— Ох, господин, клянусь Богом, я буду стараться, — искренне отвечал пленный.
— Не смей при мне упоминать Господа, сатанинское отродье, — очень холодно произнёс генерал и тут же повернулся к Нейману. — Майор, в конюшне должна быть кузня, готов поспорить, что в этом чудном замке найдётся хороший железный ошейник и цепи. Узнайте, кто из наших людей имеет кузнечный навык, и посадите этого злодея на цепь. А потом пусть он покажет вам тайный ход из замка, что ведёт в ущелье, поглядите, что там и как.
— Конечно, генерал, — отвечал ему капитан. — Я всё сделаю.
А генерал уже изнемогал от своего доспеха и стал глазами искать фон Готта, чтобы хоть на пару часов снять его; и взгляд его нашёл телегу, на которой лежала прекрасная стеклянная ванна. А рядом с нею были солдаты во главе с сержантом, они обвязывали ванну верёвкой, чтобы она, не дай Бог, не свалилась во время езды. И генерал заговорил с ним:
— Сержант, а где Вилли?
— Он там, на третьем этаже, там новую спальню нашли, платьев кучу хороших, гобеленов много, материй разных для платьев, всё это в узлы вяжем, ещё там и зеркало большое есть, всё сюда сносить думаем, — отвечал сержант.
А Волков ему тут и говорит:
— Сбрось эту ванну отсюда. Освободи телегу.
— Что? — удивляется сержант. Он не понимает, что происходит с генералом. Они тащили эту ванну, а она не лёгкая вообще-то, и красивая, и, несомненно, дорогая, а тут вдруг «сбрось». — Не нужна она вам, что ли?
— Нет, — твёрдо говорит генерал, — не нужна, и кувшины эти… — он берёт один из сверкающих медных кувшинов, что принесены из купальни вместе с ванной, и швыряет его на мостовую.
Кувшин звенит на весь двор, все люди, что были тут, оборачиваются на тот звон, а генерал повторяет твёрдо и даже зло:
— Убери это всё из телеги, а ванну сбрось, разбей.
— Да, господин, как пожелаете, — отвечает сержант. Он, конечно, удивлён, но сделает всё именно так, как приказано. С генералом лучше не спорить. Это знают все.
Глава 34
Волков увидал её сидящей у стены на её не очень-то большом сундуке; если бы не измаявшийся в доспехах фон Готт и пара солдат рядом с нею, ни дать ни взять бедная родственница, приехавшая к родственнику богатому и дожидающаяся, пока ей позовут.
Принцесса сразу оживилась, как увидала, что Волков идёт к ней.
— О чём вы так долго говорили с тем подлецом, барон? — сразу поинтересовалась маркграфиня, едва он подошёл к ней.
Конечно, генерал не собирался рассказывать ей всех тех ужасных подробностей, о которых ему поведал пленный негодяй…
«Она с ума сойдёт от ужаса, узнав об этом».
И Её Высочество даже вечера ждать не будет в этом страшном месте и без лошадей, без своего сундука, бегом кинется прочь отсюда.
— Спрашивал, куда они все делись… Куда девались господа и слуги.
— И что он вам сказал?
— Сказал, что так как я не дал им ночью открыть ворота, они по тайному ходу ушли в соседнюю деревню. Думаю этой ночью наведаться туда, вдруг колдуны ещё там, — отвечал генерал.
— Вы безрассудны! — она встала и сказала это весьма горячо. Излишне горячо и громко. Все, кто был рядом, стали на них коситься. — Неужели вы не хотите убраться отсюда побыстрее?
— Мечтаю о том! — отвечал Волков. — Но кто же тогда принесёт в земли эти Божье правосудие? Уж не знаю, слышали вы о том, но меня мои люди зовут Инквизитором… Уверяю вас, это неспроста, — «А ещё каждый человек, что пришёл сюда со мной, от полковника Брюнхвальда до последнего кашевара, мечтает принести домой пару лишних монет, а уж как мне нужны деньги, так о том и вспоминать неохота». — Мне сюда уже возвращаться не придётся, так что раз уж я пришёл, хочу исполнить справедливость Господню.
— Вы их сожжёте, если схватите? — спросила принцесса.
— Если вы позволите, Ваше Высочество, — отвечал генерал с поклоном.
— Я? — уточнила она.
— Вы, Ваше Высочество; вы сеньора этих мест, вашего дозволения будет для меня достаточно. А иначе я передам их в руки Святой Комиссии, что должна быть при кафедрале архиепископа Винцлау.
— Архиепископа Винцлау? — это было сказано с явным пренебрежением. Она едва рукой от досады не махнула, судя по всему, местный архиепископ явно не был уважаем принцессой. — Забудьте про него, я даю вам своё дозволение: коли схватите колдунов — палите их тут же. Без жалости. И слуг их тоже.
— Да свершится справедливость Господня, — произнёс генерал и, чтобы отвлечь маркграфиню от дурных мыслей и, главное, от ненужных разговоров, указал ей в угол двора, куда солдаты выкатили из сараев две не новые кареты.
— Из тех двух карет одна не ваша?
— Нет, моей среди этой рухляди нет. — весьма заносчиво отвечала ему принцесса. — Мою они, наверное, украли, продали, поди…
— Вам надобно выбрать одну из этих, — говорит генерал.
— Я лучше в телеге поеду, — заявляет маркграфиня, и в каждом слове Её Высочества слышится горячая непреклонность. — Иначе я и умереть могу, когда поеду в одной из тех карет, в которой нечестивая погань прежде меня ездила.
