Но князь не унимался.
— Ты будешь, ты должна отчитываться, раз живёшь со мной! Я не допущу, чтобы из меня делали посмешище! Мне позвонили и рассказали, что ты отчебучила в очередной раз. У тебя есть хоть капля совести и мозгов? У меня определенная репутация, меня уважают, я открыл культурный центр. Не забыла, что у нас ребёнок? А ты словно с цепи сорвалась! Я даже не знаю, какими словами описать твои приключения. А Мартин! Этот наглец постоянно возникает в твоей жизни, как чёрт из табакерки и ставит всех с ног на уши! Проклятье! Задушил бы собственными руками! Ну, что ты смотришь на меня и молчишь? Не чего сказать в своё оправдание? Сколько еще это будет продолжаться, терпению моему подошёл конец!
Яна смотрела, как в бешенстве Карл меряет шагами комнату, и только вздыхала. Он остановился около нее и замахнулся:
— Ну!..
Яна отшатнулась, но Штольберг схватил ее за ворот кофточки и рванул. Ткань с треском лопнула, Яна вскрикнула и закрыла лицо руками. Он залепил ей пощёчину. Стал отдирать ее руки от лица, повалил на спину и, нанося удары, пока она не обмякла, взял ее силой.
— Убил бы тебя, гадина! Но руки неохота марать! — сказал он, вставая.
Яна молчала. Волосы ее рассыпались веером по кровати. Она словно оледенела.
Штольберг заправил рубашку в брюки, ухмыльнулся и вышел из номера, с грохотом захлопнув дверь.
Яна с трудом встала и пошла в ванную комнату. Она минуту, словно в ступоре, постояла, разглядывая в зеркале синяк на лице, потом скинула разорванную кофточку, разделась и встала под тёплый душ. Она стояла и думала, что хорошо бы если эти приятные струйки воды смыли всю гадость из ее жизни, она проснулась бы утром рядом с Мартином, а мерзкие воспоминания о Карле уплыли вместе с пеной в канализационный сток.
Потом она выключила воду, завернулась в огромный для нее белый гостиничный халат и рухнула ничком на кровать, забыв выключить свет. Уснула она мгновенно, как только голова коснулась подушки.
Утром Яна проснулась от деликатного стука в дверь. Открыв глаза и не сразу сообразив, где она находится, Яна сунула ноги в тапочки, прошаркала до двери и открыла замок, который предусмотрительно вечером защёлкнула.
На пороге стояла няня Лидия Николаевна, держа на руках Евочку.
— Простите, Яна, мы вас разбудили?
Яна провела рукой по взлохмаченным волосам.
— Нет, всё нормально. Я уже встала, собираюсь умыться.
Лидия Николаевна прошла в комнату и села в кресло.
— Что-то вы неважно сегодня выглядите. Плохо себя чувствуете? Вы бы постучали ко мне. Я очень крепко сплю и обычно ничего не слышу, кроме Евочки, конечно.
— Вам можно только позавидовать, — улыбнулась Яна. — Я не могу сказать то же самое о себе.
Тут няня пригляделась к Яне и вскрикнула:
— А это что такое?! Яна Карловна, кто это вас так? Неужели господин Штольберг?
Яна кивнула и кивком отбросила волосы назад.
— Да. Небольшая семейная разборка.
Лидия Николаевна даже в лице изменилась от возмущения.
— И вы терпите? Надо срочно обратиться в полицию, снять побои и подать на этого негодяя в суд. Он ведь так вас и убить может.
— Убить? Ну, это вряд ли. А вот покалечить может. Но в полицию я не пойду, не в моих это правилах. Простите, Лидия Николаевна, давайте больше не будем об этом говорить, у меня нет настроения. Всё и так ясно. Сегодня целый день я буду с Евой. Вы уже заказали для нее кашку на завтрак?
— Да. Вы сами покормите?
Яна взяла дочку на руки.
— Конечно. — Она поцеловала Евочку в щёчку. — Сегодня, моя сладкая, мамочка целый день будет с тобой. Сейчас поедим кашку, а потом пойдём гулять. Вы пока можете быть свободны.
Няня встала и направилась к двери. На пороге она остановилась и сказала:
— Это, конечно, не моё дело, Яна Карловна, но это называется домашним насилием.
Штольберг привязал вас к себе ребёнком, но ведёт себя всё хуже и хуже. Дойдёт до того, что он начнёт вас лупить по поводу и без повода, я таких людей знаю. Они от вседозволенности звереют.
Яна прижала к себе дочку.
— Не стоит так волноваться, Лидия Николаевна. Я знаю Штольберга много лет и сумею с ним справиться, если понадобится, конечно. А в этот раз… А в этот раз, может быть, я действительно дала ему повод. Знаете, я ведь тоже не невинная овечка, и могу иногда такое выкинуть… Так что мы с ним квиты.
Няня только вздохнула и прикрыла за собой дверь.
Вечером в номере Яны раздался звонок от Витольда Леонидовича. Патологоанатом просил о встрече. Ради своих друзей Яна всегда была готова на всё, равно как и они для нее. Поэтому, даже не спрашивая патологоанатома, зачем она ему понадобилась, Цветкова оставила ребёнка няне Ясмине, которую привезла из Чехии, так как была ее смена помогать с дочкой.
