Сколько прошло времени Яна не помнила. Неожиданно, словно через ватный туман, она услышала встревоженные мужские голоса. Кто-то звал ее по имени:
— Яна! Яночка! Очнись! Да приди ты в себя!
Она почувствовала удар по щеке и открыла глаза.
— Жива! — услышала она радостный вопль и снова провалилась в темноту.
Глава семнадцатая
— Ну, мать, ты меня и напугала! — сказал Мартин.
Яна с трудом разжала губы:
— Что со мной? Где я?
— Сейчас лежишь в кроватке, а была в коме.
— В ка-какой коме?
— В обычной. Слетела с мотоцикла и грохнулась на землю. Ударилась сильно. Ты как себя чувствуешь?
Яна попыталась приподняться на локтях, но Мартин не разрешил.
— Лежи, лежи. Рано еще вскакивать. Голова кружится?
— Да.
— У тебя очень сильный и добрый ангел-хранитель. Еще чуть-чуть и ты бы ударилась головой о дерево. Свалилась в придорожную канаву, пыль смягчила удар. Как же я испугался! — Он опустил лицо в ее ладони и покрыл их поцелуями. — Яна, жизнь моя, как же так? Что с тобой приключилось?
— Я не знаю, Мартин. Полный провал в памяти. В глазах потемнело — и я отключилась, — ответила она. — Извини, что напугала. А где я?
Цветкова осмотрелась по сторонам. Она лежала на больничной кровати с поднятым изголовьем. Тумбочка, телевизор, капельница. Палата была просторная и светлая.
— Я в больнице? Почему?
— Ты сначала вроде бы пришла в себя, а потом снова выключилась. Вызвали «скорую», отвезли тебя в больницу. Врач предварительно сказал диагноз — сотрясение мозга. Ты не приходила в себя, находилась без сознания и не реагировала на внешние раздражители. Тебя положили в реанимацию, а мы помчались на поиски Витольда Леонидовича.
Яна разволновалась:
— Нашли?
Мартин обнял ее.
— Только не волнуйся, дорогая. Тебе нельзя волноваться.
— А что, есть повод для волнения?
— Ну… как сказать…
— Мартин, не тяни, а то я с ума сойду.
— Мы нашли его дачу, но на наш стук никто не отзывался. Тогда я ногой просто вышиб дверь, благо она была не металлическая, а фанерная.
Мартин прижал Яну к себе, как самое дорогое сокровище на свете.
— И что дальше?
— Мы вбежали в комнату и увидели Витольда Леонидовича. В первую секунду мелькнула мысль, что он мёртв. Он сидел на стуле, крепко связанный по рукам и ногам, голова опущена на грудь, весь в крови.
— Боже мой…
— Я проверил пульс, он был слабый, но сердце билось.
— Боже… — выдохнула Яна.
— Снова вызвали «скорую». Витольда Леонидовича увезли в бессознательном состоянии. Он пока не пришёл в себя. Но надо надеяться. Ты не волнуйся, всё будет хорошо, я верю.
— Что же случилось?
— Ведётся расследование. Я и Петра попросил подключиться к розыску преступников. Да и он сам горит желанием найти негодяев. Как только из больницы выйдет — сразу в бой.
Яна удивлённо посмотрела на Мартина.
— Подожди… Что значит «выйдет из больницы»? А с ним-то что? — не поняла она.
— Ты не поверишь, глупо так получилось. Он словно сам накаркал. Когда ты слетела с мотоцикла, я резко тормознул. В этот момент почему-то люлька отделилась и продолжила путь самостоятельно на приличной скорости. Петру не повезло, он со всего размаху врезался в сосну. Шлем его спас, но травму головы он все-таки получил.
— Какой кошмар! — прошептала Яна. — Называется «сходили за хлебушком»! Оздоровились на свежем воздухе — дальше некуда. Все койки в больнице заняли.
— Это точно. Словно нас сглазили, честное слово.
— Я хочу увидеть Витольда Леонидовича. — Яна попыталась спустить ноги с кровати.
Мартин придержал ее за руку.
— Он без сознания.
— Я понимаю, но мне надо убедиться, что он жив.
— Так он же в палате, а не в морге.
Мартину ничего не осталось, как проводить Яну в реанимационную палату, где лежал патологоанатом. Он взял у медсестры больничный халат, накинул Яне на плечи, она сунула ноги в растоптанные больничные тапки и зашаркала по больничному коридору, покачиваясь от слабости.
Яна с разрешения дежурной медсестры вошла в палату, села в ногах Витольда Леонидовича на кровать. Пикали приборы, капало лекарство в капельнице, и Яна еле сдерживалась, чтобы не зарыдать.
Медсестра, которая пустила их на пять минут, попыталась успокоить:
— Отёка мозга нет, не переживайте, всё будет хорошо, он выкарабкается. Сутки-двое и…
— Он в себя не приходил? Ничего не рассказывал? — спросил Мартин.
— Нет, в себя не приходил. Поначалу что-то бормотал, но сейчас молчит, — ответила медсестра.
— А какие слова говорил? — настаивал Мартин. — Вы не помните?
— Бред какой-то. Что-то про мячи.
— Мячи? — удивилась Яна.
— Ну да. «Мячи… мячи…» «Яна» и что-то неразборчиво, — кивнула медсестра. — «Аня? Или «Катя»? Не помню…
— Аня? Яна или Катя? — уточнила Цветкова.
— Точно не скажу, речь невнятная, полубред. Похоже, что и «Яна», и «Катя», — вздохнула медсестра. — Простите, ничем не могу помочь.
