— Еще как шевелятся! Сердечный приступ получить можно, — заверила его Ирина.
— Интересно, а Мартин уже кого-нибудь из этих девиц закадрил? Или девица закадрила его самого? — протянула Яна.
Все замерли. Ирина отмерла первой.
— Я не знаю, Яна. Я же за ним не слежу. На репетициях Мартина Романовича не было, он присутствовал на прогоне один раз. Больше не появлялся. Репетиции шли три дня. Но он точно будет в этот вечер в клубе. А как иначе? Он хозяин.
— Витольд Леонидович, — Яна повернула свою очаровательную головку к патологоанатому, — а ты можешь отрезать мне палец с этим чёртовым кольцом? Хочу швырнуть ему в лицо в тот самый момент, когда он будет любоваться на голых девиц.
— Это чёрный юмор? Яна, ты в своём репертуаре. Я живых не режу.
— Так я мертвая… внутри! — возразила Яна. — И не дождусь, когда спадёт этот отек.
— Никто ни от кого ничего отрезать не будет! — сказал Иван Демидович. — А ты, дитя мое, — обратился он к Ирине, — должна быть в клубе. Наступи ногой на свою гордость и согласись там дальше работать. Мартин же сказал тебе, что это разовая акция, что он не собирается превращать свой клуб в эротический. Ну, так потерпи вечерок. А нам очень нужен человечек в стане врага. — Он доверительно обнял девушку.
Ира побледнела на глазах и нервно сглотнула, словно ее сделали главной в этой истории, и теперь ждала сплошных неприятностей.
— Что ты задумал? — спросила Яна.
— О! У меня много интересных мыслей! Я давно понял, что я прирождённый режиссёр, только всерьёз меня никто не воспринимал, да и не стал бы я никого подсиживать, не способен на подлость. У меня в голове созрел идеальный план для любителей «клубнички». Но ты, Яна, обязательно будешь мне нужна.
В палату заглянул врач.
— У стойки регистратуры бушует какой-то не то боярин, не то князь. Требует пропустить его к пациентке Цветковой.
— И что?
— Пропустили. Сейчас будет здесь.
— Твою налево! Рушит наши планы. Друг, — обратился к врачу Иван Демидович, — навеки должником буду, скажи, что Витольд Леонидович — ее лечащий врач.
— Но он же…
— Да какая разница! Прошу тебя! — воскликнул заслуженный артист.
— О’кей, — закрыл дверь врач.
— Витя! Что угодно говори, но оставь ее в больнице на сутки! — успел кинуть загадочную фразу Иван Демидович, и тут дверь в палату распахнулась.
Карл Штольберг ворвался с охапкой роз. Вместе с ним ворвался запах дорогого парфюма. Он кинулся к Яне, явно не замечая собравшихся у ее постели посетителей.
— Яна! Я сразу же прибежал, как только мне сообщили, что ты пришла в себя! Мне сказали, что ты в больнице, что аллергическая реакция, что тревожить пока нельзя, как только будет лучше, то сразу же сообщат мне. И вот! Это я! — сбивчиво выкрикивал Карл. — Карл ощупал руки Яны, словно проверял, не потеряла ли она какие-то фрагменты своего тела.
— Не волнуйся, все хорошо, — ответила Цветкова, выдернув свою руку из цепких лап Штольберга.
— Я обеспечу тебе лечение в лучшей клинике Европы, — пообещал ей Карл, тревожно всматриваясь в ее лицо.
— Этого не потребуется, — деликатно встрял Витольд Леонидович. — С Яной не всё так плохо.
— Вы серьёзно?! — пронзил его взглядом князь Карл Штольберг. — Почти три дня…
— Ну, а что вы хотите, выход из болезни был медленным. Еще сутки, и Яна может поехать домой на амбулаторное лечение.
— Сутки?! — воскликнул Карл. — А если я ее увезу, и вас вместе с ней, за любые деньги, я подчёркиваю, за любые! Вы будете находиться с ней постоянно?
— Нет, Яне лучше остаться здесь на сутки. Это медицинское учреждение. Здесь врачи и уход. Зачем Яну лишать всего этого?
— Любые деньги, — повторил Карл волшебную фразу в России.
— Приборы стационарные, дома их вот так сразу не установишь, — вздохнул Витольд Леонидович. — Поэтому терпение и еще сутки наблюдения. Не надо рисковать, в больнице больше возможностей. Знаете, даже по трупным пятнам можно многое понять. А тут и лаборатория, и эксперты и, пардон, нянечки.
Карл Штольберг медленно опустился на стул, словно сдувшийся воздушный шарик.
— Вы так думаете? Может быть, вы и правы. Ну, хорошо. Я хотел преподнести сюрприз для моей женщины, но у меня такая женщина, что она сама всё время меня удивляет. Согласен, я оставлю ее на день. А какая ваша специализация? — спросил Карл у Витольда Леонидовича, словно вдруг осознал, что услышал что-то не то.
— Я? Так я это… аниматор, то есть реаниматолог, извините. Больная уже идёт на поправку, но необходимо понаблюдать, чтобы не было рецидива. Отёк еще не прошёл.
— Я могу что-то сделать для нее? Помощь? Лекарства?
— У нас все есть… формалин, шовный материал. То есть лекарства, аппаратура вот, — постучал Витольд Леонидович по прибору, показывающему электрокардиограмму Яны. — Всё есть. Не волнуйтесь.
— Я могу остаться с ней?
Яна зевнула.
— Повидаться — да. Совсем — нет. Такие услуги у нас не предусмотрены. Госпожа Цветкова будет всё время спать, побочный эффект от антигистаминных препаратов.