Для этой встречи Яна выбрала закрытое платье с длинными рукавами, золотисто-горчичного цвета. Открытой оставалась только часть спины. Надела под цвет платья босоножки на шпильках, убрала волосы в «хвост» и заколола их серебряной заколкой. Наряд дополнила маленькая сумочка на длинном ремешке. Синяк она мастерски замазала гримом, но всё-таки, хотя и был вечер, надела тёмные очки. Петербургские белые ночи ей в помощь…
Карл как вышел вчера из номера, так и не появлялся. Это, конечно, было хорошо, ей не нужно объяснять, куда и зачем она отправляется, для кого наряжается, но что будет, когда она вернётся со встречи… Нет, Яне не хотелось об этом даже думать.
Яна вызвала такси и вышла на улицу. Санкт-Петербург Яна знала не очень хорошо, поэтому просто сказала таксисту адрес, который ей назвал патологоанатом.
— Не знаете, что там рядом? Рестораны, кафе? Может быть, театр? — спросила она.
Таксист задумался на минуту.
— В том районе? Театр? Нет, — ответил он. — Больница там большая. Вы из Москвы? Вот как у вас больница Склифосовского.
Сердце Яны тревожно забилось. Поэтому, когда она увидела живого и невредимого Витольда Леонидовича, то вздохнула с облегчением.
— Привет! — кинулась она к Витольду, гоня плохие мысли из головы.
— Здравствуй, Яна! — обрадовался Витольд Леонидович, выглядевший встревоженным. — Ты как всегда обворожительна. Платье у тебя — парижский шик. Сегодня тёплый вечер. Тебе не жарко?
— Нет, у меня спина открыта, — ответила Цветкова. — Что ты хотел? Что случилось?
— Ты еще не знаешь? Боюсь, что завтра об этом сообщат во всех новостях. Хорошо, что я буду первым, кто тебе расскажет. Не хотел по телефону, — мялся Витольд Леонидович.
— Говори! Что случилось-то?
— Ты что-то выглядишь бледной…
— Витольд Леонидович, хватит обо мне! Ты же не для этого меня вызвал?
Патологоанатом поднял на нее глаза.
— Слушай, тут такое приключилось… Сегодня утром твой Карл Штольберг выступал на съезде туристических фирм, презентовал новую туристическую программу посещения своего замка. Ты знала?
— Мы не общаемся друг с другом, не докладываем, что каждый из нас делал и что собирается делать, — отвела глаза Яна.
— Понятно. Так вот, прямо во время выступления в зал ворвался Мартин, стащил Карла с трибуны и набил ему морду. Прибежали охранники, но он раскидал их, как щенят. Говорят, это было еще то зрелище! Карла он отутюжил по полной программе. И всё время кричал: «Подонок! Ты ее изнасиловал! Урод! Как ты посмел поднять на нее руку! Я сейчас прикончу тебя! Раздавлю, как таракана!» — Витольд Леонидович помолчал пару секунд. — Его еле оттащили. Он бы его точно добил.
— Где он?
— Кто?
— Мартин.
— Как где? В кутузке. Забрали до выяснения.
— А откуда ты это узнал?
— А у меня там вахтёр знакомый работает. Раньше был врачом, но вышел на пенсию и пошёл вахтёром, жить как-то надо… Он-то мне и позвонил, рассказал о драке. Я спросил, кто кого бил, выяснилось, что Вейкин Штольберга. Всё стало ясно.
— Слушай, а что с Карлом?
— Карл в реанимации. Я звонил, справлялся. Сказали, пришёл в себя, а то был без сознания. Сейчас, наверное, настрочит на Мартина заявление.
— Господи, что же делать?… — схватилась Яна за голову.
— Яночка, не переживай так. В этой больнице у меня есть знакомый, мой бывший ученик Фёдор Светов. Мы будем в курсе. Знаешь, с Федей очень интересная история произошла. Он поступил ко мне ординатором. Хотел быть патологоанатомом, очень смышлёный мальчик, и вдруг… откачал труп, поступивший уже с диагнозом.
Он ему «не показался трупом, несмотря на диагноз», это с его слов.
И после этого Федя пошёл в реаниматологи, стал высококлассным специалистом, но сохранил со мной тёплые, хорошие отношения. Сейчас Карл находится у него в отделении.
— В этой больнице? — спросила Яна.
— Да.
— Спасибо, Витольд Леонидович. Я могу его увидеть?
— Я думаю, что ты должна его видеть, — многозначительно отозвался патологоанатом.
Они вошли в просторный вестибюль больницы, поднялись в реанимационное отделение, где их встретил доктор Фёдор Анатольевич Светов, заместитель заведующего отделением, — невысокий светловолосый человек с карими глазами.
Светов сказал, что у Штольберга сотрясение мозга, сломаны три ребра, вывих плеча, кисти, выбиты два зуба. Так же была опасность отёка мозга, поэтому Штольберга поместили в реанимацию, но сейчас уже понятно, что его жизни ничего не угрожает, и в ближайшие часы он будет переведён из реанимации в обычную палату. Он пришёл в себя, обошлись без трепанации черепа, вполне дееспособен, уже принял двух посетителей и очень звал Яну Цветкову.
— Я так понимаю, что это вы? — обратился Светов к Яне. — Я проведу вас к нему.
Они надели одноразовые халаты.
— Спасибо, Федя, — поблагодарил Витольд Леонидович, поддерживая Яну под локоток.
Когда Яна увидела Карла, у нее даже дыхание перехватило. Его лицо напоминало большую распухшую сливу. Она опустилась на стул рядом с кроватью, ноги ее не держали.
— Карл… — прошептала она.
— Яна… Мне приятно, что ты здесь. Я думал, что ты сейчас обиваешь порог учреждения, где содержат людей, нарушивших закон. Но я рад, что ты пришла, — прошепелявил Карл разбитыми губами.