— Хватит отвлекать брата от баиньки, — хмыкаю я, заходя в комнату и бросая на Олежку взгляд, в котором читается намёк, что подобные шалости лучше приберечь на потом. Тот тут же прекращает своё занятие, но, не растерявшись, протягивает ко мне руки и угукает, требуя, чтобы я с ним поиграл.
После недолгой возни с мелким я направляюсь в свой временный кабинет, и как раз в этот момент туда заглядывает Лиан.
— Конунг, что случилось в здании Совета? — интересуется турбо-пупс, явно заинтересованный в подробностях.
— Что-что… куча теневых зверюшек захотела поужинать Советом.
— Это мы уже поняли, — машет он своими короткими руками, как будто отгоняет лишние слова. — А как вы выбрались из ловушки?
— Вы же понимаете, что сильные теневые твари сами по себе не появляются, — отвечаю я и перевожу разговор туда, куда мне нужно. — Тут постарался один нам весьма знакомый высший теневик.
— Хитрый он, — Лиан нахмуривается и слегка покачивает головой. — И улики за собой не оставляет. Его просто так не возьмёшь.
— Что ж, понятно, — усмехаюсь я, уже прикидывая варианты. — Это я и хотел услышать.
— Что Организация не будет арестовывать Лорда Тени? — хлопает глазами турбо-пупс. — Злобного мага, кто уже не раз скрытно пытался тебя убить?
— Именно, — подтверждаю с удовлетворённым кивком.
— Но почему? — недоумение у него в голосе почти детское.
— Потому что это значит, что я смогу заняться им лично, — произношу я весело.
Мои альвы как раз тренируются штурмовать его цитадель. Посмотрим, как этот Высший Грандмастер выживет после такого приёма. Правда, нужен будет повод, чтобы Организация не заступилась за своего члена, и желательно такой, чтобы потом ещё и формально всё выглядело безупречно.
Дворец Цезаря на Палатинском холме, Рим
Цезарь сидел в своей личной императорской оружейной и терпеливо ждал, хотя терпение это было из той породы, что вот-вот готово лопнуть. Перед ним на постаменте стоял артефактный футляр под меч. Он уже несколько раз подряд закрывал крышку и снова открывал её, каждый раз вглядываясь внутрь, как ребёнок, проверяющий, появился ли подарок.
— Где же он… Где же? — бормотал Цезарь. — Филинов, имей совесть! Я же отменил поборы! Даже льготы тебе одобрил!
Снова открывает футляр и — оппа! — внутри проявился эфирный меч.
Плюшевый филин, что лежал рядом, никуда не делся, и это был знак, что пропажа клинка не померещилась Императору Рима.
— Мальчишка вернул мой меч! — выдохнул Цезарь, и радость в его голосе была настолько искренней, что гвардейцы у дверей заулыбались.
Он тут же резко обернулся к стоящему чуть в стороне советнику, который явно не ожидал такой вспышки эмоций:
— Отменяйте нахрен все эти льготы! Немедленно! Никаких поблажек этому русскому паршивцу! Я оставлю его без штанов! Заберу у Филиновых все винодельни! И выставите охрану в оружейной— круглосуточно, чтобы они глаз с меча не отводили! Немедленно сюда охрану, я сказал! — рявкнул Цезарь.
Гвардейцы спешно принялись выстраиваться вокруг постамента, занимая позиции, а Цезарь, с выражением глубочайшего удовлетворения, взял меч в руки, покрутил его, словно оценивая, всё ли с ним в порядке, и аккуратно положил обратно в футляр. На этот раз крышку он даже не захлопнул, оставив приоткрытой, чтобы ещё раз полюбоваться находкой.
— Стойте тут! — грозно приказал Цезарь гвардейцам. — Чтобы глаз с клинка не сводили!
Один из стражников, переминаясь с ноги на ногу, нервно бросал взгляды то на Императора, то на постамент. Наконец, собравшись с духом, он выдавил:
— Цезарь… вашего меча нет.
— Что значит «нет»⁈ — голос Императора хлестнул, как удар плетью. Он резко метнул взгляд на футляр — и действительно, там зияла пустота.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — заорал Цезарь, срываясь почти на визг, и вцепился в крышку, судорожно захлопывая и тут же распахивая её снова и снова, будто от этого клинок мог чудом вернуться.
— Ваше Императорское Величество… хм… так что делать с приказом о льготах? — осторожно подал голос советник, стараясь говорить тише и мягче. — Отменяем?
— Не сметь! — рявкнул Цезарь, продолжая свой безумный ритуал с крышкой футляра. — Льготы Филинову оставляем! Более того — доплачиваем! Даем эти… как их?.. Целевые субсидии на развитие стратегической отрасли! Без всяких условий! На его личное усмотрение, в размере четверти полугодового оборота…Пускай даже годового оборота!
Он снова резко открыл футляр — и меч лежал внутри, сияя, как ни в чём не бывало, словно и не исчезал вовсе.
— Всё… всё… — Цезарь шумно вдохнул и выдохнул, как человек, только что чуть не потерявший самого дорогого близкого.
— Вы уверены, Ваше Императорское Величество? — уточняет советник на всякий случай у повелителя, прекрасно зная переменчивое настроение последнего.
— Всё в силе! Переводите Филинову его субсидии! Прямо сейчас!
На этот раз Цезарь схватил клинок, крепко прижал его к груди.