— Так я готов любоваться на нее спящую, — не сдавался Карл Штольберг. — И я уже договорился с главным врачом — мне принесут сюда мобильную кровать, я переночую здесь. Тебе нехорошо, любимая? Ты неважно выглядишь.
— Меня подташнивает. А как же Ева? Может, тебе лучше к ней?
— С ребёнком все хорошо. Слава богу, что у нас такая понятливая, опытная и хорошая няня. Я не переживаю за Еву, и ты не переживай. Я останусь с тобой. Это решено.
Яна со страдальческим выражением взглянула на Ивана Демидовича, с трудом поворачивая массивное кольцо бриллиантом внутрь ладони, которая мгновенно вспотела.
— Ладно, мы пойдём! Всё будет хорошо. А ты отдыхай, — сказал Иван Демидович.
— Навещайте меня, держите в курсе, — бросила им вслед Яна.
— Ты так говоришь, любимая, словно остаёшься здесь на год. Всего-то сутки, и врач смилостивится над нами и разрешит пойти домой, — успокоил ее Карл.
— Как привезут гро… то есть как придут последние анализы, мы сразу же заказываем катаф… то есть машину — и отправляем вас домой. Но под покой и дальнейшую реабилитацию, — удалился Витольд Леонидович вслед за Ирой и Иваном.
Глава тринадцатая
— Яна, вставай! Вставай! — тормошил Цветкову Иван Демидович, всеми силами пытаясь спрятать свой бархатный баритон в глухой шёпот.
Она ухватилась за его крупную руку, открыла глаза и поднялась на кровати. Ее шёлковые волосы сразу же оплели худую фигуру, словно сетью, которой ловят русалок.
— Иван Демидович, ты вернулся! Спасибо!
— А ты сомневалась? Глупенькая! Если у меня созрел план в голове, то уже никто и ничто не отвратит меня от цели. А еще я не бросаю своих! — обнял ее старый актёр.
Яна прижалась к нему всем телом, ее немного трясло.
— Ну, ты что? Что с тобой? Как наше святейшество? — покосился Иван Демидович на вторую кровать в палате.
На кровати лежало мощное златокудрое тело князя. Он мирно посапывал.
— Спит?
— Спит.
— Что-то ты бледненькая. Он тебя не обидел? — забеспокоился Иван Демидович.
— Карл в последнее время странный. Он пристаёт ко мне, хотя изначально была договорённость, что между нами ничего нет и быть не может. Карл словно забыл об этом. Постоянно лезет ко мне. Еле отбилась, мол, плохо себя чувствую. Он говорит красивые слова, снова звал замуж, венчаться, жить с дочерью. Подарки… Мне так плохо, я устала от него.
Иван Демидович погладил ее по голове.
— Что-то его подвигло на подобные приставания. Я конченый бабник, твоя мама права, тут я не спорю. Кстати, мы ей не сообщили, что ты в больнице, чтобы не было очередной истерики.
— Это правильно.
— Так вот, продолжая тему: я бабник. Но зачем приставать к женщине, если видишь, что она не расположена к общению с тобой? Что это тебе даст? Только головную боль. Это же не просто человек с улицы? Ты когда-то увлекалась им, вы были счастливы, у вас был красивый роман. Мало того, ваши отношения, хотела ты того или нет, нашли своё продолжение в вашей дочери.
— Всё так, — согласилась Яна, не понимая, к чему он клонит.
— Тогда почему ты сейчас относишься к нему, словно он для тебя чужой человек, словно он — насильник? — не понимал Иван Демидович.
— Ну, ты спросил. Я люблю другого. А у меня такой характер, что я не могу жить с одним, а думать о другом. Тише! Мы его разбудим.
— Так собирайся потихоньку. Едем. Такси ждёт.
Яна соскользнула с кровати.
— А куда мы едем? — спросила она, переодеваясь.
— В цыганский табор, — буднично ответил Иван Демидович. Он приложил палец к губам Цветковой: — Тише! Все вопросы по дороге. Пусть твой зачарованный принц спит. А наш план вступает в финальную фазу действия.
Стефания Сергеевна сварила кофе и позвала сына в гостиную.
— Мартин, сынок, не нравишься ты мне в последнее время, — сказала она, ставя перед ним чашку.
— Я не могу тебе не нравиться, — улыбнулся Мартин, — я же твой любимчик.
— Ты мой любимчик, — подтвердила мать, взлохматив его темно-медную шевелюру и всматриваясь в лицо. — Ты моё солнышко. У тебя даже веснушки погрустнели. Тебе ведь невесело, да? Это потому, что здесь Яна? — Стефания Сергеевна села за стол напротив сына.
— Откуда ты знаешь? — спросил Мартин и взял еще тёплый круассан.
— Я не знаю, я по тебе вижу. Что опять случилось? Не отпускает она тебя? Я всегда говорила: хочешь не хочешь, но Яна — твоя судьба.
— Поссорились мы с ней, — буркнул Мартин.
— Да это же не в первый раз! Сейчас-то чего?
— Ну это трудно так сразу объяснить. Мы с ней не живём вместе, а она пытается мной командовать, как будто я ей муж или она моя начальница, понимаешь? Это невозможно вынести, поверь. У меня забот полон рот, я не высыпаюсь, у меня сегодня в программе новое шоу, я волнуюсь, а она пытается дело, на которое я потратил столько сил, да и денег, уничтожить. И всего лишь из-за своего каприза. Ей бы лучше не соваться в мои дела.