— Нет, мы заключаем договор с вами, вы и должны решать. Это слишком серьёзный вопрос. Я не знакома с вашим директором. А вдруг мы с ним не найдём общего языка? Вы потеряете потрясающее шоу. Нет, это слишком большая ответственность.
— Хорошо, я пойду, — развёл руками Мартин и, как всегда, дружелюбно улыбнулся, заканчивая деловой разговор.
— Мы с девочками ждём вас, Мартин Романович, — многозначительно сказала Сотникова и удалилась, словно лесная нимфа, покачивая длинными светлыми волосами.
— Надеешься, что я скажу: «Хорошо, посижу здесь без тебя»? — зло процедила сквозь зубы Яна, у которой внутри всё просто кипело.
— Извини, так получилось. Тебя увидел, всё забыл.
— Забыл ты еще вчера от возлияний с Иваном Демидовичем. Запутался в женщинах и свиданиях.
Может, и Ольге назначил свидание в этом же ресторане, да запамятовал? Кучеряво живёшь.
— Живу как холостой мужчина, — ответил Мартин, тоже положив ногу на ногу и осматривая Яну оценивающим взглядом. — А ты стала ворчливой.
— Тоже намекаешь на возраст? — подняла брови Яна.
— Нет, скорее на то, что ты живёшь размеренной семейной жизнью.
— А ты знаешь, как я живу? Свечку держал?
— Еще нет.
— Мартин, я гордилась тобой. Мне нравился ты, твой бизнес, твои принципы. Я хочу, чтобы ты отменил это порнографическое шоу.
— Почему порнографическое?
— Я не хочу, чтобы вся эта грязь как-то касалась тебя.
— Это шоу реально оценили в Европе, и если ты ревнуешь, то это глупо.
— Я не хочу, чтобы ты смотрел на голых девиц, чтобы ты участвовал в этом представлении. Мне больно и неприятно, — призналась Яна.
— Ты, Яна, давно не участвуешь в моей жизни. Это не первое и не последнее шоу в моём клубе, хочу тебе напомнить. Тебе не понравилась Сотникова? Но прости, я себе выбираю делового партнёра, а не спутницу жизни, так что здесь мне решать, — ответил он, и взгляд его потемнел, а это был плохой признак.
— Я требую, чтобы ты отказался от этого шоу! Ты хочешь причинить мне боль?
— Не хочу. Но я тебе не твой Карл. Как виртуозно ты манипулируешь мужчинами! Скинуть с должности режиссёра — пожалуйста! «Дорогой…» Он попросит плату за такое усилие? Интересно, что это будет? При этом я не могу, видите ли, даже смотреть на красивых, молодых девушек. Это нормально? Зачем я тебе? Просто, чтобы был рядом и соответствовал твоим идеалам? Но тебя никогда нет рядом со мной. Я могу делать, что хочу. Я должен идти, меня люди ждут, прости.
— Ты серьёзно? — Яна даже не узнала свой голос.
— Более чем, — улыбнулся он.
— Мартин, я не шучу. Выбирай: сейчас останешься со мной или уйдёшь, но тогда ты меня потеряешь.
Глаза у Мартина потухли, взгляд стал пустой, безжизненный.
— А ты и так не со мной. Оставайся, я ухожу. Я от своих слов не отказываюсь, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, приходи в ресторан, бесплатно ешь, но ты не можешь указывать, как мне жить и что делать. Я волен пойти и переспать с любой. Совесть моя чиста!
Яна поняла, что еще минута разговора в подобном тоне — и она просто упадёт в обморок. И тем не менее, она упрямо повторила:
— Если ты сейчас уйдёшь, то пожалеешь.
Мартин последний раз смерил ее долгим взглядом, повернулся и ушёл.
Цветкова молча смотрела ему вслед. Ее душа словно умерла. Очень жаль, что тело ее продолжало жить, потому что боль, которую Яна испытывала, была невыносима.
Глава одиннадцатая
Яна плавала словно в зыбкой тягучей топи. Она хотела бы утонуть, но упругая жижа стекала с нее и выталкивала наружу, при этом не отпускала до конца, удерживала пиявками-присосками.
— Давно она в таком состоянии? — донеслось до Яны, и первая пиявка-присоска, тянущая в трясину, отпала.
— Второй день, — ответил другой голос.
И еще одна пиявка-присоска отцепилась от тела Яны. Ее сознание постепенно прояснялось.
— В чём же причина? — В голосе говорившего чувствовалось волнение.
— Она, видимо, плохо ела, мало пила, пережила сильнейший нервный стресс, отсюда и оцепенение. Астения. Я назначил гормоны, витамины, транквилизаторы и снотворное, постепенно вывожу ее из этого состояния, — прозвучал ответ.
— Но почему заболевание возникло?
— Астения, развивается из-за нервного перенапряжения, волнений, трудных, чаще длительных переживаний и конфликтов.
— Как же так?
— А я не знаю! Это вы были рядом с ней и почему-то не заметили, что человеку плохо!
— Да, Яна была грустная в последнее время, но я и предположить не мог таких последствий. Кто же знал? Смотрите-смотрите, она открывает глаза. Яна, ты как себя чувствуешь?
— Очень паршиво. Просто очень.
Яна видела окружающих ее людей словно в тумане. Постепенно смутные очертания приобрели резкость, и она узнала Ивана Демидовича, официантку Ирину, Витольда Леонидовича — ее питерского друга-патологоанатома.
