У него пересохло во рту.
— Ты уверен?
Джефф допил свою рюмку и с надеждой посмотрел на две-три унции, оставшиеся в бутылке.
— Уверен в чем, парень?
— Это все члены команды, подписавшие контракт при наборе экипажа «Титова»?
— Конечно, я уверен в этом, черт возьми. И ни одного проклятого шотландца среди них, черт возьми.
В отчаянии Род вылил ему остатки коньяка.
— Больше не могу, — объяснил он. — С меня хватит.
— Когда я набираюсь, не могу отказать себе в лишней рюмочке, — лукаво сказал Джефф. Он тут же опрокинул ее, как будто Род мог передумать и потребовать свою половину.
Род решил незаметно продолжить разговор.
— Ты хочешь сказать, что в экипаже нет никого, скажем, с фамилией Пешкопи?
Фергюсон посмотрел на него, как в тумане.
— Фешкопти? Что это за имя?
— Пешкопи, — сказал Род. — Думаю, что это албанское имя, или что-то в этом роде.
— Никогда не слышал о нем, — сказал пьяный инженер, поднимаясь на ноги и покачиваясь.
Выпивка закончилась, и он хотел уже идти.
— Никогда не слышал такого имени. Конечно… на «Титове» таких нет.
Род Бок долго еще смотрел на двери, после прощальных слов благодарности.
Он повернулся к конторке, нашел сообщение, которое он получил… когда? Не раньше недели назад. Вообще говоря, он должен был уничтожить его, когда принял имя Роджера Бока. Почему-то он так и не сделал этого.
Он прочел телеграмму еще раз.
ПОСЛЕДНИЙ УЦЕЛЕВШИЙ ПЕШКОПИ САДИТСЯ НА ЮРТ К/К ТИТОВ ДЛЯ ПОЛЕТА НА НОВУЮ АРИЗОНУ ПОМЕШАТЬ СТАРТУ НОВЫЙ АЛЬБУКЕРК ЧЕТВЕРГ
Но как он окончательно убедился сегодня ночью на борту «Титова» Пешкопи не было. Просто не было. На минуту им завладела мысль, которая успокоила его. Может один из трусов, там в автобаре, который в последнюю минуту испугался вступить на борт корабля и столкнуться с опасностями космоса.
Мог ли Пешкопи быть среди этих людей?
Нет, законы вероятности были против.
Потом другая мысль осенила его. В поспешном сообщении не указывался пол жертвы. Пешкопи на борту «Титова» мог быть женщиной. В случае, если она была замужней, фамилия могла быть другой.
В этот момент в дверь снова постучали.
Это был Курро Зорилла, латиноамериканец, член правления компании Новая Аризона. Мощные плечи, толстый живот, короткие ноги и длинные руки были по мнению Рода Бока рудиментами.
Ничего не выражающий взгляд его охватил пустую бутылку и два стакана.
— А я-то думал, где эта пьянь опять нализалась, — прогремел он. — Ты пытался что-нибудь выпытать у него?
Род Бок посмотрел на гостя. Он также выпил изрядное количество коньяка и должен был следить за своими словами, когда начнется разговор. Приход Зориллы был загадкой. Бок ничего не ответил.
Зорилла сел на стул, который только что освободил Фергюсон. Из бокового кармана он достал длинную сигару, откусил конец своими красивыми белыми зубами и выплюнул его на пол — скорее бессознательно, чем с умыслом.
Наконец Род спросил:
— Чем могу быть полезен, гражданин?
Зорилла выдыхал дым и созерцал своего хозяина.
— Я слышал, что вы убили этого свихнувшегося колониста в спальне. Вначале я не заметил, что вы способны на это, но теперь вижу, что вы можете… Бок.
— Это был несчастный случай, — тихо сказал Род.
Зорилла снова затянулся, следя за тем, чтобы не погасла сигара.
— Может быть, — прогремел он. — Итак, восемь голосов из десяти имеются на борту «Титова»… Бок. Мэтью Хант находится на Земле. Эти восемь голосов контролируют экспедицию.
Это ничего не означало. Пока. Род Бок присел на край койки, скрестил ноги и стал осторожно ждать.
Зорилла продолжал:
— Из этих восьми капитан Глюк полностью контролирует один голос, свой, и рассчитывает взять под контроль второй. Тот, который делят его пять старших офицеров. Остальные из нас: я, Дарлин, Фодор, Патер Вильям контролируют по одному голосу.
Род сказал просто так:
— Еще Катерина Бергман. Она имеет один голос.
Латиноамериканец вынул сигару изо рта и покачал головой.
— Две тысячи колонистов контролируют ее голос. Они будут колебаться в зависимости от того, что им будет выгодно.
— Поэтому? — сказал Род.
— Поэтому, когда мы приземлимся и надо будет принимать важные решения, такие, как заключение соглашений по нефти или минералам, я хотел бы располагать большим количеством голосов.
Все прояснилось. Начали появляться группировки. Род думал, к кому примкнет Лесли Дарлин. Если кому-либо удастся получить пять голосов, другие будут вытеснены.
— Итак, — сказал Род, кивая, — вы хотите получить возможность пользоваться моим голосом.
Зорилла бессмысленно посмотрел на конец сигары и отрицательно покачал головой:
— Я хочу пользоваться голосом Роджера Бока, — прогремел он.
Род посмотрел на него, как будто не понимая о чем речь.
Зорилла полез в карман и достал бумажник. Он порылся в нем тупыми пальцами и, наконец, выудил то, что хотел. Он поднял его так, чтобы хозяин мог увидеть его, но не схватить.
