— До трассы далеко, мы не убежим. Я — старый дурак, а ты женщина, а по физическим данным еще и мне уступаешь, каши мало ела. Кожа да кости! — почесал затылок с крашеными волосами Иван Демидович. — Остаётся спрятаться. Канализационный люк! Мы спрячемся тут! Нет, не помогай, я сам. Давай, прыгай первой, я буду вторым, попытаюсь закрыть за собой крышку. Это собьёт преследователей с толку. Ну же! Прости, если что… Может, и не выживем.
— Почему? — шевельнула пересохшими губами Цветкова.
— Как почему? Мы не знаем, что нас ждёт за этой металлической крышкой. Может, мусор, о который мы поранимся, или скопившиеся канализационные газы, от которых мы задохнёмся. Кто знает? — Иван Демидович говорил, сдвигая крышку и подталкивая Яну к черной дыре.
Она смотрела на него, словно заворожённая. Как кролик на удава. В ее глазах Иван прочёл большое сомнение, но он настаивал:
— Да! Шансы выжить невелики, но я тебя не брошу, мы, если что, погибнем вместе.
Яна не успела понять, радует ли ее такая перспектива, как Иван Демидович подпихнул ее к люку со словами:
— У нас есть шанс. А вот если остаться здесь, то нас убьют — это сто процентов. А тебя еще и изнасилуют, будь уверена. Они от такой женщины не откажутся. А я этого не переживу. Прыгай!
Яна пролетела несколько метров вниз с криком «Не-е-ет!» И оказалась в мерзкой липкой жиже, обладающей сильным течением. Ее лёгкое тело сразу же понесло бурным потоком. Она поняла, что это… и что она плывёт в… нечистотах!
— Твою же мать, господин Головко! — попыталась крикнуть Яна.
— Я уже здесь! Я плыву в какашках за тобой! — весело отозвался Иван Демидович.
Яна не знала, что и думать в такой ситуации. Как не испачкаться и не захлебнуться — это уже было неактуально. Всё уже произошло. Куда ее вынесет зловонный поток? Ну не было у нее компаса и схемы подземных коммуникаций. Соединиться клейкими и вонючими руками с Иваном Демидовичем… и хотелось, и не хотелось одновременно. А вот он что-то радостно улюлюкал, несясь в смердящем канализационном потоке, словно находился в аквапарке. Он всё-таки настиг ее. То ли старый комедиант обладал большей массой, и, как следствие, быстрее передвигался, то ли он грёб в этом… Яна словно очутилась в страшном сне, из которого не было выхода. Она поняла: еще чуть-чуть и она лишится разума от случившегося.
Головко ухватил ее и быстро сообщил:
— Люк не смог закрыть, говорить много не могу — нечистоты в рот попадают.
Яна промолчала. Отчаянию ее не было предела. Ей казалось, что поток с испражнениями несёт их прямо в ад.
Сколько они плыли в подземной речке-вонючке, неизвестно. Но выбрались они все-таки благодаря Ивану Демидовичу. В какой-то момент, когда Яна уже теряла сознание от зловония, Головко ухватился рукой за ржавый край пробоины в огромной канализационной трубе и вылез наружу, вытащив за собой и Яну. Наконец-то они оказались на чистом воздухе!
Яна лежала на спине, смотрела в небо и боялась даже думать, что она сейчас из себя представляет. Головко плюхнулся рядом. Яна брезгливо отодвинулась от него.
— Спасибо, что не бросил, и спасибо за незабываемое приключение.
— Тебе тоже спасибо.
— Мне? Разве я тебя потащила на кладбище ночью.
— Мы вместе приняли решение.
— Чудесная экскурсия! Вовек не забуду!
Головко вздохнул:
— Да, тут трудно с тобой не согласиться. Сплошная экзотика.
Неожиданный женский громкий голос прервал их диалог:
— Вы из говна, что ли?
Яна обернулась. К ним приближались два бомжа, один из которых, судя по голосу, мог оказаться женщиной.
— А я тебе говорил, что эту дырку надо было ящиками завалить. Воняет из нее, а теперь еще вон и чучела какие-то полезли, — сказал второй бомж мужским голосом.
— А кто должен таскать? Я, что ли? Или ты у нас мужик? — визгливо откликнулась женщина.
Бомжи остановились около вылезших из канализации и молча уставились на них. Яна тоже окинула взглядом эти живописные фигуры. Мужик был в валенках с галошами, в грязных тренировочных штанах и майке с надписью «Миру мир!» Клочкастая борода, усы и лохматые брови делали его похожим на лешего. Женщина была одета с некоторой претензией на элегантность. Давно не стиранная вытянутая вязаная кофта прикрывала кружевную блузку неопределённого цвета и цветастую дешёвую юбку. На ногах у нее были драные кеды, а на голове красовалась мятая косынка, кокетливо завязанная бантиком. В руке дамы покачивалась дамская сумочка с вырванной молнией.
— Вы кто? — спросила она хрипло.
— Где мы? — ответила Яна вопросом на вопрос и приподнялась на локтях.
— На теплотрассе. Мы здесь живём. Со Славиком. — Женщина неопределённо махнула рукой куда-то в темноту.
— С Вячеславом, — уточнил леший.
— Очень приятно, — сказала Яна и встала с земли. — Я Яна.
— А я Татьяна Павловна.
— А мы… — Яна растерялась, не зная, как лучше представить Головко.
Татьяна Павловна повела носом.
— Вы бы это… сняли с себя шмотки, ужасно воняет.