«Да, норов у неё не приведи Господь. В башне такая милая была. Говорила тихо и ничего не требовала. А вот теперь и проявляется в ней настоящая принцесса».
— Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — он уже подумал оставить её и сделать вид, что у него дела, но она ещё не закончила разговор.
— Барон!
— Да, Ваше Высочество.
— Почему ваши солдаты собирают в замке вещи колдунов? — в этом вопросе заметно было больше раздражения, чем какого-то интереса. Скорее это был не вопрос, а упрёк.
— Ваше Высочество, солдаты люди простые, — начал пояснения генерал. — И своим семьям они хотели бы принести немного денег сверх оговорённого. Сверх платы. И я должен им то разрешить, иначе в следующий раз желающих идти со мною будет мало.
— Я готова выдать каждому вашему человеку по паре талеров, лишь бы мы скорее ушли из этого проклятого места, — заявила принцесса.
— Это прекрасная мысль, — сказал Волков. И чтобы она не передумала, добавил: — Сообщу им о том. Они будут вам благодарны. А из замка мы выйдем, как только найдём и похороним наших товарищей.
Он видел, что у неё есть ещё что сказать ему, у женщин всегда есть что сказать, но генерал сделал вид, что у него неотложные дела, и поклонился маркграфине.
Так как фон Готт охранял принцессу, пришлось барону просить солдат, чтобы помогли ему разоблачиться. И, сидя на своём табурете, пока с него снимали доспех, он разговаривал с Брюнхвальдом, и тот первым делом завёл речь, конечно же, про кровавые дела, что творились в этом месте.
— Дорфус мне рассказал про те дела, — он покачал головой. — Ужас.
— Ужас, ужас, — соглашался генерал. — Вот только не напоминайте мне о том, Карл, а то у меня сразу появляется желание резать и жечь.
— Понимаю, — кивал полковник. — Ребята нашли там хорошие запасы в кладовых. Отличное сало, колбасы сухие, окорока, всего много; горох и муку брать, конечно, нам некуда, но мясо и масло надо бы забрать.
— Всё забирайте, — командует Волков.
— Телег мало, — сообщает ему Брюнхвальд. — Лошадей мало.
— Тут дорога всё вниз и вниз; до того лагеря, где вы оставили пушки, доедем, как вы считаете? — говорит генерал. Его уже освободили от доспеха, и он просит солдата: — Принеси-ка мне пару вёдер воды.
— До лагеря с пушками мы, конечно, доберёмся, — размышляет полковник. — Но как спустимся вниз…
— Ночью я пойду на Мемминг, там раздобуду и телег, и хороших лошадей, — говорит генерал. — Пленный рассказывал, что деревня та зажиточная, думаю, найдём там всё, что нам нужно.
Ему принесли два ведра воды; вода из подвального колодца была ледяной, но ему так хотелось вымыться, что ждать, пока она чуть согреется на солнце, Волков не стал. Запуская ладони в ведро с холодной водой, он говорил своему товарищу:
— Люди… Они мало спали прежнюю ночь, а в эту ночь их ждёт марш, потом дело, потом марш обратно. Всё будем делать быстро. Как вернутся, надобно им будет хорошую еду приготовить и отдых дать, прежде чем пойдём обратно.
— Я оставил при Хаазе, — говорит ему полковник, — охранения двадцать солдат и восемь мушкетёров. Они там отдохнут до ночи. Их с собой берите, а тех, кто устал, кто не свеж, оставим при пушках.
— Да, правильно, — соглашается Волков, — только при пушках и обозе ещё вас оставлю.
— Я думал с вами иди.
— Останетесь тут. Так мне спокойнее будет.
Генерал бросил взгляд в другой конец двора, взглянул на принцессу, — она так и сидела на своём сундуке и смотрела, как барон моется, — и тогда он добавил:
— У Её Высочества норов не очень лёгок, как я думал поначалу, вам, Карл, придётся с тем смириться. Крепитесь.
— Ну что ж тут удивительного, кровная принцесса, — Карл был готов угождать маркграфине.
— Мильке едет! — прокричал солдат с приворотной башни. И чуть погодя добавил: — Мёртвых везет!
— Подай рубаху, — потребовал генерал у стоящего рядом солдата.
Другой солдат помог ему надеть сапоги, генерал накинул стёганку, подпоясался и пошёл встречать своего офицера, который как раз заводил телегу с мёртвыми телами во двор замка.
— Вот, господин генерал, пятеро наших людей, — доложил капитан.
— Пятеро? — Волков стал рассматривать мёртвых, ища своего оруженосца.
— Больше ни одного нашего, там были ещё их люди, два трупа, но мы их сразу по штанам узнали, — рассказывал Мильке.
И тут генерал нашёл наконец фон Флюгена, он был на самом дне телеги. Молодой человек происходил из хорошей семьи, и отец ему присылал деньги, фон Флюген всегда имел хороших коней и был хорошо одет. Вот поэтому с него сняли всё, включая исподнее.
Волков осенил себя святым знамением, и все присутствующие стали крестится за ним вслед. Даже маркграфиня на своём сундуке, и та перекрестилась.
— Капитан, — Волков обратился к Мильке, — в этом поганом месте людей своих я хоронить не буду. Езжайте вниз, к дороге, найдите красивое место и выкопайте могилу. На заре мы их похороним.