То были хорошие новости, но Волкова интересовало главное, и он сразу оживился:
— Серебро! Серебро господа с собой увезли?
— Нет, — покачал головой пленный, чем сильно порадовал генерала. — серебро в доме старосты в Мемминге осталось.
В общем-то, это было как раз то, что хотел слышать, о чём хотел знать Волков. От этого у него даже настроение улучшилось и появилась живость, которая пропала после тяжкого дня и неспокойной ночи. Он, словно гончая, почуявшая кабана, хотел уже начать выспрашивать, как подойти к деревне, чтобы остаться неприметным, но побитый ему сообщил:
— Господа с собой только золото увезли да украшения.
«Жаль, конечно», — и барон решил пойти за серебром — за ним бежать не нужно. Тем не менее он уточнил:
— А не своруют ли то серебро?
И тут пленный едва не рассмеялся:
— Да кто же осмелится в ущелье Тельвис у господ воровать? Нет, — он покачал головой. — Они за одну уворованную свечку со служанки кожу сняли, причём она была жива до самого конца, пока её шкуру от ног не соскоблили. Палачи у господ лучшие. Так что всё то серебро горцев дождётся.
— Горцев? — удивился Брюнхвальд. Он поглядел на генерала.
— Да, колдуны позвали горцев в помощь против нас, — сообщил ему генерал. — Но сколько их будет, мне неизвестно. И думаю, что пара дней, пока они подойдут, у нас ещё есть, — он взглянул на пленного. — Есть у нас пара дней до прихода горцев, что скажешь?
— Не знаю я, господин, кто знает, как они соберутся, но идти им сюда пешком два дня точно.
— Ну, собираются они неспешно, — прикинул Брюнхвальд, — пока эти дикари оповестят друг друга, пока со своих гор слезут, пока собьются в кучу, мы уже давно внизу, в Цильской долине будем. Тем более что дорога всё вниз пойдёт, и с пушками у нас хлопот не будет.
«Да, дорога вниз… До Циля быстро дойдём».
С этим Волков был согласен, вот только… Он встаёт, подходит к пленному, пристально смотрит на него и спрашивает:
— А ты, ублюдок, наверное, пожить ещё желаешь?
— Так это… — отвечает тот не очень-то весело, — … оно пожил бы ещё малость какую.
— Ну так поживёшь, я тебя отпущу, — вдруг говорит генерал.
Избитый поднимает на барона глаза. И сразу интересуется:
— Если что?
— Если поможешь мне, — отвечает ему генерал.
— А что надо-то? — в пленном постепенно оживает надежда. — Вы уж скажите, господин.
Но Волков не спешит, он какое-то время смотрит на пленного, причём ни один из присутствующих офицеров также не издаёт ни звука, и лишь барон продолжает:
— Ты сказал, что дорога в Мемминг всего одна.
— Большая одна, а сколько там троп в горы ведёт, так я того не ведаю, я же не местный.
— А дозор перед деревней выставлен?
— Выставлен. Как зашли мы в деревню, так Новотны распорядился секрет на пригорке, на въезде перед деревней поставить, — вспоминал пленный. — С того пригорка всю дорогу видно.
— А скрытно к тому секрету подойти можно? — интересуется генерал.
— Не знаю, господин, я тот секрет только издали видал, знаю, где он, и всё, а как к нему подойти… — пленный качает головой.
— Сколько людей в секрете?
— Двое.
— На ночь четверо будет, — предположил Дорфус.
И Волков, согласившись с ним кивком головы, продолжил:
— Лошадь при секрете есть?
— Есть, была, — отвечал пленный.
— А дом старосты где, каков он?
— Первый дом в деревне, в самом низу. Самый большой и с забором. На въезде стоит, — рассказывал солдат колдунов. — Увидите его — так не пропустите.
— А как тебя зовут солдат? — вдруг интересуется барон.
— Гифлеор, господин, Франц Гифлеор, — отвечает солдат.
И тут генерал и говорит ему так вкрадчиво:
— Вот что я тебе скажу, Франц Гифлеор: поможешь мне господское серебро забрать, так отпущу тебя живым и невредимым.
— Ох, господин, — выдохнул солдат.
— Чего? — Волков заинтересовался этим его ответом, так из сказанного ничего не было ясно.
— То ли не знаете, с кем вы дело имеете, то ли человек вы храбрости необыкновенной, — отвечает ему пленный.
— Дурак, — говорит ему генерал и ухмыляется, — на кой чёрт нужна солдату какая-то храбрость, когда речь идёт о десяти пудах серебра, тут истинному солдату и одной жадности довольно будет. А ну, говори, сколько солдат в древне. Много?
— Да откуда там многим быть? — стал говорит пленный. — Новотны да человек шесть ещё. И те перепуганы вами. А сержант Хабэк, что приехал с западной заставы с семью людьми, так он с господами в охране поехал в город.
— А мужики? — продолжал Волков. — Тут горы, людишки свирепые, как в кантонах? Мужики не встанут за господское добро?
— Уж не думаю, здешний мужик зажиревший, а в кантонах мужик беден, там земли на всех не хватает, оттого зол и любит драться, — рассуждал Франц Гифлеор. — Уж не думаю, что они возьмутся за вилы, как вас увидят.
Может, так и было, а может, ублюдок и врал. Поэтому генерал спрашивал дальше:
— Сколько дворов в той деревне? Многодетны ли семьи? Много ли лошадей? Есть ли оружие в домах?
