им.
— Ничего бы не случилось, — отрезал Карлин. — Платформа падает медленно, сломать что-то сложно. А вот выкинуть ублюдка — самое то. Ты ведь сама не хотела ребенка… Видел отвары у тебя в шкафу. Я просто немного помог тебе.
Леката округлила глаза.
— Ты страшный человек, — прошептала она. Покачала головой, отступая к двери. — Никогда не думала, что ты способен на такое.
— Брось. Иногда жизнь требует от нас жестких решений.
— Не до такой степени, Карлин. Не до такой степени, — потерла лицо руками. — Вечно голодные и оборванные бродяги в Южном Пределе и то милосерднее. — Прости, мне надо прогуляться. Не знаю даже, что и сказать тебе.
— Прогуляйся, может, ума нагуляешь, — огрызнулся наставник, но Леката его уже не слышала. Она почти бежала на выход.
Остановилась в саду, не зная, куда двигаться. Сердце затаилось и стучало через раз. Вздохнула. Жаль, что Гримма больше нет, на Карлина можно было пожаловаться только ему. Посмотрела в небо — узнать, будет ли дождь. Ничего не предвещало. Леката вздохнула опять и потопала в сторону побережья. Врата еще не уничтожили, значит, с ней ничего случиться не должно, можно немного и прогуляться вечером в одиночестве. Усмехнулась. Какая ирония! Единственное, чего ей хотелось сейчас, — это по возможности безболезненно сдохнуть.
Глава двадцать первая
— Воля ваша, госпожа Ларой, простите, госпожа Сотхас, но нынче такой вырез в моде. А вам не просто платье нужно, вас король увидит, — Тюлетта обвела карандашом глубокое декольте в форме сердца на эскизе наряда. — И цвет я рекомендую яркий, сочный. Скажем, красный.
Леката только вздохнула. Еще не успела проснуться, Тюлетта пришла слишком рано даже для себя. Леката плохо помнила последние полтора дня. Все виделось какими-то вспышками света, будто все и не с ней происходило. Сначала она до рассвета гуляла вдоль берега моря, потом весь день ругалась с Карлином на стройке, под вечер послала служанку с запиской к портнихе. И вот ни свет ни заря та явилась снять мерки и обсудить фасон.
— Уговорили, Тюлетта, красное платье под названием «Охочусь на нового мужа», — сонно съязвила Леката, но портниха и ухом не повела.
— Пожалуй, часть декольте прикроем сеткой, — задумчиво произнесла она, взглянув на рубаху заказчицы в районе груди.
— Это еще почему? — возмутилась Леката. Отчего-то показалось, что Тюлетта посчитала ее грудь недостаточно подходящей для декольте.
— Мужа же ищем, а не любовника, — улыбнулась собеседница.
Леката рассмеялась. Рациональное зерно в словах Тюлетты было. Только крошечное. Потерла глаза, пытаясь проснуться окончательно. Нет, для приключений время неподходящее: сердце еще кровоточит после развода, разум никак не может принять мысль, что ее смерти хотели существа, которых она считала самыми близкими, а душа хочет свернуться калачиком в темном месте и забыться сном. Надолго. Года на два. Чтобы проснуться, а вокруг все совсем другое и, хочешь не хочешь, надо отсылать прошлое в страну воспоминаний и начинать все заново.
— Знаете что, Тюлетта, — улыбнулась Леката, — делайте, как вам кажется подходящим. Оба ваших платья просто великолепны, уверена, третье будет еще лучше. Главное — успеть до праздника.
— Не волнуйтесь, госпожа Ларой, простите, госпожа Сотхас, уверяю, вы не пожалеете.
Леката кивнула. Тюлетта принялась собирать свои вещички. Закидывая сантиметр в сумку, она подняла глаза на заказчицу и глубокомысленно заметила:
— О мужчине все-таки подумайте. Когда вы были замужем, вы выглядели веселее.
— Непременно, — пообещала Леката, провожая ее до двери.
В коридоре появился Карлин, и Леката попыталась захлопнуть дверь, но не успела. Наставник удержал ее железной хваткой, будто он не старик вовсе, а вполне себе мужчина в рассвете лет.
— Я не хочу видеть тебя, — прошипела Леката. Ни разум, ни сердце никак не могли смириться с поступком Карлина и относиться к нему хотя бы равнодушно. От одного его вида Лекату трясло от злости. Пусть она сомневалась, нужен ей ребенок или нет, но решать за себя она никого не просила.
— Я понял, — холодно ответил наставник. — Раз ты такая неблагодарная лентяйка, я решил вернуться в Южный Предел. Откажусь от контракта. Посмотрим, как ты запоешь, когда тут не будет помощников. Доркут вряд ли будет отвечать на твои вопросы.
— Тебе нельзя одному, — возразила Леката. — Ты плохо видишь, может случиться непоправимое.
— Это уже мне решать, — Карлин смерил ее презрительным взглядом. — Не твоего ума дела. Пока не приедет Доркут, Далит вместо меня. Прощай.
— Прощай.
Леката кивнула и снова собралась закрыть дверь, на этот раз никто ее удерживать не стал. Заперлась и уселась на кровать. Нужно было бы жалеть об отъезде наставника, но ничего, кроме облегчения, она не испытывала. Да, Доркут тоже не сахар, к тому же в ней видит конкурента, но он не считает, что жизнь требует жестких решений. В этом плане он вполне безопасен.
