— Хорошо бы получить официальный документ, что на свободе она может находиться только рядом со мной, — усмехнулся Мартин.
Яна решительно направилась в кабинет дежурного врача.
— Выпишите меня, пожалуйста.
Врач удивился.
— На каком основании. Выписку должен дать вам ваш палатный доктор, а он будет только завтра.
— Мне выписка не нужна. Я просто предупреждаю вас, что сейчас покидаю больницу.
— Это неразумно. Могут быть неожиданные неприятные последствия. Вы пожалеете, но будет поздно, — предупредил врач.
Но Яна была непреклонна. Она собрала свои вещи, переоделась и направилась к выходу.
— Отвезти тебя домой? — спросил Мартин, когда они вышли на улицу. — Стефания Сергеевна соскучилась по тебе.
— Спасибо за приглашение, но лучше отвези меня в русско-чешский центр. Только, упаси тебя боже, не на мотоцикле.
— Не волнуйся, поедем с комфортом и климат-контролем. Я на машине.
Он открыл дверцу и Яна впорхнула в салон его «мерседеса».
Машина остановилась у здания центра. Яна быстро чмокнула Мартина в щёку и вышла из машины, сказав, что провожать ее не надо. Мартин еще раз попросил ее быть благоразумной, нажал на газ и уехал.
Яна зашла в холл и обратилась к девушке-администратору:
— Добрый день. Пожалуйста, вызовите мне такси прямо сейчас.
— Да, Яна Карловна, — ответила ей девушка с очень грустным лицом. — Время ожидания четыре минуты.
— Спасибо.
— Яна Карловна, извините, можно задать вам вопрос? Я понимаю, что у вас горе, но мы, все сотрудники центра, очень переживаем. Что теперь с нами будет? Господин Штольберг был владельцем центра, и вот теперь его нет. Не закроется ли центр? Может, нам пора подыскивать другое место работы?
Яна почувствовала, как ее заливает краска стыда. О работниках центра она даже не подумала. Конечно, это не ее бизнес, но теперь она хозяйка. Карл много раз ей предлагал поработать в центре, даже ввёл для нее какую-то номинальную должность. Наверное, хотел сделать ей приятное. Но Яна так ничего и не сделала для его детища, для этого центра. А ведь служащие рассматривали ее как жену Штольберга, как его бизнес-партнёршу, ведь здесь у нее есть даже кабинет.
— Не волнуйтесь, Наташенька. Всё будет хорошо. Пока работайте в обычном режиме. Повода для паники нет. Думаю, будет назначен генеральный директор.
— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Вас ждёт такси.
Сев в такси, Яна назвала адрес дачи Витольда Леонидовича. Цветкова оправдывала себя: неудивительно, что она забыла о центре!
Одного близкого ей мужчину убили, другой под следствием, третий — в реанимации, четвёртый — с пробитой головой. Тут у самой шарики за ролики заедут. Да и финансовыми делами Карла она никогда не интересовалась, потому что искренне полагала, что она ему никто, и ей от него ничего не надо.
Пока такси мчалось по оживлённым улицам, Яна задремала. Еще сказывалась слабость. Неожиданно она открыла глаза и увидела, что машина уже едет по дачному посёлку. Сколько же она спала? Она посмотрела в окно. Дачные дома, мелькающие в окне, были добротными и за высокими надёжными заборами. На заборы с земли трогательно поднимался зелёный плющ, вился хмель с цветами-шишечками, в канаве цвели лютики, но могла и обжечь крапива. Это природа, это буйство необлагороженной территории сразу же погружали в атмосферу загородного отдыха. Мансарды и веранды, резные беседки для барбекю, дорогие детские площадки и качели, пышные цветники и лающие злые собаки — всё в этом дачном посёлке было солидным и говорило о достатке и спокойной жизни его обитателей.
Машина остановилась у ничем не примечательного дома.
— Приехали, — сказал шофёр и выключил счётчик.
Яна расплатилась картой и вышла из машины. Машина дала задний ход и вскоре скрылась за поворотом.
Дача Витольда Леонидовича находилась в очень удачном месте. По крайней мере, Яне так показалось. Верхушки могучих сосен с золотистыми шершавыми стволами подпирали высокое чистое небо, по которому неторопливо плыли лёгкие облачка. Жаркие солнечные лучи не проникали сквозь плотные лапы елей и под деревьями было прохладно. Ни с чем не сравнимый хвойный воздух наполнял грудь чистым дыханием. От избытка кислорода у Яны даже немного закружилась голова. Яна двинулась к дому по дорожке, мягкой от усыпавшей ее хвои. Иголочки похрустывали у нее под ногами. На корабельной сосне гулко стучал невидимый дятел.
Яна подошла к забору и заглянула во двор. Собачьей будки во дворе у Витольда Леонидовича не наблюдалось, цветников и грядок тоже. Это говорило о двух вещах: что у патологоанатома на даче не было женщины и что у него не было времени ухаживать за цветами. Цветущие растения — это, конечно красиво, но поливка, прополка и удобрение слишком утомительны. Конечно, патологоанатом не хотел этим заниматься. Ему была нужна лесная тишина и умиротворяющий покой.
Яна отметила для себя еще одну вещь: все соседние дома находились на приличном расстоянии друг от друга. Ни один дом не смотрел окнами в окна другого дома, и ни один куст малины не залезал на территорию соседа. Это, конечно, хорошо для уединения и воссоединения с природой, но очень плохо, если кого-то из соседей начнут грабить, пытать и убивать. Соседи ничего не услышат и не увидят. Понятно, что и в случае нападения на Витольда Леонидовича вряд ли найдутся свидетели.
Яна прошла вдоль забора, сбитого из крепких досок и поняла, что забор вокруг участка весьма крепкий и вряд ли она найдёт в нём лаз.
Она подошла к калитке, поставила ногу на кованый элемент декора, затем — на крепкую ручку, дальше — на другой кованый элемент… Яна поднялась до вершины забора, и тут вдруг поняла, что застряла наверху, она чем-то зацепилась за какую-то декоративную закорючку, да и высота была приличная.
«Как в приключенческом кино, — подумала она, пытаясь освободиться. — Не хватает только у забора злых лающих доберманов, охраняющих территорию и жаждущих человеческого мяса».
У забора мелькнула какая-то тень. Яна испугалась: а вдруг убийца вернулся на место преступления?
Человек вышел на свет.
— Мартин! — ахнула Яна.
— А я знал, что ты сюда приедешь, мог бы даже поспорить, жаль, что не с кем было. Прыгай. Я сейчас тоже перелезу.
— Я зацепилась за что-то.
Мартин подтянулся на руках, отцепил подол ее платья. Яна прыгнула на чужую территорию, Мартин — за ней.
— Ну, и зачем ты здесь? — спросил он, обнимая ее.
— А ты?
— Решил сам осмотреться на месте. В прошлый раз я вообще ничего не понял. Ты была без сознания, Петя стонал с пробитой головой, Витольд Леонидович весь в крови, неизвестно живой или мёртвый. Короче, растерялся.
— Ольшанский сказал, что дачу ограбили, а хозяина пытали. Мне кажется, это странно. Грабят квартиры, дорогие дома. Но эту дачу? Что здесь можно искать? Какие тут богатства и сокровища? — затараторила Яна и потянула Мартина за руку к дому.
Вокруг звенела особенная дачная тишина, напоённая стрёкотом невидимых насекомых, жужжанием мух и шорохом ее и Мартина шагов. Пчёлы копошились в сердцевинках мохнатых цветов, собирая сладкий нектар, пахло разогретой на солнце смолистой древесиной. Яна подошла к берёзе, которая росла на участке, и увидела, как по ее стволу цепочкой куда-то вверх бегут маленькие чёрные муравьи по своим неотложным муравьиным делам, и улыбнулась.
— Ты мне сейчас руку сломаешь, — вдруг сказал Мартин.
Яна словно очнулась.
— Что?
Тут она заметила, что держит руку Мартина так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— Ой, извини. — Она отпустила его руку. — Ты знаешь, а я рада, что ты тоже здесь.
Я даже не предполагала, что на самом деле так боюсь. А с тобой намного спокойнее, — она с благодарностью посмотрела на Мартина.
— Правда? Ты только сейчас это поняла? Почему ты сразу же не попросила меня с тобой поехать? Почему ты никогда ни о чем не просишь?
— Я не подумала, — растерялась Цветкова. — Ты ведь тоже не просишь.
— Я мужчина. Я рождён, чтобы решать проблемы и брать на себя ответственность. Что я могу просить? Принять от меня кольцо, квартиру? Ты не берёшь. Выйти за меня замуж? Тоже не срослось. Что я могу попросить у тебя, чтобы ты откликнулась? Я же на всё готов! Ты не доверяешь мне?
— Не в этом дело. Я просто подумала, что ты можешь запретишь мне ехать, чтобы уберечь меня. Мол, это опасно, я сам поеду. А я не люблю вешать свои проблемы на других людей.
— Это я тоже заметил. Но в жизни надо хоть на кого-то полагаться. Может, этот человек именно того и ждёт? — Мартин со значением посмотрел на Яну.
— Я думаю, Мартин, что и мне, и тебе надо больше доверять друг другу, чтобы не предъявлять потом претензий.
— Это точно. Но чтобы быть на одном дыхании, на одной волне, стать единым организмом, что называется семьёй, у нас как минимум должна быть возможность вместе жить. Нам надо научиться подстраиваться друг под друга.
— И доверять, — повторила Яна.
В этот момент Мартин неожиданно поцеловал ее. Яна на секунду потерялась во времени и пространстве. Губы Мартина были жаркими и трепетными.
Она отстранилась и сказала:
— Сейчас не время. Мы должны что-то сделать для наших друзей, раз мы здесь.
— Я согласен, ты только потом не забудь вернуться к здравой мысли о совместном проживании.
Яна подняла голову к небу.
— Похоже, будет дождь. Смотри, какая туча на горизонте. И птицы примолкли. Идём в дом.
Они поднялись на крыльцо. Дверь в жилище была опечатана полицией. Яна с тоской посмотрела на Мартина, но он только усмехнулся. Они зашли за дом, Мартин навалился плечом на оконную раму и выставил окно.
— Давай сюда. Когда будем уходить, я поставлю ее обратно.
Яна влезла в окно следом за Мартином. В комнате царил полный разгром. Яна внимательно осмотрелась.
— Не похоже, что на этой даче хранятся какие-то ценные вещи, — заметил Мартин.
— Я никогда не была у Витольда Леонидовича на даче, но хорошо его знала, поэтому уверена, что он ничего дорогого не имел. Он у Карла взял! — вдруг вспомнила Яна.