Яна дотронулась до руки патологоанатома.
— Витольд Леонидович, дорогой. Кто же это с тобой сделал? Хоть бы подсказал нам. Ты такой умный. Ты столько раз помогал нам, мне лично. Я должница твоя по гроб жизни. А теперь, когда тебе нужна помощь, я бесполезна. Ты такой сильный. Ты нам так нужен. Приходи в себя, пожалуйста. Не оставляй нас. Я с ума схожу. Ну, пожалуйста…
— Почему ты во всем винишь себя? — положил Яне руку на плечо Мартин.
— Я не знаю, интуиция. Стоит мне подружиться с человеком, приблизиться к нему, и сразу начинаются беды и невзгоды. Бежал бы ты от меня, Мартин.
— Ну, этого ты не дождёшься. И прекращай отпевать Витольда Леонидовича и истязать себя. Тебе же сказали, что ситуация не критическая. Он крепкий мужчина, выкарабкается. Идём.
— Да, вам пора, — подтвердила медсестра.
— Как только он придёт в себя, сообщите нам, пожалуйста, — попросил Мартин, обворожительно улыбнулся девушке и протянул ей свою визитку.
Та залилась румянцем от смущения и кивнула.
Медсестра была очарована Мартином. Яна уже давно поняла, что женщины реагируют на ее возлюбленного, как кошки на валерьянку — сходят с ума и желают завладеть.
— Я, конечно, сообщу. А это ваш личный телефон?
— Мой личный внизу, — ответил Мартин. — А сверху — офисный, в кабинет.
— Правоохранительные органы тоже интересуются вашим больным.
— Так вы и им сообщите, и нам, — улыбнулся Мартин. — Ничего противозаконного здесь нет. Они должны расследовать преступление, а мы его близкие друзья, переживаем сильно.
— Я обязательно позвоню, — пообещала девушка, лёгким движением руки убирая карточку в нагрудный карман.
— В рядах твоих поклонниц пополнение, — прошептала Мартину на ухо Яна, когда они выходили из реанимации.
— Прекрати, — засмеялся он.
— Ну эта, конечно, не звезда балета, но женщина весьма приятной наружности. Или мы рассматриваем только стриптизёрш? — ехидно подколола его Яна.
— Я тебя сейчас укушу за ухо, хватит иронизировать. У меня никогда ничего не было ни с одной из стриптизёрш.
Яна шла, поддерживаемая под локоток Мартином, как вдруг она резко остановилась. В конце больничного коридора у аппарата по продаже продуктов стоял… Пётр Иванович в больничном халате и с повязкой на голове, как раненый красный комиссар.
— Петя! Пётр Иванович! — кинулась, теряя тапочки, к нему Яна.
— Друзья, рад вас видеть! Яна, ты жива, слава богу! Автомат-коррупционер деньги зажевал, а шоколадку не зажилил, — пожаловался следователь. — Я шоколадный батончик «Марс» хотел купить.
Ни слова не говоря, оглянувшись по сторонам, Мартин нанёс сокрушительный удар по автомату. Батончик выпал.
— О! Спасибо! — Ольшанский схватил шоколадку и сразу стал разворачивать. — Очень сладкого хочется, хотя обычно я его не ем. — Он откусил кусочек и зажмурился от удовольствия.
— Петя, ты как? — спросил Мартин.
— Голова кружится и болит, еще подташнивает постоянно. Вот шоколадку захотел. Ходил в палату к Витольду Леонидовичу. Мне сообщат, как только он придёт в себя. Там медсестричка симпатичная.
— Я заметил, — сказал Мартин.
Яна ткнула его острым локтем в бок, он ойкнул.
— Ладно, мы не затем здесь, чтобы на девушек засматриваться. У нас свои есть, правда? — обнял он Яну.
Та сделала вид, что сердита. Мартин повернулся к следователю.
— Это даже хорошо, что ты здесь. Нет, я не в том смысле хорошо, что ты попал на больничную койку, а хорошо, что ты сразу же окажешься рядом, когда Витольд Леонидович очнётся. Он же должен рассказать, кто это сделал?
— Ну, это не факт, — возразил Пётр Иванович.
— В смысле? Его же пытали, он не мог не видеть своих мучителей.
— Преступник или преступники могли быть в масках. А потом, судя по предварительным данным, это были грабители. На даче все перевёрнуто, что-то искали и, возможно, нашли. А после травмы головы Витольд может вообще не вспомнить последние события, — пояснил следователь.
Яна с Мартином проводили его в палату.
— Приходи вечером в гости, — подмигнул Пётр Иванович Яне.
— Не знаю, как ты, а лично я не собираюсь здесь разлёживаться, я прямо сейчас уйду из больницы, — ответила она.
Мужчины с удивлением на нее посмотрели.
— Кто тебя отпустит? Ты только в себя пришла!
— Силой держать не имеют права.
— Даже диагноз еще не уточнён, — напомнил Мартин.
— Какой диагноз? Руки-ноги двигаются, значит, всё хорошо. Это был просто обморок на нервной почве. Согласитесь, мне было о чём переживать в последнее время. Тут бы любая психика не выдержала! — Яна была настроена решительно.
— Спорить с тобой бесполезно, — понял Мартин.
— Совершенно верно. Надо что-то делать, под лежачий камень вода не течёт, — выдала Цветкова.
Услышав это, следователь забеспокоился:
— Мартин, ты бы присмотрел за ней, чтобы опять куда-нибудь не влезла. Сам видишь, я пока не могу.