Вздохнула, надо собираться на работу. Взяла штаны и принялась натягивать их. Из кармана выпало письмо. Леката подняла конверт и покачала головой. Карлин совсем выбил ее из привычного мира, она так и не прочитала послание от дяди. Распечатала и торопливо пробежалась глазами. Герад писал:
«Леката,
теперь, когда все позади, я могу признаться в страшном своем поступке и очень надеюсь, что ты найдешь в себе силы простить меня. Ты знаешь, что я безумно любил супругу, и поэтому, когда Русовус предложил воскресить ее, я согласился, почти не думая, решив отчего-то, что пребывание в качестве сосуда ничем тебе не угрожает. Я узнал, что натворил, лишь от Максиса, совершенно случайно. Гостил в доме его отца, а Ларой-младший готовился к экзаменам и попросил меня послушать ответ.
Я струсил тогда, смалодушничал. Не пошел к Русовусу, хотя должен был, не пошел к привратникам, хотя они могли тебе помочь, я не сделал ничего из того, что велел мне долг опекуна и ближайшего родственника. Ночами мне приходила сестра, она смотрела с укором и спрашивала, за что я так обошелся с ее дочерью.
Не знал, что делать. А потом у отца Максиса случились денежные затруднения, и я предложил тебя в жены его сыну. Я рассуждал так: Максис — подающий надежды привратник, он сможет защитить жену, а я вроде и останусь не при делах. Ты не хуже меня знаешь, насколько был мстителен Русовус, мне хотелось тебя спасти, но открытого противостояния с королем я, как и любой другой на моем месте, боялся.
Своим побегом ты спутала мне карты. Все эти годы я мучился, не зная, что с тобой. Успокаивало только одно: раз моя ненаглядная не вернулась ко мне, значит, врата не открылись и ты должна была быть жива.
Но все хорошо, что хорошо кончается. Принц Изотий объяснил мне последствия моего поступка, и вместе с ним мы отменили договор. Теперь тебе ничего не угрожает.
Надеюсь, ты найдешь в себе силы простить меня, и мы сможем, пусть и не сразу, но вернуться к теплым семейным отношениям. В конце концов, у тебя не так много родственников.
С великим почтением,
Герад Окран»
Свернула бумажку и ухмыльнулась. Дядя — шельмец, делает вид, что ничего не знал. Вряд ли… Наверняка решил, что жизнь племянницы — ничтожная плата за возращение жены, а потом струсил. Силенок не хватило. А помощь Изотия — это дело рук Максиса, надо будет поблагодарить при случае. Пусть он не желает общаться, но это не значит, что она должна забыть сказать «спасибо» за спасение жизни.
Дождется возвращения наместника, там и поговорят. А сейчас пора работать. Здание само себя не построит. Вздохнула и продолжила одеваться. Карлина, конечно, нет, но это ровным счетом ничего не меняет.
*
На ужин в честь коронации Изотия Леката, как всегда, собиралась второпях. Натягивала платье и делала прическу, когда Эпрас уже сидел внизу на диване и ждал спутницу. Перед тем как спуститься, кинула беглый взгляд в зеркало и невольно улыбнулась. Хороша! И платье сидит необычайно. Элегантное одеяние из вишневого атласа, туго охватывающего стан; оно и открывало достаточно, подчеркивая достоинства, но в то же время выглядело прилично, почти целомудренно. Ни дать ни взять именно для поиска мужа.
Чинно спустилась по лестнице, наслаждаясь восхищенным взглядом мужских глаз. Когда приблизилась, Эпрас поклонился и, осторожно обняв за плечи, прошептал:
— Сегодня вы затмите всех.
А потом открыл разлом и вместе с ней шагнул внутрь.
Вышли прямо во дворце. Гости уже начали прибывать, играла музыка, в ожидании короля кто-то голодным зверем бродил вдоль столов с закусками, кто-то пытался танцевать, а кто-то просто болтал со знакомыми. Пахло цветами, свежими розами после дождя.
Леката смотрела вокруг с неподдельным интересом: она была во дворце двенадцать лет назад и сейчас ей хотелось понять, что изменилось за эти годы. Почти не находила различий: те же колонны из розового мрамора, те же великолепные люстры с множеством свечей и те же причудливые узоры на полу, тяжелые шторы, придающие помещению торжественный вид. А вот гости сегодня выглядели иначе: больше смеялись и вели себя раскованнее, будто уже почувствовали перемены с приходом Изотия к власти.
На церемонию коронации не приглашали тех, кто не имел отношения к управлению государством. Исключением были привратники: считалось, что маги могут защитить монарха от всех напастей, и многие получали заветное приглашение. По традиции король с ближайшим окружением присоединялись к празднующим уже ближе к концу приема, почти перед самой торжественной трапезой. До этого момента гостям, приглашенным на ужин, дозволялось развлекаться, как душе угодно. Что они и делали.
Эпрас и впрямь оказался чудесным кавалером. Не оставлял свою даму ни на мгновение. Танцевал, ухаживал, знакомил с теми, кого Леката не знала, напоминал о тех, с кем ей довелось встречаться. Некоторых она помнила, а о других он любезно и подробно рассказывал. Приятно улыбался. В общем, ничем не напоминал мужчину, который представился ей господином Долтоном при первой встрече.