— То есть как? — не понял Сойк.
— Куда же они могли исчезнуть? — удивился Грехем.
— Вот и я спрашиваю: куда? — холодно сказал Хэксли.
— Это вы нас спрашиваете? — протестующе воскликнул Ленгли.
— Кроме меня, — продолжал Хэксли все тем же ледяным тоном, — а кабинет Девидса мог зайти только кто-то из вас, из вас четверых.
— Вы хотите сказать? — возмутился Ленгли. — В таком случае я ухожу.
— И я, — поддержал его Сойк.
— Не торопитесь, — мрачно произнес Хэксли. — Все равно вы отсюда не выйдете. Все двери заперты.
— Вот как? — изумился Сойк.
— Однако… Вы не имеете права! — начал было Грехем, резким движением сдернув очки, что означало у него высшую степень возбуждения.
Но Хэксли довольно бесцеремонно прервал его:
— Мне кажется, молодые люди, вы не совсем ясно представляете серьезность положения. Совершена кража, да, да — кража, будем называть вещи своими именами. Похищен ценнейший документ, который, вы это знаете не хуже меня, дороже золота. И это мог сделать, — Хэксли запрокинул голову и уставился куда-то в пространство. — Это мог сделать… только один из вас.
— Тогда уж — один из нас, — поправил Сойк. — Вы тоже были в кабинете у Девидса, шеф, и, кстати, первый обнаружили, что он умер.
Хэксли натянуто улыбнулся.
— Я надеюсь, вы понимаете, что подобное предположение — просто нелепо. Зачем я стану похищать документы, которые и без того мне принадлежат. Ведь все вы работаете на меня. Не так ли?
В кабинете наступила тягостная тишина.
— Так вот, — жестко сказал Хэксли. — Листки должны быть возвращены. И пока это не будет сделано, никто из вас отсюда не выйдет.
— Боюсь, шеф, все это вам дороже обойдется, — съязвил Сойк. — Придется кормить нас до самой старости.
— Не волнуйтесь, Сойк, — спокойно возразил Хэксли. — Так долго это не протянется. Если до утра понедельника бумаги не будут возвращены, мне придется сообщить обо всем полиции.
— Неужели вы нас всерьез подозреваете? — удивился Сойк.
— Я не верю в привидения, Сойк, — резко возразил Хэксли. — И не вижу, как бы вы смогли передо мной оправдаться. Разве что принесли бы мне свое собственное решение. Тогда бы я поверил, что вам незачем было… похищать его у Девидса. Но боюсь, что это невозможно. Подумайте над тем, что я сказал… А пока желаю вам приятно провести воскресенье… И не беспокойтесь, я сообщу все, что нужно, вашим женам.
НАПРЯЖЕННЫЙ РАЗГОВОР
— Нет, как вам это нравится? — воскликнул Ленгли, когда за Хэксли захлопнулась дверь. — Этот старый хрыч всерьез нас подозревает.
— Ноги моей здесь больше не будет, — сказал Сойк.
— Но кто другой станет нам столько платить? — робко возразил Сигрен.
— Пусть подавится своими кларками, — разгорячился Ленгли. — Я продал ему только свой мозг, а вовсе не право на оскорбления.
— Легко тебе говорить, — грустно заметил Сигрен, — ты человек вольный, а у меня семья.
— Мне кажется, — подал голос Грехем, — каждый из нас вправе распоряжаться собой сам.
— К тому же я вовсе не хочу страдать из-за кого-то, — добавил Сигрен.
— Что ты хочешь этим сказать? — резко повернулся к нему Ленгли.
Сигрен пожал плечами.
— Но ведь и в самом деле в кабинет Девидса, кроме нас четверых, войти никто не мог.
— На что это ты намекаешь? — возмущенно спросил Ленгли, угрожающе наступая на Сигрена. — Да за такие слова тебе следовало бы просто набить рожу. Скажи спасибо, что ты отец троих детей.
— Подождите ссориться, — примирительно сказал Сойк, — кажется, мы и в самом деле влипли в пренеприятную историю. Надо спокойно во всем разобраться.
— Как же ты думаешь это сделать? — скептически осведомился Ленгли.
— Нас всего четверо, — вмешался Грехом. — И разве мы первый день знаем друг друга? Мы должны постараться общими усилиями восстановить все события сегодняшнего дня.
— Он прав, — сказал Сойк. — Пусть каждый вспомнит все, что произошло с ним сегодня.
— Хорошо, — зловеще произнес Сигрен из своего угла, куда его загнал Ленгли. — Я не хотел вмешиваться в это дело. Не хотел… Но раз ты сам пожелал…
— Ну… Что же ты замолчал? — все еще с угрозой осведомился Ленгли. — Говори!
Сигрен весь сжался и, уставившись куда-то в пол, тихо произнес:
— Зачем ты сказал, что не заходил к Девидсу, Сойк?
— Но я действительно к нему не заходил, — передернул плечами Сойк.
— Не знаю, зачем это тебе понадобилось? — все так же тихо произнес Сигрен, продолжая упорно рассматривать носки своих туфель. — Но я сам видел, как ты выходил из его кабинета.
Ленгли присвистнул:
— Вот как? Любопытно.
Теперь все трое смотрели на Сойка.
— Да что вы так на меня уставились? — огрызнулся Сойк. — Ну хорошо, хорошо. Я действительно заходил к Девидсу. А почему не сказал? Почувствовал — наш шеф что-то затевает. Не хотел впутываться…
— Ты что-то крутишь, Сойк, — прищурился Ленгли. — Ох, что-то ты крутишь. Хитришь, как всегда?