— Ну… — пленный сразу не ответил, стал вспоминать. — Ну, дворов в той деревне… ну… дюжин пять, может, и шесть. Мужик зажиревший, многие из Мемминга при замке служат или служили, скота там всякого в избытке, лошади хорошие в каждом доме, и не одна. А оружие… — он покачал головой. — В тех домах, что я был… Нет, не видел.
— Там десять пудов серебра? — на всякий случай уточнил Брюнхвальд.
— Сундук восемь человек едва несли, — вспомнил Волков. — И вообще эти колдуны были весьма зажиточные, — и он кивает на раскрытый сундук, что до сих пор валяется тут же возле конюшен. И снова смотрит на пленного. — Ну так что, ты будешь мне помогать?
— Ну, а куда же мне деться, — тот опять вздыхает.
Волков ни объяснять пленному что-то, ни запугивать больше не собирается, тот и так понимает, что с ним будет, если он вздумает чудить или врать.
Генерал делает знак увести побитого, а сам садится на своё место. Ну вот, опять он чувствует то возбуждение, которое бывает у него перед хорошим делом. Одна за другой в его голове родятся мысли, простые и последовательные. Перво-наперво обозы и пушки. Он смотрит на своего товарища.
— Карл, где вы оставили пушки?
— Час пешего хода отсюда вниз. Там хороший склон нашёлся: и стоять удобно, и подобраться к орудиям сложно, и коней есть где выпасти. Как раз на полдороге снизу к замку. Хаазе за старшего, с ним я оставил двадцать солдат и шесть мушкетёров с хорошими сержантами. Приказал, если надобно будет сделать нам знак, чтобы палил из пушек. Здесь слышно должно быть.
— Хорошо, нужно туда же и всё взятое тут начать спускать до темноты, — сразу распорядился генерал. — В этих горах с обозами непросто. Так что в Мемминг пойдём без обозов.
— В ночь? — сразу спросил Дорфус.
— Да, чтобы к утру быть.
— Господин генерал, — заговорил Нейман. — Ещё днём хотел вам сказать, что мы всего не увезём. Телеги-то есть, а коней у нас мало.
— Ничего, увезём что только можно, — отвечал ему генерал, — тем более вниз поедем, а там, как спустимся, на большой дороге деревни есть, в них коней возьмём, а ещё возьмём в Мемминге. А для вас, капитан, будет дело.
— Что за дело, господин генерал? — сразу заинтересовался Нейман.
— До утра к Меммингу подойдём, — стал объяснять ему Волков, но капитан и сам додумался:
— Секрет сбить надо будет?
Нейман был силён и в ратном деле умел, а среди солдат и товарищей славился своей смелостью. Он был не сильно грамотен, но Волков не знал такого, кто в его отряде мог бы справиться с подобным делом лучше.
— Да, надо будет сбить секрет, чтобы людишки те шума не подняли при нашем подходе. Чтобы челядь колдовская не разбежалась. Как подходить к деревне будем, вы выдвинетесь вперёд с разъездом и найдёте тот секрет.
— Что ж, то мне по плечу. Тогда мне надобно с пленным ещё поговорить, — разумно пожелал капитан.
— Поговорите, поговорите, друг мой, только ласково, я всё-таки обещал ему жизнь.
А когда Нейман ушёл, он обратился к оставшемся с ним полковнику Брюнхвальду и майору Дорфусу:
— Господа, вы всё слышали, я хочу забрать то серебро, что колдуны вынесли ночью из замка, оно находится в соседнем селе, что недалеко отсюда… Говорят, полдня пути пешего. То есть если выйдем в ночь, к утру будем там. Давайте определимся с нарядом сил, подумаем, сколько людей нам потребуется в этом деле. Притом что я не знаю, сколько будет у нас врагов, не знаю дороги, по которой нам придётся идти ночью и без обоза.
— Ну, раз так, — заговорил Дорфус, почёсывая себе лоб, — первым делом нужно поглядеть, сколько у нас свежих коней. Хотелось бы уже сейчас выслать вперёд разъезд, и чтобы вёл его капитан Мильке. Чтобы чуть узнать дорогу, чтобы ночью не сбиться с пути.
— Пока Мильке занят, займитесь вы подготовкой разъезда, майор, — сразу одобрил его мысль генерал.
Глава 32
После того они с Брюнхвальдом решили, сколько людей они возьмут с собой в рейд на Мемминг, а сколько людей оставят при обозе, также каков будет обоз и когда он выдвинется из замка. Честно говоря, все обязанности Волков сразу спихнул на своего боевого товарища, зная, что тот ни в одном вопросе не подведёт его. И с телегами разберётся, и с лошадьми, солдат накормит перед ночным маршем и даст им небольшой отдых.
Самого же генерала сейчас волновали две вещи. То были те же самые вещи, что волновали молодого Волкова и двадцать лет назад. А тогда его больше всего остального волновали две вещи. Деньги и женщины. Деньги — ну, ими он займётся ночью. А женщина… Да, на третьем этаже его ждала женщина. Да ещё какая! Очень горячая, с очень аппетитными формами, это не говоря о том, что принцесса.
«Нужно будет снять доспех», — думал генерал, поднимаясь по лестнице. А ещё он думал, что воду из лохани, в которой мылась принцесса, никто не выливал, так что он собирался ещё и помыться. Тут он кое-что вспомнил и, подойдя к перилам балкона, крикнул солдату, что стоял возле кухни: