Я залилась краской, боясь, что папа мог услышать столь амбициозные планы Оскара. Однако смущение отпустило, стоило вспомнить, как отец совсем недавно заводил тему о внуках.
— Разве я могу быть против детей, рожденных в любви? — промурлыкала я в ответ, ощущая себя на седьмом небе.
— Тогда решено.
И пусть это были пока лишь шуточки, я была убеждена, что рядом с таким мужчиной вроде Оскара Адамасова, не забалуешь… Рано или поздно он припрет меня к стеночке и потребует детей.
А я… Я, в общем-то, нисколько и не против…
Эпилог
Четыре с лишним счастливых года спустя
— Оскар! — звала я своего мужа, возившись с сыном и как-то еще умудряясь наносить макияж. — Оскар, твою мать!
— Твою мать, твою мать, твою мать, — повторяла за мной дочка.
А когда я посмотрела на эту хулиганку, то вздрогнула всем телом и перекрестилась.
Моя дочь была похожа на Джокера, визитной карточкой которого была “очаровательная” улыбка.
— Алин, нельзя так говорить, и помаду мамину тоже нельзя было брать. Ты только посмотри на себя. Ёклмн, как мы теперь всё это смывать будем? — пребывала я в ужасе от ее вида.
Красная губная помада теперь “украшала” практически половину ее личика.
А она еще и улыбалась как Джокер. Злорадненько так.
— А я не хочу смывать, я хочу быть красивой, как ты, — кружилась она у зеркала, расшатывая мамкину нервную систему.
— Куда уж красивей, малышка? Уверена, сегодня ты сразишь всех наповал.
Свободной рукой я попыталась стереть помаду влажной салфеткой, но куда уж, она ведь была суперстойкой. Специально покупала, чтоб муж не сжирал ее с моих губ во время поцелуев.
— Оскар! Оскар, спасай! У нас тут ЧП! — уже орала я во всё горло.
— Что случилось? — ворвался он в нашу спальню и так же вздрогнул, стоило ему лицезреть воочию нашу размалеванную дочь. — Девочка, ты кто?
— Папочка, ты что, меня не узнал? Это же я, Алина.
— А, точно. Извини, не признал тебя в гриме, — натянуто улыбнувшись, Оскар потеребил ее за волосики, а затем наклонился ко мне и шепотом спросил: — Это хоть смывается? — я лишь поджала губы и обреченно развела руками. — Гости будут в ахере полном. А у отца твоего вообще приступ сердечный случится, если он увидит ее в таком виде. Я сам чуть в штаны не наложил.
— Ха-ха, очень смешно, — закатила я глаза. — Ты бы еще дольше одевался, она бы вообще на Франкенштейна была похожа. Ты же знаешь, какая Алина любопытная.
— Так есть в кого, — поигрывая бровями, ответил, намекая на меня.
Окинула его взглядом.
Благо, хоть он был уже готов. Стоял в костюме и белой рубашке с бабочкой.
Красавец мой. Прям как на нашей свадьбе выглядел. Глаз не оторвать.
— Так, юморист, Кирилл сделал свои грязные делишки, а я ни черта не успеваю, — придавая голосу важности, передала мужу сына, — поменяй ему подгуз, плиз?
— Делишки, говоришь? Прям очень грязные? — уточнил он, принюхиваясь к его попке и тут же морщась в брезгливой гримасе. — Фу, Кирюха! Чем тебя мать сегодня кормила? Тухлыми яйцами? Или кормом Эркюля и Кота?
— Без лишних разговоров, — пальцем пригрозила мужу, который как огня боялся менять нашим засранчикам подгузники. — Я всё равно не поведусь, можешь даже не плакать.
— Ну всё, Кирюх, готовь задницу, — засучив рукава, Оскар вынул из своего тайника противогаз, напялил его на голову и отправился к пеленальному столику в детской.
Не прошло и минуты, как Адамасов заверещал:
— Обоссал! Рада, он на меня надудонил опять! Прям прицельной струей!
Мы с дочкой тихонечко рассмеялись.
— А я говорила, что ему не нравится твой противогаз! Это была такая акция протеста! — выкрикнула я нарочито строго.
— Гадство, придется костюм менять, — ворчал он, скрываясь в ванной комнате.
Пока Оскар мыл Кирюше попку, я присела на банкетку, смочила ватный диск умывалкой и, оценив фронт работ, попыталась смыть помаду с лица Алины.
Капец. Это ж надо было…
Боюсь, проще будет разукрасить ее всю целиком, чем стереть эти художества.
— Мам, а это правда, что вы меня в капусте нашли, а Кирилла скопировали из интернета и распечатали? — озадачила меня дочка.
— Это кто тебе такое сказал? — спросила, хотя примерно представляла, кто мог наговорить ей подобной чуши.
Мы как раз встретились с этим шутником недоделанным взглядом.
А муж сделал вид, будто ни при делах.
— Папа, — Алина подтвердила мои догадки, сдавая папку-выдумщика с потрохами. — Он сказал, что меня нашли в дедушкином огороде, когда пьяный аист скипи… спикировал в капусту.