Цветкова прекрасно помнила, что произошло перед тем, как она потеряла сознание. Мартин покинул ее, она осталась за столиком одна с десертом и клубникой, и некому было налить ей шампанского. Впрочем, Яна не долго находилась в одиночестве. Буквально через несколько минут к ней подошёл импозантный мужчина.
— Добрый день! Я смотрю, вы одна… Могу я развеять ваше одиночество?
Яна подняла на него печальный взгляд и вдруг почувствовала, что ей ужасно нужен хоть кто-нибудь, чтобы она могла забыть о Мартине хотя бы на минуту.
— Присаживайтесь.
— Благодарю. — Мужчина занял место Мартина. Он взял бутылку. — Глоток шампанского?
— Да, пожалуйста.
Пенный напиток наполнил бокал Яны. Она тут же выпила его залпом.
— Разрешите представиться, — сказал мужчина, — Виктор.
— Яна.
Виктор жестом подозвал официантку, и она принесла ему бокал. Он выпил и внимательно, с интересом, посмотрел Яне в глаза.
— Вы поругались со свои кавалером? Не расстраивайтесь, это бывает. Не стоит обращать внимание на пустяковые размолвки, жизнь коротка, и не нужно делать из житейского пустяка трагедию.
— Он не вернётся, — вздохнула Яна, еле сдерживая слёзы.
Виктор положил ладонь на руку Яны.
— Не стоит так переживать. Знаете, что… Жизнь ведь на вашем друге не закончилась, так? Вы красивая, эффектная женщина, вы не останетесь одна, поверьте мне…
Виктор что-то еще говорил и говорил. Яна уже не слушала его, слова словно текли мимо ее сознания в пустоту. Вернулась боль и сдавила сердце: «Мартин, как ты мог? Почему ушёл, бросил меня? Почему?…» Неожиданно сознание вернулось к ней, и она переспросила:
— Простите, что? Я немного отвлеклась.
Играла музыка, в основном зале устанавливали декорации, готовилось вечернее представление.
— Мне кажется, Яна, что ты уже… что мы уже готовы перейти на новую ступень отношений. Поехали ко мне? — без обиняков предложил новый знакомый.
«Всё! Докатилась! — пронеслось в голове у Яны. — Меня уже в ресторане снимают. Боже, какой кошмар! Что же делать?»
Выручила ее официантка Ирина, которая внимательно наблюдала за этой парочкой. Ей не понравился новый кавалер женщины хозяина клуба, в котором она работала, и она решила действовать.
Ирина подошла к столику и обратилась к Яне:
— Извините. Вас просят зайти к директору.
— Меня? — удивилась Яна.
— Да, вас. Не могли бы вы уделить минуту для разговора с ним.
— Конечно, — Яна встала. — Простите, Виктор, но мы должны проститься. — Она отправилась следом за официанткой, которая вышла в коридор и остановилась.
— Мне показалось, что вам была нужна помощь.
Яна с облегчением вздохнула.
— Да. Я уж не знала, как отвязаться от этого приставалы.
— Яна Карловна, у меня закончилась смена. Давайте немного прогуляемся, подышим воздухом.
Яна с радостью согласилась. Они вышли на улицу в скверик. Сели на скамеечку. Яна спросила:
— Вам нравится работать официанткой?
Ирина вздохнула:
— Конечно, нет. Кому такая работа может понравиться? Что она даёт, кроме усталости и истрёпанных нервов? Ведь клиенты все разные. Особенно стараются издеваться тихие семейные уроды. Дома они ниже травы, тише воды, а придут в ресторан — и понеслось! То им не то, это не это! Хамят, грозятся, на скандал нарываются, а нам нужно терпеть, ведь клиент всегда прав, даже самая свинская свинья. А нервы, ведь они не железные! Я живу с папой и мамой. Они у меня строгие. Учусь в институте, здесь подрабатываю. Вы не представляете, что я выслушала дома, и чего мне эта подработка стоила! Родители даже заявились к Мартину Романовичу, чтобы удостовериться, что их доченьке ничего не угрожает. Любой другой давно избавился бы от меня, но только не Мартин Романович. Он потрясающий человек. Он очаровал моих родителей. Мама просто влюбилась в него. Он заверил, что в его заведении нет и никогда не будет ни проституции, ни наркотиков. Да так оно и есть. Ко мне никто не пристаёт, хорошая охрана. Мартин Романович сказал, если вдруг какой-нибудь пьяный конфликт, чтобы я сразу же обращалась к нему. Я так гордилась, что работаю в таком классном месте! Поверила, что даже ночной клуб может быть приличным заведением — и вот на тебе! У нас, конечно, был стриптиз, но, чтобы такой… Стриптиз — это своего рода искусство, и здесь тонкая грань между грязью и пошлостью и эротическим танцем, который требует определённого мастерства и умения. Что сейчас творится в зале! Я такого еще не видела. Десяток абсолютно голых девиц извиваются на сцене, якобы играют какой-то спектакль. Мужики стоят и пялятся, у меня просто слов нет. Как не стыдно! От Мартина Романовича я такого не ожидала! Правильно говорят, что все мужики одинаковы. Куда мы катимся? Мне так стыдно, Яна Карловна, словно это я сама на сцене голышом пляшу. И я должна в такой обстановке работать? Да если мама узнает, она мне ни секунды не разрешит даже рядом находиться с этим гнездом разврата. Я пошла к Мартину Романовичу и уволилась, сказала, что не могу здесь работать. А он, знаете, сидит, как каменный, словно ему всё равно. Вот отработаю положенные две недели — и всё, прощай, ресторан.