— Зачем же мне хитрить? — Сойк обвел всех насмешливым взглядом. — Мне-то нечего опасаться. Я ведь заходил к Девидсу сразу после того, как оттуда вышел Хэксли. Как раз в тот самый момент, когда, по его словам, он пошел к себе в кабинет звонить по телефону. Значит, все вы были там уже после меня. Не правда ли, Сигрен?
Сигрен промолчал. Он окончательно сник.
— Вот так, — у Сойка был вид победителя. — А расчеты, естественно, мог забрать у Девидса только тот, кто заходил последним. Когда Девидс был уже мертв. Так кто же из вас был у него последним? А? Может быть, ты, Сигрен?
— Нет. Нет… нет, — от волнения Сигрен начал заикаться. — О-о-он б-был жив…
— А чем ты можешь это доказать? — спросил Ленгли.
Сигрен молча опустил голову.
— Неужели ты решился на такое дело, Сигрен? — Удивленно произнес Грехем.
— Нет! — с ужасом выкрикнул Сигрен. — Это не я.
— А доказательства? — повторил Ленгли.
Неожиданно на помощь Сигрену пришел Сойк.
— А почему, собственно, Сигрен должен убеждать нас в том, что не он взял расчеты? У нас здесь пока еще не суд и никто ни в чем не обязан оправдываться. Мы просто хотим выяснить, кто заходил к Девидсу последним.
— Мне кажется, Сойк прав, — заметил Грехем. — И вообще мы делаем что-то не то. Мы не должны подозревать друг друга…
— Сойк, ты помнишь, я сегодня показывал тебе уравнение с дельта-оператором? — вдруг как-то невпопад спросил Сигрен.
— Да, было дело, — подтвердил Сойк.
— Вот с этим-то уравнением я и ходил к Девидсу. И он мне кое-что посоветовал. Смотрите, здесь его пометки.
Сигрен протянул листок, исписанный формулами. Ленгли, стоявший ближе всех к Сигрену, взял листок и стал внимательно его рассматривать.
— Да, это рука Девидса, — подтвердил он наконец. — Точно.
— Значит, Сигрен видел Девидса живым, — резюмировал Сойк.
— Ничего это не значит, — возразил Ленгли. — Твоя бумажка, Сигрен, с пометками Девидса еще ни о чем не говорит.
— Ну, знаешь! — вспыхнул Сигрен. — Что же, он мертвый что ли писал?
— Писал-то он не мертвый. Но потом вполне мог умереть, пока ты еще не успел выйти из кабинета.
— Значит, я бросил его мертвого и никому ничего не сказал?
— Не знаю. Я ведь ничего не утверждаю, а только исследую, так сказать, возможные теоретические варианты.
— Неужели ты всерьез думаешь, Ленгли, — печально спросил Сигрен, — что я мог… это сделать? Бог бы меня наказал.
— А, ну да, — с насмешливой улыбкой протянул Грехем, — об этом я совсем забыл.
— В самом деле, что ты к нему привязался, Ленгли, — вмешался Сойк. — Мы прошли только половину пути. Остаетесь еще ты и Грехем. Кто же из вас был последним?
Некоторое время все молчали, потом Грехем нехотя сказал:
— Мы заходили к Девидсу… вместе.
— Как, вдвоем? — удивился Сойк.
— Да.
— Что же ты раньше не сказал?
— Я не знал, что это понадобится. Не знал, что мы были там после всех.
— Любопытно получается, — Сойк прошелся взад и вперед по комнате, присел к столу. — Выходит — последних не было. Все видели Девидса живым. Странно. Ты что-то хочешь сказать, Грехем?
— Ну, уж если, — выдавил из себя Грехем. — Ну, хорошо, будем играть в открытую. Мы действительно заходили к Девидсу вдвоем. Но я пробыл там недолго, не больше пяти минут. Затем я ушел, а Ленгли остался. Ты уж извини меня, Ленгли.
Ленгли насупился, но промолчал.
— Зачем же ты старался всех убедить, что последним был я? — с упреком спросил Сигрен. — Ты-то знал, что это не так.
— Я и сейчас этого не знаю, — зло сказал Ленгли. — Да, я оставался у Девидса после того, как Грехем ушел. Но это еще ровным счетом ничего не значит.
— То есть как? — не понял Сигрен.
— А так… Мы исходим из неправильной предпосылки, будто каждый из нас мог заходить к Девидсу только один-единственный раз. Пусть я и в самом деле был четвертым. Но ведь мог быть и пятый, и шестой, и седьмой.
— А ведь верно, — согласился Грехем, — мы должны искать не четвертого, а последнего.
— Совершенно справедливо, — поддержал его Ленгли. — Иначе мы вообще ничего не выясним.
— Может кто-нибудь предложить способ, как обнаружить этого «последнего»? — вызывающе спросил Сойк.
— Я могу, — тихо сказал Сигрен. — Скажите… я ни на кого не указываю, но если бы какой-то человек взял у мертвого Девидса документы, стал бы он признаваться, что заходил к нему? Я спрашиваю вас.
— М-да, — протянул Ленгли, глядя на Сойка. — Кажется, только один ты, Сойк, пытался скрыть, что видел Девидса.
Сойк поежился.
— Не думал, что придется обучать вас формальной логике. Согласен, человек, укравший документы, пожалуй, не стал бы заявлять во всеуслышание, что видел Девидса. Но из этого вовсе не следует, что верно и обратное. Тот, кто скрыл свое посещение Девидса, не обязательно должен быть вором.
— Не обязательно, — согласился Грехем. — И вообще, друзья, все это мне очень не нравится. Жаль, что Хэксли так легко удалось посеять между нами недоверие.