Чтоб здесь живой за мною шел вослед.»
85. Вмиг сокрушил он в дерзком гнев бесплодный,[471]
Так, что багор он уронил к ногам,
Вскричав к другим: «Пусть он идет свободно!»
88. Тогда мой вождь: «О ты, который там,
Припав к скале, укрылся от насилий,
Иди теперь без трепета к врагам.»
91. Я поспешил туда, где был Виргилий;
А дьяволы все бросились вперед,
Как будто бы свой договор забыли.
94. Так (видел я) был устрашен народ,
Когда с условьем выйдя из Капроны,
Толпу врагов он встретил у ворот.[472]
97. К вождю прижавшись, ждал я обороны
И не сводил очей с их страшных харь,
Где мог читать всю злость их без препоны.
100. Тогда один, поднявши свой косарь,
Сказал другим: «Ножем его… хотите ль?».
Другие: «Ладно! по спине ударь!»
103. Но бес, с которым говорил учитель,
Туда поспешно обратясь, сказал:
«Стой, Кутерьма! стой, дерзкий возмутитель!»
106. И нам потом: «Здесь по уступам скал
Вам нет дороги: в страшном том провале
Весь раздробленный свод шестой упал.
109. Но если вы идти хотите дале, —
Чрез этот грот ступайте в мрачный ад:
Вблизи есть путь такой же, как вначале.
112. Уж тысяча и двести шестьдесят
Шесть лет, поздней сего двумя часами,
Вчера свершилось, как здесь рухнул скат.[473]
115. Отряд моих туда пошлю я с вами
Взглянуть: не всплыл ли кто там над смолой?
Идите с ними смелыми стопами.
118. Марш, Криволет, Давило и Борзой!»
Он крикнул, ада огласив вертепы:
«Веди их, Черт с курчавой бородой!
121. Марш, марш, Драконье-Жало, Вихрь-Свирепый
И Вепрь-Клыкан и Душелов, злой дух,
И Адский-Сыч и Красный-Черт нелепый![474]
124. Кругом обшарьте пруд; а этих двух
Оберегайте до моста другого,
Что, уцелев, идет чрез этот круг.» —
127. «О ужас! вождь мой, что я вижу снова?
О, поспешим без спутников одни!
Коль знаешь путь, к чему вождя иного?
130. Когда ты мудр, как был ты искони;
То как не зришь, что зубы их скрежещут,
И что бровями нам грозят они?»
133. А вождь: «Не бойся! пусть глаза их блещут;
Пусть, как хотят, скрежещут их клыки:
От их угроз лишь грешники трепещут.»
136. Плотиной, влево, двинулись полки;
Но прежде все, взглянув на воеводу,
Вмиг стиснули зубами языки,[475] —
139…………………………………………………
Песнь XXII
Содержание. Поэты идут по окраине рва в сопровождении демонов, которых характер, сообразно с их именами, развит в этой песни драматически. С появлением беса Курчавой-Бороды (которому не без умысла придана почтенная наружность), грешники выплывшие было к берегу, чтоб освежиться, с ужасом подаются назад. Но один из них предупрежден Душеловом: бес зацепил его крюком и вытаскивает на берег; Красный-Черт хочет содрать с него кожу. По желанию Данта Виргилий спрашивает грешника: кто он? и узнает, что это любимец наваррского короля Тебальда. Пока, они разговаривают, Вепрь-Клыкан рвет грешника зубом; но Курчавая-Борода, зацепив тень крюком, останавливает товарищей, грешник продолжает рассказывать о других собратьях Сардинцах; между тем Вихрь-Свирепый отрывает, у него от плеча кусок мяса, а Драконье-Жало метит в ногу; однако ж начальник опять их удерживает. Грешник продолжает прерванный рассказ; но вдруг останавливается, увидев сверкание глаз Адского-Сыча, злобу которого едва может обуздать сам Курчавая-Борода. Тут грешная душа вызывается призвать на свое место нескольких Ломбардцев и Тосканцев с условием, чтобы Злые-Лапы наперед спрятались за скалою. Борзой подозревает хитрость; но Давило уговаривает товарищей удалиться. Они прячутся. Тогда Наваррец, прыгнув с берега, скрывается в смоле. Давило летит за ним; но, не догнав, возвращается; в досаде Криволет бросается на Давилу; они дерутся и оба падают в смолу. Четыре беса, посланные к ним на помощь, тащат их из смолы баграми. Между тем поэты, воспользовавшись тревогою, удаляются.