— Насколько я знаю, — прогремел Зорилла, — существует лишь одно фото Роджера Бока на борту «Титова».
Теперь Род узнал его. Оно было в большом конверте с бумагами среди багажа Бока в первый день полета. Это фото было очевидно необходимо для свидетельства о прохождении карантина. Он проклинал себя за то, что не выбросил его в мусорный бачок.
— Так это вы обыскивали мою комнату?
Зорилла с трудом кивнул и положил бумажник в карман.
— Видите ли, я встретился с молодым Боком, сентиментальным сопляком, в баре клуба Далекие Горизонты накануне старта. Он хотел сыграть в карты со смехотворно большой ставкой. Во всяком случае я знал, что вы не настоящий Бок, когда вы были представлены в гостиной. Но мне были нужны доказательства. — Он похлопал себя по карману. — Это доказательство.
— И, — сказал Род безучастно.
— И с этого момента вы будете голосовать так же, как и я. Мне наплевать, почему вы выдаете себя за Бока и, что вы будете с этого иметь. Но пока вы носите это имя, вы — мой человек. Ясно?
Глава V
Следующие сорок восемь часов Род Бок оставался знаменитостью в офицерском отделении. По природе своей застенчивый, до этого события он не мог оказывать влияние на своих компаньонов: болтливого Лесли Дарлина, привлекательную Кати Бергман, зловещего Курро Зориллу и господствующего капитана Бруно Глюка.
Теперь же главный инженер Тор Кайвокату, второй офицер Рой Макдональд и второй инженер Мануэль Санчес пожелали познакомиться с ним. Казалось, у них такой же характер, что и у капитана. Высокомерие и превосходство над штатским составом экипажа корабля преобладали. Это подтверждало слова Фергюсона о том, что никто из них не служил раньше в торговом флоте.
Как только он остался наедине с Лесли Дарлином, этот любитель «жареного» уныло посмотрел на него и сказал с пренебрежением:
— Итак, мы имеем героя среди нас.
Род запротестовал:
— Едва ли. Этого беднягу нельзя было пускать на борт корабля. Переговоры были напряженными. Вдруг он не выдержал и бросился к капитану. В пылу драки я, наверное, нанес ему смертельный удар. Мне жаль, конечно. Никакой я не герой.
Лесли пренебрежительно сказал:
— Мой дорогой Род, поиски героев — это примитивное занятие, даже если ты герой. Тебя не оставят в покое. Люди любят находить их. Они служат их целям. Не спрашивай каким.
Род пожал плечами и, желая уйти от этой темы, пошутил:
— Ты так и хочешь сбросить их с пьедестала. Почему бы просто не подшутить над ними?
Как фатоватый гедонист он закрыл рукой лицо, словно испугавшись невежества собеседника.
— За этим может последовать трагедия, — настаивал он. — Ты когда-нибудь слышал о писателе Хемингуэе?
Род ответил:
— Начало двадцатого столетия. Писал о быках, не правда ли?
— Иногда, — сухо сказал Лесли. — Однако, я имел в виду время, когда он писал о генералах. Человек, видевший войну своими глазами, он был невысокого мнения о трех героях второй мировой войны: генералах Пэтэне, Монтгомери и Эйзенхауэре. Он считал их посредственными военачальниками и писал об этом. Но таких вещей просто нельзя говорить, поэтому эта книга стала вершиной его карьеры. В действительности же она настолько отравила ему жизнь, что больше он никогда не писал так искренне. Потом он был удостоен высшей литературной награды за вещь, примечательную тем, что он никому не наступил на любимый мозоль.
Род почти не слышал речитатива Лесли. Он продолжал думать о человеке, которого убил. Он не мог забыть его.
— Пионер космоса, открывавший неизведанное. Он мог оказаться одним из великих первооткрывателей Новой Аризоны. Он мог стать новым Фремонтом, новым Кастером или просто Буффало Биллом. Но вместо этого он мертв.
Лесли задумчиво посмотрел на него и потом, видимо, решил смягчиться. Он сказал:
— Дорогой Род, ты выбираешь неудачные примеры. Тебе просто надо оставить романтические идеи о пионерах и первопроходцах. Немногие из первопроходцев Америки остаются великими при ближайшем рассмотрении. Наверное это справедливо и для других пионеров. Фремонт, открывший Великий Путь через Скалистые Горы к Западному побережью, воспользовался услугами старого горца Кита Карсона, знавшего о нем уже много лет назад. Буффало Билл Коди был на одну десятую первооткрывателем, а на девять десятых проводником и вымыслом корреспондента. Кастер, великий воин-индеец? Его великая победа была просто коварным нападением на мирное селение Чейенну среди зимы, когда превосходящие числом воины сожгли хижины, убили женщин и детей, а затем отступили в горы. Чем он знаменит, так это самым ослиным поражением в истории.
Это был любимый конек Лесли Дарлина и сейчас он развернулся вовсю.
— Фарс воинов-индейцев достиг своего апогея в самом конце, когда Иероним со своими апачами отправился в рейд на юго-восток в конце девятнадцатого столетия. Его отряд полуголых дикарей, вооруженных винтовками, насчитывал сотню или около того, включая нескольких женщин-работниц. Остальные апачи сидели в резервациях, где еда была получше. Ему противостояли тысячи, а может десятки тысяч солдат-профессионалов, в основном кавалеристов, вооруженных по последнему слову техники, включая пулеметы Гатлинга.