Головко оживился:
— Как это — сняли? Мы что, голые будем? На нас нитки сухой нет.
Татьяна Павловна обернулась к своему спутнику.
— Поможем бедолагам, Славик?
Тот утвердительно кивнул.
— У нас есть кое-какое барахлишко. На первое время сойдёт. Не Ив Сен-Лоран, и не Юдашкин, конечно, но и не совсем рванина. Люди сейчас на помойку такие модельные вещи выбрасывают!
Вячеслав подал голос:
— Вы сами-то откуда будете? Зачем по люкам лазаете, да еще ночью?
— Мы были на кладбище… — начала Яна. — А потом на нас напали. И уже почти настигли, но мы спрятались в канализации. А там сами знаете, что за прелесть…
Татьяна Павловна участливо кивнула.
— Это нам известно. Славик, принеси что-нибудь из одежды.
Славик скрылся в темноте. Бомжиха пошла за ним. Яна посмотрела на Головко.
— Иван Демидович, а ведь из-за тебя я чуть не утонула. Мать моя в ботах! Я могла погибнуть в дерьме! Такое ведь никому не расскажешь! И откуда они взялись, эти бандиты? Что им от нас было нужно? Зачем мы им сдались?
— Так за этим, наверное, — сунул руку в карман бывшего пиджака Иван Демидович и показал Яне предмет, похожий на урну с прахом.
— Какого чёрта! Иван Демидович, ты спятил? Это то, о чём я подумала? Ты что, это вырыл? Зачем?!
Это ведь прах покойника!
— Успокойся. Тише! — зашипел на нее Головко.
Но Яна уже не могла успокоиться. Она попыталась представить, сколько им еще впаяют к их сроку за похищение праха, и покрылась холодным потом. Глаза у Яны наполнились слезами, она уже собралась зарыдать, как из темноты раздался голос бомжихи:
— Вот, выбирайте. Как в лучших домах Лондо на и Парижа. А вы нам что взамен?
— Забирайте нашу одежду. Если вещи отстирать, то цены им не будет. Серьёзно. Фирменные тряпки.
Бомжиха брезгливо двумя пальчиками приподняла подол платья Яны и пощупала, стараясь оценить качество ткани.
— Где взяла? Сколько стоит?
— Платье? Две тысячи евро. В Милане купила, — машинально честно ответила Яна, и женщина зависла.
— Это же прошлогодняя коллекция! — пошутил Иван Демидович. — Такое уже не носят!
— Ты бы помолчал, — зыркнула на него Яна и пояснила: — Парень мой мне купил в дорогом магазине за очень большие деньги. Это очень качественное, модное платье из натурального шёлка. Сейчас, конечно, не видно, оно грязное, но когда отстирается, то вы увидите, какой у ткани божественный глянцевый блеск. Между прочим, это очень прочный материал.
— Ты ей еще про тутовый шелкопряд расскажи, — усмехнулся Иван Демидович и повернулся к бомжихе. — Секрет изготовления шёлка долгое время был известен только в Китае. В наше время натуральный шёлк считается предметом роскоши.
Бомжиха тяжело вздохнула.
— Я, между прочим, в прошлом учительница биологии и про тутовый шелкопряд знаю побольше вашего. Вот послушайте легенду. — Татьяна Павловна примостилась на какую-то корягу. — Легенда гласит, что невзрачная светленькая бабочка появилась в Китае за три тысячелетия до Рождества Христова. Она питалась листьями тутового дерева и поэтому получила такое название. Хуан-Ди, Жёлтый император, пил чай со своей супругой в тени тутового дерева. В чашку императрицы упал кокон бабочки. Она осторожно достала его. Под воздействием тепла и влаги волокна разошлись. Императрица поразилась красоте нити и соткала из нее первую шёлковую ткань…
— Вот всё, что я нашёл, — прервал ее мужской голос. Славик вывалил на траву охапку тряпья. — Выбирайте.
— Мне неудобно при мужчинах… — начала Яна.
Татьяна Павловна дёрнула ее за руку.
— Идём к нам. Вот наше жильё.
В рассветной мгле Яна рассмотрела какое-то подобие хижины. Между деревьями висела верёвка, понятно, что для сушки одежды. Стояли два ящика, а между ними лежала доска. Это была скамейка. Яна и Головко двинулись по направлению к ней, держа в руках ворох сомнительных тряпок. Татьяна Павловна вытащила оббитый эмалированый таз, Аслан принёс ведро воды, и Яна с Головко вымылись. Иван Демидович натянул на себя серую футболку с дырками, короткие штаны, не сходящиеся на пузе. Он подвязал их верёвочкой. Сверху накинул то, что когда-то называлось пиджаком. Яне тоже достались брюки. Яна носила одежду сорок четвёртого размера, а рост у нее был сто семьдесят пять сантиметров. Понятно, что при таком раскладе брюки на ней превратились в бриджи, причём одна штанина оказалась короче другой. По сломанной молнии и оторванной пуговице трудно было понять, женские брюки или мужские, да это было и не важно. Важно было, что «бриджи» оказались на десять размеров больше. А сверху Яна накинула измятый балахон в подозрительных пятнах, который по той же причине сваливался с плеч.
— Больная ты, что ли? Одна кожа да кости, — пристально всмотрелась в нее Татьяна Павловна.
— Здоровая… всегда такая была.
— Как это сейчас говорят? Жертва диеты. Ну да ладно. Ваши тряпки мои, как договорились, — образованная бомжиха ловко сгребла испачканную одежду.