Меч я все-таки вернул Цезарю. Ну пока что. Знаю я этого старика — рано или поздно он снова попробует поиграть с моим терпением. Вот тогда, когда он в очередной раз решит меня испытать, у него исчезнет не только этот клинок, но и вся его драгоценная оружейная коллекция. Обчистим с Ломтиком подчистую, а я уже заранее прикинул, куда и какой артефакт можно будет применить с максимальной пользой.
Когда гомункулы сняли синие крылья, я почувствовал себя свободнее. Не в энергоплане, а просто. Все-таки слишком габаритные они, да и неудобные, если честно.
Выйдя из дома, направляюсь в небольшой садик при усадьбе. Среди аккуратных дорожек и клумб Грандбомж бродит себе как потерянный. Его отмыли и переодели в просторный чистый балахон, но его настроение это несильно улучшило.
— Убей… — снова просит он без надежды.
Совсем не улучшило.
— Слушай, кровяной, — вздыхаю я. — А что случилось-то? Чего тебе не живется-то?
Он не отвечает. Лишь ещё сильнее сутулится, втягивает голову в плечи и, опустив взгляд в землю, плетётся дальше между клумбами. Видимо, сама причина для него настолько тяжела, что рассказать о ней страшнее, чем шагнуть навстречу концу. Впрочем, смерть он как раз жаждет.
В этот момент в голове звучит знакомая мысленная связка — дуэт «Алиса–Василиса». На линии именно Алиса. Сегодня очередь брюнетки носить кольцо из мидасия.
— Господин, Рим издал приказы о льготах и субсидиях, — восхищённо сообщает она. — Не представляю, как вы этого добились, но это настоящий прорыв!
— Значит, наше римское направление теперь выйдет в гигантскую прибыль, — спокойно отмечаю я. — Что ж, будет куда направить эти средства.
— Конечно! — с воодушевлением подтверждает она. — Господин, у вас настоящий талант к переговорам!
Скорее уж к шантажу и изощрённому газлайтингу… но спорить не стану. Пусть красивая управляющая продолжает хранить о моих «деловых качествах» приятное впечатление.
Честно говоря, мне уже изрядно поднадоело торчать в Херувимии, но несколько дел всё-таки надо довести до конца. И вот сейчас я направляюсь прямиком в усадьбу Небесного Дома. В компанию беру только Великогорыча — Булграмм, похоже, совсем застоялся дома и заскучал без приключений.
Правда, новый лорд встречать нас не пожелал: едва мы подъехали, из-за ворот выскочил гвардеец и заявил, что хозяина нет. Более того, нас даже не пустили на территорию — оставили прямо у ворот, как непрошеных гостей.
— Конунг! Они тебя не уважают! — возмутился Булграмм, уже потянувшись к топору. — Позволь, я научу этих крылатых, что такое манеры!
— Обожди, Великогорыч, — останавливаю я его и обращаюсь к гвардейцу, выглядывающему из-за створки:
— Передайте отсутствующему лорду Гибибибелю, — говорю спокойно, — что мне очень жаль, что нам не удалось встретиться. Я хотел обсудить с ним ракхасов, которых он перенёс в Херувимию. Но раз у него нет времени решать такие вопросы, я передам всё это Совету.
— Э-э… хорошо, — явно растерянно отвечает гвардеец. — Я передам, как только милорд вернётся.
— Передайте сейчас, — улыбаюсь я, не сводя с него взгляда. — Уверен, даже его отсутствие не помешает ему серьёзно отнестись к такой новости.
Гвардеец хмурится, но всё же уходит за ворота.
Проходит всего пару минут — и створки начинают открываться. Никто не выходит нас встречать, но сами открытые ворота говорят лучше любых приглашений.
— Чую, конунг, после такой угрозы нас могут встретить не пирогами, а сталью, — бурчит Булграмм.
— Держи топор крепче, Великогорыч, — киваю с лёгкой усмешкой. — Пироги тоже не отменяются — с мясом.
Карета неспешно катится вперёд, въезжая на территорию Небесного Дома.
Глава 15
Резиденция Организации в Херувимии (временная штаб-квартира рода Вещих-Филиновых), Сторожевой город
Лакомка находилась в саду, любуясь местными цветами и тщательно изучая их с помощью Техники Друидского касания. К ней подошёл Бер, нахмурился и без обиняков сказал:
— Кузина, объясни мне, почему Данила позволяет этому Грандбомжу свободно разгуливать по территории усадьбы? Он ведь уже нападал на Данилу, и, между прочим, он суицидник! Постоянно просил Данилу его прикончить!
И как нарочно, в этот самый момент Грандбомж брёл по аллеям неподалёку, ссутулившись, опустив голову и тяжело переставляя ноги, будто каждое движение давалось ему через силу.
Лакомка перекинула косу светлых волос через плечо, и не отвлеклась от цветов, лишь слегка повернула голову в сторону Бера и спокойно ответила:
— За господином Грандбомжом приглядывает Змейка.
Бер закрутил головой:
— Да? Где?
— Она всё видит, всё слышит, и если что-то пойдёт не так, она отреагирует первой.
Бер махнул рукой, недовольно хмыкнув:
— Приглядывает? Ты вообще видела на что он способен? Да если этот монстр решит что-то выкинуть никакая Горгона не остановит его.
— Мелиндо остановит, — спокойно возразила Лакомка. — Он сейчас находится неподалёку, и стоит Змейке дать ему сигнал, как он мгновенно телепортируется прямо сюда. К тому же, господину Грандбомжу закрыт доступ в восточное крыло, там, где дети. А усадьбу охраняют не только наши тавры, но и Организация.