— Я хозяин ресторана, а не швейцар у входа. Приехали — уехали, я за этим не слежу.
— Да здорово они всё организовали. И самое главное — без шума и пыли уговорили девочек из шоу сесть всем составом в автобус, из которого выгрузились цыгане, и отправиться на какой-то левый концерт за те же деньги, что им заплатили в твоём баре-ресторане. Все остались довольны.
Интересно, что же такого необычного было в этом эротическом шоу?
— Я присутствовал… вернее, был вынужден присутствовать на их репетиции. Поверь мне, Петя, ничего нового ты бы там не увидел. Впрочем, девочки все как на подбор очень красивые, — ответил Мартин.
— Вот-вот! Это тебе, Мартин, по жизни хватает красоток, одна краше другой, а такие вот простые люди, как я, испытывают в женской красоте острую нехватку. Но меня ты в этот котёл разврата не пригласил. Все инкогнито, бешеные цены.
— Так и хорошо, что не пригласил. Весь вечер наслаждался бы цыганами.
— Ну и что? Всё равно бы расслабился.
— Ты извини, Петя, я сам в последнее время был совсем не расслаблен, и как-то не подумал о том, чтобы тебя расслаблять. А что с девочками? — поинтересовался Мартин.
— Да ничего. Выступали за городом, покусали их комары за все голые места, вот и всё! — хохотнул Пётр Иванович. — Руководительница их, Светлана Сергеевна, больше всех возмущалась произошедшим и требовала разобраться. А в чем разбираться-то? Деньги не украдены, выступление состоялось. Перепутали. А кто перепутал?
— Так найдут, — неопределённо ответил Мартин, который абсолютно не желал больше ни в чём разбираться.
— Так чтобы искать виновного, надо, чтобы хоть кто-то пожаловался! — развёл руками Ольшанский. — Тот, кто придумал это, — гений! Ему надо дать титул «Мистер Розыгрыш». От девушек жалобы не поступили, от зрителей — тоже. Думаю, для многих выступление обнажённых девушек гораздо интереснее плясок цыганок в разноцветных юбках. Какие претензии? Никаких. Все остались, в принципе, довольны. А насчёт гостей твоего клуба, так это вообще отдельная история. Слухом земля полнится, хотя всем присутствующим обещали полное инкогнито — никакой прессы. Но так же не бывает! Конечно, в зал просочились под тем или иным видом и журналисты, и блогеры. Так что разные чиновники, которые не имеют права светиться на подобных мероприятиях, должны быть благодарны, что не попали в скандальную хронику. Ну, Яна! Ну, Цветкова! Не перестаю удивляться, честное слово!
— Как ей удалось всё это провернуть и за такой короткий срок организовать? Такое буйство фантазии! — Мартин сдвинул брови, пытаясь казаться рассерженным, но у него ничего не получилось.
— Мне ваши страсти с Цветковой вот где уже сидят! — Пётр Иванович резко провёл ладонью по горлу. — Плохо, что в вашу круговерть всё больше и больше людей вовлекается.
— Но никто не пострадал! — напомнил Мартин. — А как полиция-то про всё это разнюхала?
— Хочешь знать, кто вызвал? — спросил следователь. — Так пассия твоя, прима на все времена — мадам Ольга. Она глаз с тебя не спускала, шпионила всегда и повсюду. Очень ты ее задел за живое, а уж когда она каким-то образом узнала о кольце, которое ты Яне презентовал, то, думаю, ее чуть кондратий не хватил!
Представляю, как она корчилась от злости! Вот кто тебе хотел отомстить и насолить — мадам Федосеенко. Она же присутствовала на твоём мероприятии, и как только запахло жареным, тут же вызвала полицию, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась. Как говорится, шерше ля фам — ищите женщину. Извините за мой французский.
— Петя, я тебя очень прошу. Я не знаю наверняка, замешана здесь Яна или нет, мы можем только догадываться и предполагать. Но я даже копать не хочу в этом направлении, ты понимаешь, почему. И если вдруг что-то против нее обнаружится, то я дам любые деньги, найму самого лучшего адвоката, только сделай так, чтобы она оказалась ни при чём, — попросил Мартин и потянулся за сигаретой.
Пётр каждый раз вздрагивал, когда это видел, потому что знал, каких усилий Мартину стоило бросить курить. И вот из-за Яны он курит снова.
— Ничего, что твой бизнес пострадал?
— Я тебя умоляю, Петя.
— Ты боишься, что она скроется со своим князем за границей? — прямо спросил Пётр Иванович.
— Я ничего не боюсь, я сам во многом виноват.
— Но кольцо тебе отдали. Местный следак сейчас расследует, как это кольцо могло оказаться у цыган. Не было ли кражи?
— Довольно странная кража, когда кольцо отдают человеку, который его подарил.
— Я могу вмешаться в вашу, надеюсь, дружескую беседу? — подошёл к ним полный мужчина в дорогом, но несколько старомодном по крою костюме.
— Константин Павлович, проходите! — кивнул Мартин руководителю по культуре, метившему в министры.
— Я уже закончил давать показания, — сказал Константин Павлович, усаживаясь в кресло.
— С вами просто беседовали, — успокоил его следователь.
— Да-да! Вы должны войти в моё положение. Да я и сам не знаю, чем могу быть вам полезен. Я ничего не видел, ничего не знаю, ни в чём не замешан.
