— А если он не занят на сцене, то совсем слетает с катушек и вовлекает Яну чёрт знает в какие истории, — сказал Мартин.
Режиссёр поднял брови.
— Да неужели? Насколько я знаю Яну, а я знаю ее с детства, госпожу Цветкову не нужно никуда специально вовлекать. Она сама с удовольствием вовлекается. Два сапога пара, — парировал Наум Тихонович.
— Так ты поможешь Головко? — настаивал Мартин.
— Или что? Ты будет говорить со мной иначе? Может, набьёшь мне лицо? — завёлся режиссёр.
— Очень надо. И не мечтай. Тебе мало, что два хороших человека, два твоих друга, пришли просить об очень приличном артисте? — улыбнулся Мартин, сохраняя спокойствие.
— Исключено.
— У тебя, насколько я слышал, сейчас не лучшие финансовые времена, — Мартин выразительно постучал себя по карману.
— Не твоя печаль. У меня выгодный контракт в русско-чешском центре, там очень недурно платят.
— И ты почувствовал себя там королём? — удивлённо спросила Яна. — Должность заведующей предлагали мне.
— Но ты не воспользовалась предложением, укатила за границу. Всех обвела вокруг пальца, Цветкова. Знаешь, Мартин, она мне всегда отказывала, и в юности, и вот недавно. Когда ее увидел, всколыхнулись прежние чувства. Так она опять отказала, сославшись на любовь к тебе. А уехала со своим князем. Вот это умора! Женская логика! Даже ты не ожидал, Мартин? — засмеялся Кульбак.
— Я уже понял, что женская логика — это никакой логики. Что ты мне хочешь сказать? — набычился Мартин. — Поясни.
— Да ничего. Респект тебе и уважуха! Ты-то не пропал. Ты в курсе, Цветкова, что он нашёл тебе замену? Недурна я бабёнка, скажу тебе. На личико красивее тебя будет, и уж прости — помоложе и посвежее. Смена, так сказать, поколений…
Не успел Кульбак договорить, как Мартин вскочил, схватил его за грудки и из-за всей силы тряхнул так, что у Наума Тихоновича лязгнули зубы.
— Слышишь, слизняк, заткнись! Я с тобой не шучу! Заткнись или ты выплюнешь свои искусственные зубы! Я тебе обещаю!
И тут Наум Тихонович совершил фатальную ошибку. Он несколько раз кулачками ударил Мартина в живот, показывая тем самым, что готов вступить с ним в противостояние. Мартин ответил одним ударом. Кульбак отлетел в угол своего кабинета и заныл.
Это произошло настолько быстро, что Яна закричала: «Мартин, не надо!» уже после того, как битва титанов закончилась.
— Урод! Я тебя засужу! Ты что творишь? — корчился на полу Кульбак.
— Ты не забывай, — сказала ему Яна, — что культурный центр, на который ты имеешь такие виды, вообще-то принадлежит Карлу Штольбергу, а я могу его попросить…
— Ничего ты уже не можешь! — зло бросил падший режиссёр, пыхтя и пытаясь подняться с пола. — Ты — сбитая лётчица. Это раньше ты шагала на своих шпильках по мужским сердцам, даже не интересуясь, протыкаешь ты их насквозь или нет. Кому ты теперь нужна? Даже популярные актрисы, которых в молодости желали миллионы мужчин, и то выходят в тираж. А ты ведь, хотя и актриса каких поискать, но никому не известная, так что сиди и не высовывайся.
— Я сейчас тебя убью и отсижу, — угрожающе снова надвинулся на него Мартин.
Яна успела встать между ним и Кульбаком.
— Не думала, Наум, что ты такой идиот. Не можешь мне простить, что я тебе отказала во взаимности? Ну ты и козёл! Думаешь, что ты самый умный или бессмертный? Что ты мне в нос моим возрастом тычешь? Ты себя давно в зеркале видел, чучело? У меня маленькая дочка, я должна ее поднимать, мне некогда стареть. А самое главное, что я должна объяснить ей, чтобы она никогда не связывалась с такими мерзавцами, как ты.
— Объясни, объясни… Только это вряд ли ей поможет. Да и тебе тоже. Мартин твой новое шоу у себя в клубе замутил. Говорят, красотки там — закачаешься! Вот и посмотрим потом, кто окажется большим мерзавцем — я или твой Мартин! Ой, да ты в лице изменилась! Ты разве этого не знала?
Яна схватила за руку Мартина и пристально на него посмотрела.
— Это правда?
Мартин молчал. Кольбак хихикнул:
— В нашей среде слухи распространяются, как лесной пожар…
— Это правда? — повторила вопрос Яна.
— Правда. У меня будет новое шоу. А что тебя так взволновало? В первый раз, что ли? Это бизнес.
— Почему я узнаю это не от тебя? — Яна задохнулась от возмущения.
— Он давно не с тобой! — хихикнул режиссёр. — Забыла? Кто ты такая, чтобы требовать от него отчёт? А за избиение всё равно привлеку.
Яна достала телефон. Посмотрела на Наума Тихоновича, зло прищурилась. Она была готова дать достойный отпор.
— Карл? Дорогой, у меня к тебе просьба, — сказала она. — Да-да, я тебя простила. Но ты же меня знаешь, у меня всегда так. Я была бы не я… Да-да… Просьба? Ах, да! Чуть не забыла! — засмеялась Цветкова, и не сказать что искусственно. — В центре работает некий Наум Тихонович Кульбак.
Да? Знаешь его? Так вот, я хочу, чтобы он там больше не работал. Никогда. Считай, что это мой каприз. Объясню, конечно. И да… я буду благодарна.