1. Видал и я; как всадники рядами
Идут на смотр и рубятся с врагом,
И как порой бегут перед врагами;
4. Наездников видал в краю твоем,
Ареццо; видел их набег удалый,[476]
В турнирах битвы, бег коня с конем,
7. Когда рога, колокола, кимвалы,[477]
Иль с крепостей дадут на бой сигнал,[478] —
Видал чужих и наших войск сигналы.
10. Но, думаю, никто не подавал
Таких сигналов пешим, или конным,
Иль морякам при виде звезд и скал.[479] —
13. С десятком бесов шли мы к осужденным:
Ужасный строй! но – в церкви со святым,
В гостинице с обжорой беззаконным.[480]
16. Я взор склонил к пучинам смоляным,
Желая знать устройство сей долины
И кто казнен под кипятком густым.
19. Как морякам изгибом спин дельфины
Дают намек, что время уж спасать
Их корабли от бури средь пучины:[481]
22. Так иногда, чтоб злую боль унять,
Мелькнет спина того, другого духа
И вдруг исчезнет молнией опять.
25. И как лягушки, скрыв с ногами брюхо
В воде канавы, по краям сидят,
Просунув морды на песок, где сухо:
28. Так грешники со всех сторон глядят;
Но адского при вид караула
Все подаются с ужасом назад.
31. Одна лишь тень – о страх! – не ускользнула,
Как иногда лягушка, всех смелей,
Сидит, когда другая уж спрыгнула.
34. И Душелов, подкравшись ближе к ней,
Крюк замотал в кудрях ее смолистых
И вытащил как выдру из зыбей.[482]
37. Уже я знал все имена нечистых,
Заметив их при выбор, когда
Их строи пошел к смоле с брегов скалистых,
40. «Эй, Красный-Черт! скорей, скорей сюда!
Сдери когтями кожу с плеч безбожной!»
Воскликнула проклятая орда.
43. А я: «О вождь! разведай, если можно,
Кто сей несчастный здесь себя сгубил,
Врагам попавшись так неосторожно?»
46. Став близ него, учитель мой спросил:
«Где ты рожден?» – А он в ответ: «В Наварре:
Там при одном сеньоре я служил.
49. Отец же мой сгубил себя в пожар
Слепых страстей и разорил весь дом —
Известный мот! Потом при государе
52. Тебальде Добром я служил рабом.
Тогда-то я предался гнусной страсти,
В чем мы отчет под варом отдаем.»
55. Тут Вепрь-Клыкан – а у него из пасти,[483]
Как у свиньи, торчали по бокам
Клыки – одним стад рвать его на части.
58. Попал мышонок в лапы злым котам!
Но их капрал, обняв его руками,
Им крикнул: «Прочь, пока натешусь им!»
61. И, устремясь к учителю глазами:
«Спроси еще» сказал; «но поспеши:
Не то его мы разорвем баграми.»
64. Тогда мой вождь: «И так нам опиши,
Кто из Латинов здесь покрыт смолою?[484]»
А он: «Сейчас ушел я от души
67. Того, кто жил в соседстве с их страною.
О, если б с ним я скрылся в кипяток,
Не слышал бы когтей их за спиною![485]»
70. Тут Вихрь-Свирепый крикнул: «Кончен срок!»
И, крюк ему всадив в плечо, помчался,
Рванул и вырвал из него кусок.
73. Драконье-Жало тоже уж подкрался[486]
Ужалить ногу; но десятник их
Кругом, кругом злым оком озирался.
76. Тогда мой вождь – едва их гнев притих —
Спросил того, что с ужасом во взоре
Еще смотрел на кровь из ран своих:
79. «Кто ж этот дух, с кем ты расстался вскоре…
Не в добрый час покинул страшный пруд?» —
«То был Гомита,» отвечал он в горе,[487]
82. «Монах галлурский, всякой лжи сосуд:
Над пленными быв стражем у владыки,
Он честь себе снискал от них за труд.
85» Он их пускал за деньги без улики,
Как говорит, и в каждом ремесле