— Что за глупости? — усмехнулась я, приглаживая ее кудряшки. — Не верь, тебя с братиком нашли в крапиве. Вас обоих туда дятел принес.
— Правда? — округлила она и без того большие глаза, голубые, как и у ее папы.
— Нет, конечно же. Мама так шутит просто, — была вынуждена признаться, не хватало еще психологическую травму ребенку нанести. — Вы целых девять месяцев жили в мамином животике, а потом просто родились на свет. Иди скажи папе, а то, может, он и не знает, откуда берутся дети.
— Папа, папочка! — понеслась она метеором в соседнюю комнату, где Оскар возился с уже одетым с иголочки Кирюхой, катая его на своих плечах.
— Да, моя сладкая? — опустился он на корточки рядом с ней.
— Мама родила меня и Кирилла. Ты не знал разве?
— Да как же не знал? Я же участвовал в вашем зачатии.
— А это как?
Алинка как обычно проявляла чрезмерное любопытство, и нет чтоб Оскару замять тему, он с большим удовольствием прокладывал ей тропинку к психологу, ведь сложно было отказать ребенку, который души в нем не чаял.
Оскар задумался, а я задницей чувствовала, что ответ шокирует даже меня.
— Я дул маме в… в сокровищницу до тех пор, пока ее животик не надулся до больших размеров.
— Вот это да-а-а, — протянула Алинка восторженно.
Откинувшись на стену, я втихушку наблюдала за ними, а улыбка сама по себе расползалась на моем лице.
В такие трогательные моменты я забывала обо всем. Время останавливалось, суета прекращалась.
Помнится, четыре с лишним года назад я нашутила себе девочку. Через девять месяцев на свет появилась наша очаровательная малышка. А еще через два года родился Кирилл. И кажется, Оскар не планирует на этом останавливаться. Он решил задуть в мою сокровищницу еще как минимум двоих.
Я, в общем-то, не против. Он непревзойденный отец и замечательный муж. Я безумно люблю его, и купаюсь в его заботе и любви ежедневно. На протяжении всех этих лет.
Вот только “лавочку” на время я была вынуждена прикрыть.
Дети у нас чересчур гиперактивные, за ними двумя нужен глаз да глаз.
Так что подождем, пока они немного подрастут, и тогда можно будет думать о пополнении.
— Ну что, Рад, ты готова? — спрашивал Оскар, держа под мышкой малышню.
— Да, можем выходить.
— Подарок не забудь.
И я побежала в гардеробную, где стоял наш подарок для молодоженов.
Сегодня мой папа женится. Наконец-таки.
Они с Ириной частенько встречались у нас дома, когда папа приезжал в гости к внукам. А позднее папа уже начал наведываться к Ирине.
Так и сошлись два одиночества.
Отец сделал правильный выбор, а спустя год сделал ей предложение. После стольких лет он наконец смог полюбить по-настоящему. Без фальши.
Я очень рада за своего старика…
— Чему ты улыбаешься? — поинтересовался Оскар, сидя за рулем.
— Да так, вспомнила нашу свадьбу.
Зная меня, уже можно догадаться, как прошла наша свадьба.
Разумеется, без происшествий не обошлось.
Будучи на сносях, я буквально затопила водами наш алтарь. Хорошо хоть после обмена кольцами и росписи воды отошли.
Ну просто приспичило мне бракосочетаться с Оскаром в день его рождения. Вот хотела, и всё тут.
Короче, нашей малышке подфартило. Она родилась в день нашей свадьбы и в день рождения своего папки любимого.
— А давай переиграем? — предложил Оскар с серьезным видом и горящими глазами.
— Ты о чем? — изумилась я.
— Ну снова свадьбу сыграем. В день нашей годовщины.
— А так можно? — не знаю, что на меня нашло, но я уже загорелась этой идеей.
Я и в форму как раз пришла. Вернулась в прежний вес, так что платье можно будет купить то, которое понравится мне, а не то, в которое я влезу с мылом.
И отгулять смогу как полагается, а не как в прошлый раз. Когда я подыхала от схваток в родильном отделении, а Оскар тужился вместе со мной, в это время все гости без нас веселились на нашей собственной свадьбе.
— Можно, дорогая. Я могу хоть каждый год на тебе жениться, — с теплотой произнес Оскар, — если ты пожелаешь.
— А давай! — решительно я ответила, махнув рукой.
— Ура! — Девочка радостно хлопала в ладоши, сидя в детском кресле, рядом с Мальчиком, пускающим пузыри.
— Только в брачную ночь даже не смей дуть мне в сокровищницу! Понял, Адамасов? — в шутку я пригрозила любимому пальцем, а он поймал его, поднес мою руку к своим губам и оставил на тыльной стороне ладони поцелуй.
— Буду дуть, Адамасова! Пока ты не лопнешь!
Ну конечно…
А впрочем, что еще можно было ожидать от Тирана Савельевича?
Черт, но я же сдамся…
Поломаюсь и сдамся, потому что бесконечно люблю его…
И потом, у нас получаются такие красивые дети, что грех не произвести на свет еще пару таких же красавчиков…
Да!