— Но хотели увидеть? — не сдержался Пётр Иванович. — Я просто вижу заголовки статей: «В какую сторону дала крен наша культура». Или «В какие дебри работники культуры хотят завести нашу молодёжь».
— Да что вы такое говорите, друзья?! — мгновенно вспотел лоб у Константина Павловича. — Я же ничего не видел! Я должен, просто обязан был увидеть и дать оценку новому шоу. Должность у меня такая, такие должностные обязанности.
— Мы понимаем, — кивнул Пётр Иванович.
— Поверьте мне, Константин Павлович, шоу хотя и эротическое, но вполне безвредное. Просто яркое зрелище, ничего особенного и шокирующего, — посмотрел на него Мартин. — Думаю, вам бы понравилось. А как вам цыгане?
— Цыгане?… — Мужчина сделал многозначительную паузу. — Что ж… Было неплохо. Весело, ярко. Конечно, ничего нового, но я не скучал.
— Значит, вас зацепило?
— Пожалуй, да! И не только мне, всем понравилось! Вы представляете, как старались артисты, если гости в конце кричали «браво»? А ведь в начале цыган приняли весьма скептически, ожидая совсем другого! Я уже дал интервью одному журналисту. Непонятно, как он здесь оказался, но ладно. Он достаточно известен, я с ним знаком. — Нервные движения и суетливая речь выдавали волнение Константина Павловича.
— И на какую тему вы с ним говорили? — Мартина уже забавляла эта ситуация.
— Я понял, что мы зря боимся цыган, их культуры.
— Да что вы? А почему «боимся»? Что в них страшного?
— Ну, есть какая-то настороженность по отношению к ним. А ведь какие люди талантливые и чертовски самобытные! Сегодняшний вечер меня потряс, я просто в восторге от зрелища, — всё больше и больше расходился в восхвалениях ответственный работник. — Я подпишу указ о предоставлении звания заслуженной артистки солистке ансамбля. Она потрясла и голосом, и танцами. Я лично выразил ей благодарность. Симпатичная женщина. Я еще отметил одного цыгана. Думал и его представить к званию, но он сказал, что звание уже имеет. Эта труппа не имеет собственной сценической площадки. Надо подумать над этим вопросом и решить в ближайшее время.
Мартин и Ольшанский с грустью смотрели на витийствующего чиновника. «И такие люди руководят нашей культурой!», казалось, с тоской подумали оба.
— А вот у нас есть вопрос к солистке, — сказал следователь.
— У кого «у нас»? — сразу же отреагировал чиновник.
— У правоохранительных органов, — вздохнул Пётр Иванович. — Приведу-ка я эту дамочку сюда, и заодно спросим, откуда у нее колечко. — Следователь удалился.
— Я чего-то не знаю? — почему-то шёпотом спросил Константин Павлович у Мартина.
— Сейчас попытаемся многое прояснить.
— А я хотел ее к званию представить. Ведь она талант!
— Как бы талант этот не оказался криминальным.
Константин Павлович вздрогнул, сел в кресло и затих в ожидании.
Следователь Ольшанский вернулся. Он привёл цыганку и цыгана, которые больше всех «зажигали» во время представления. Черноволосая черноглазая цыганка была необычно высокая и держалась надменно, на плечах ее лежала шаль в ярких цветах. Пожилой цыган в красной рубахе сразу же пошёл в атаку:
— Можно узнать, в чём дело? Почему задерживают артистов? Мы своё время отработали! — возмущался он.
Мартин поднялся с кресла.
— Лично у меня, как у владельца заведения, один вопрос к вам… — Он повернулся и в упор посмотрел на цыганку. — Откуда у вас, милейшая дама, кольцо, которое вы мне передали? Я так понимаю, вы знакомы с его хозяйкой? Или я ошибаюсь?
— Это моё кольцо. Это подарок, и я могу делать с ним всё, что захочу, — ответила цыганка и вздёрнула подбородок.
— Вот как? Я знаю, кому я его дарил. Вы лукавите.
— Да неужели? — усмехнулась цыганка, и красная роза в ее густых чёрных кудрях качнулась. — Одну минуточку…
Она резким движением сдёрнула кудрявый парик и вынула линзы из глаз. Открыла сумку, которая висела у нее на руке, вытащила косметичку, посмотрела в большое зеркало на стене и удалила ватным тампоном грим с лица. Светлые волосы водопадом упали на спину. Цыган тоже снял парик, усы и бороду, широко улыбнулся.
— Яна?… — оторопел Мартин, бледнея и садясь обратно в кресло, словно его не держали ноги. — Иван Демидович? Обалдеть! Я не узнал вас… Как же так?
— Это, сынок, волшебная сила искусства! — ответил ему раскатистым баритоном Иван Демидович и победоносно ухмыльнулся.
Яна стояла и молчала. Было видно, что она упивается произведённым эффектом.
— Как я мог не узнать?! Даже не заподозрить? — не мог успокоиться Мартин. — Голову мог дать на отсечение, что передо мной чистокровные рома.
Следователь тоже был поражён.
— Яна! Ну вы даёте! Ладно я не узнал! Но, Мартин, ты-то как мог не узнать свою давнюю подругу? Как тебе сердце не подсказало? Фантастика, просто фантастика!
Мартин ответил:
— Ты знаешь, я никогда не видел Яну в образе цыганки. И не предполагал, что она может так петь и танцевать.