязательств? Что еще за новшества? — ехидно усмехнулся он. — Я знаю только о сексе и отношениях без обязательств. О поцелуях как-то не слышал ни разу.
И он будто нарочно потянулся ко мне, намереваясь свести меня с ума окончательно.
Как бы мне ни хотелось еще разочек поцеловаться с ним, я уклонилась назад и со шлепком приложила свои пальцы к его невозможно манящим губам.
— Тогда вот тебе мои правила, Оскар Савельевич, — важно произнесла я и вздернула нос. — Пробные поцелуи превысили лимит. Для продолжения от обоих участников требуются серьезные намерения. А если таковых нет, то и губищи свои нечего тянуть!
У босса от моей чрезмерной важности челюсть так и отвисла, а в глазах отчетливо читалось: “Что эта девица себе позволяет?”
Разумеется, Адамасова данный расклад ой как сильно не устраивал. Таким, как он, чужды подобные правила. Такие привыкли получать все и сразу без особого труда. Да и кто бы отказался на моем месте от курортного романа с таким горячим экземпляром?
Я бы и сама не прочь пуститься с ним во все тяжкие по первому зову, но все же, пока моральные принципы мои тверды, я согласна довольствоваться малым.
— А серьезные намерения надо как-то заверять у нотариуса? — поинтересовался Оскар с мрачным видом. — Это я так… Чисто из любопытства хочу узнать.
— В идеале можно, но, если прижмет, достаточно просто договориться, — бросала я намеки не тоньше бревна.
— Письменное соглашение?
— В устной форме.
— Просто договориться, значит, — босс под нос себе повторил и, повеселев, коварно ощерился. — Понял, принял.
Стоило только догадываться, что он там понял на самом деле и какие планирует принимать меры, но лично я поставлю пока на паузу стремительное развитие нашего общения.
Хотя я совру себе, если скажу, что не хочу продолжения...
Хочу! Дайте, дайте мне продолжение!
Но я боюсь... Боюсь быть использованной…
Вскоре мы с Оскаром поднялись на пятый этаж роскошного отеля. Он открыл дверь номера, поставил чемодан в прихожую, но задерживаться не стал.
— Ты пока располагайся, а я пойду, — навострил он лыжи, попятившись к выходу сразу же.
— Куда? — протянула я возмущенно.
Босс даже несколько подохренел от моего тона, судя по тому, как вытянулась его физиономия.
— К себе в номер, — большим пальцем он указал на соседние апартаменты, и я впала в уныние.
Неужели я действительно могла подумать, что мы заселимся в общий номер?
Нет. Он же все-таки джентльмен, хоть и не прочь полобызаться “без обязательств”.
— Хоккей, точно, — выдавила я какую-никакую улыбку, стараясь не показывать, как расстраивал меня его скорый уход.
— Именно, — ответил он твердо, после чего задницей врезался в дверь.
Удерживая на мне взгляд, он пошарил рукой за спиной. Нервно дернул дверную ручку и открыл только раза с третьего.
Складывалось впечатление, будто Оскар сам не хотел уходить, но что-то буквально выталкивало его из номера. А взгляд его с чертовщинкой так вообще сбивал меня с толку.