Яна завершила разговор, отключила телефон и сконцентрировалась на Кульбаке, чтобы не чувствовать спиной бешеную энергетику, которая шла от Мартина.
— Ну вот, Наум. Ты стал жертвой своей самонадеянности и безнаказанности. Старушка поскребла, как говорят в русских народных сказках, по сусекам своего остаточного обаяния и… ты уволен. Больше ты не работаешь в русско-чешском театре. До свидания, господа! — Яна повернулась и пошла к двери, добавляя на ходу: — Пойду, обрадую Ивана Демидовича, что он снова на коне.
— Яна! Яна, стой! Я же пошутил! Ну ты что?! Мы же с тобой друзья, одноклассники! Ты меня не так поняла! — закричал ей вслед Наум Тихонович.
Но Яна его уже не слышала. Она вышла на улицу. На лестнице ее догнал Мартин.
— Как будешь благодарить своего «дорогого»?
— Мартин, ну хоть ты не начинай! — поморщилась она.
— Извини, мне даже подумать об этом больно. Я отвезу тебя, куда скажешь. Я уже вызвал такси. — Мартин прекрасно знал, что в его кабриолет она не сядет, поэтому даже не предлагал.
— Не надо, сама доберусь.
— Я не отпущу тебя. Побудь со мной хоть немного. — Мартин снял очки и посмотрел в ее бездонные глаза. — Поедем в клуб, посидим, как в старые добрые времена. Мне каждая минута с тобой в радость.
— В твой храм разврата? — уточнила Яна.
— А что в этом плохого? — улыбнулся он.
— Ладно, поехали, только ненадолго, — сдалась Яна, которая безумно соскучилась по общению с ним.
— Мы с тобой одинаково думаем, раз оказались в одном месте с одной и той же просьбой, — Мартин бросил на нее многозначительный взгляд.
— Это простое совпадение.
— Жёстко ты обошлась со своим одноклассником. Но он тоже хорош — напомнить женщине о возрасте и былой привлекательности. Да за это и убить не жалко! — засмеялся Мартин, открывая дверцу такси и помогая Яне сесть.
— А ты что-то имеешь против? — спросила Цветкова.
— Это он от злости, ты еще ничего, — улыбнулся Мартин.
Яну сдержало только то, что за рулём находился посторонний человек. Она наступила острой шпилькой на ногу Мартину и нажала что есть силы.
Он молчал и терпел. Только немного изменился в лице.
— Хорошо ли тебе, добрый молодец? — спросила она сладким голосом.
— Мне с тобой всегда хорошо.
— В таком вот тесном контакте? — съязвила Яна, прищурив глаза.
— Чем теснее, тем лучше, — улыбнулся в ответ Мартин.
— Нога устала, — сдалась Яна и убрала каблук.
Водитель, мужчина кавказской внешности, периодически бросал на них заинтересованные взгляды и наконец не выдержал:
— Я дико извиняюсь, генацвале, но фраза «Ты еще ничего» относилась к этой фее?
— Совершенно верно, — признался Мартин, смахивая капли пота со лба, выступившие то ли от боли, то ли от плохого состояния организма вообще.
— Вы такая интересная пара. Вы меня, конечно, извините, это не мое дело, но ты серьёзно про эту даму сказал «еще ничего»? У тебя, кацо, что, глаз нету? Это же не женщина — мечта! — Шофёр цокнул языком.
— Я пошутил, — смутился Мартин.
— Так нельзя шутить, — строго сказал шофёр.
— Видела, какой у тебя заступник нашёлся? — подмигнул ей Мартин, когда они вышли из машины.
— Я произвожу на людей хорошее впечатление, — ответила Яна.
Они вошли в ресторан и сели за столик. К ним тут же подлетела официантка. На бейджике у нее значилось: «Ирина».
— Здравствуйте! Ой, Яна! Как я рада вас видеть! Наконец-то! Боже, как давно вас не было видно! Ой, извините, Мартин Романович, здравствуйте! Что принести?
— Всё, что любит Яна. Ты же помнишь?
— Конечно! — Ирина упорхнула.
— Приятно, что меня здесь еще помнят, — ответила на его тёплый взгляд Яна.
— Теперь ты издеваешься надо мной? Ты же знаешь, что в любое время дня и ночи можешь приехать сюда и ко мне домой. Звони круглосуточно.
— Не хочу держать свечку для тебя с твоей этой… Федосеенко, кажется.
— Янка, не начинай. У нас с тобой водяное перемирие! Ты исчезла из моей жизни, а теперь появилась.
Я счастлив.
— Ты же знаешь, что произошло и почему. А общаться с тобой просто так… Я не хочу рвать себе душу и сердце.
— Я бы тоже не хотел быть только другом…
— А вот и я! — прервала их Ирина. — «Вдова Клико», брют. Наше фирменное нежнейшее суфле из сливок. Свежайшая клубника. Это всё, что вы, Яночка, любите. И наша новинка, которая, думаю, тоже вам понравится, — земляничный пирог. Сладчайшее, тающее во рту тесто и ароматная начинка из ягод дикой земляники. Ой, как я рада видеть вас вдвоём! — не сдержалась под конец официантка.
— Спасибо, Ира, очень приятно, что ты помнишь мои предпочтения! И ты так вкусно представляешь блюда, хочется попробовать сразу все! — Яна действительно оторвалась от созерцания Мартина и сконцентрировалась на суфле. Вид и аромат клубники доставляли ей наслаждение.
— Спасибо, Ирина, я сам, — взял шампанское из рук официантки Мартин.
Он открыл «Вдову Клико» с тихим хлопком, как Яна любила, и налил пенящуюся жидкость в один фужер.