— Похоже, что доченька в маменьку пошла? — скривила рот Светлана. — Матушка представление устроила почище дочки-цыганки.
— Да. И что в этом плохого? Мы с Яной и ее родным отцом — артистические натуры. Отец Яны и Голливуд бы покорил, но он тоже привязан к своему родному, уютному провинциальному театру.
— Или к одной из актрис этого театра, которая растила его дочь, — добавила Яна.
Светлана вдруг стукнула кулаком по столу, фужеры подпрыгнули и жалобно звякнули.
— Хватит! Меня сейчас стошнит! — заорала она. — Чокнутая семейка! Вы все друг друга сто ите! Разыграли какую-то дурацкую комедию. Что вы хотите от меня? Нарыли информацию, что я была женой Карла? И что? Это запрещено законом? Или я не могу находиться в странах, где появляется мой бывший? Наши отношения закончились хорошими денежными отступными с его стороны. Чего мне еще от него надо? Больше он всё равно ничего не даст. Никто из вас в моей шкуре не был, вы не имеете права меня судить! Я приехала на Запад из Восточной Европы, как тысячи славянских девушек. Все молодые, все красивые, все хотят выжить и стать богатыми и счастливыми. Все мечтали вырваться из нищеты. А поди, пробейся, когда таких, как ты, тьма, когда на тебя смотрят как на человека второго сорта. Сколько я хлебнула дерьма — вам троим даже представить трудно. Да, я мечтала о принце. Да, я работала стриптизёршей в элитном клубе. И что?! Я вышла замуж за князя, который прискакал ко мне на белом коне. Но дальнейшая жизнь с ним показала, что он скорее конь, чем князь. Сивый мерин! Это наше с Карлом личное дело, наша с ним жизнь. Что вы лезете не в своё дело, пытаетесь изобразить меня какой-то мерзавкой? Зачем вам это надо, уважаемая Валентина Петровна? В театре не наигрались? Трагедии захотелось? Ничего не вышло! Мне на вас наплевать! Заканчивайте свой балаган! — Светлана закинула ногу на ногу. В платье с длинным боковым разрезом это было очень эффектно.
— Так разговор-то только начался, — не согласилась с ней Валентина Петровна. — Когда моя дочь родила ребёнка, она стала жить с Карлом, уж по своей воле или нет, это не имеет отношения к делу. Сначала он был нормальным, а потом его поведение стало резко меняться. Появились приступы агрессии, настроение резко менялось. Яна поначалу старалась не замечать этого, потом списывала его раздражение на то, что он всё ждал от нее ответных чувств, и так и не дождался.
Но у нее в гостях побывали и я, и Иван Демидович, и мы, как опытные люди, заметили, что дело не в эротическом аспекте жизни князя, а в его психическом нездоровье. С тех пор я переживала за тебя, дочь. Я-то думала, что Карл с ума спрыгнул, как многие в княжеских родах, родственные браки до добра не доводят. Но дело оказалось совсем в другом… — Валентина Петровна выдержала театральную паузу, как будто бы внимание слушателей и так безоговорочно не принадлежало ей, и затем продолжила: — Мы нашли в замке одну женщину, которая работает на князя, и она уже дала показания чешской полиции. Оказывается, в течение последних шести месяцев втайне от хозяина она раз в неделю пускала бывшую жену князя по ночам ненадолго в замок. Она не смогла устоять перед слезами бедной заплаканной женщины, которая говорила, что злой бывший муж разлучил ее с доченькой. Она, эта хитрая и умная женщина, знала, на что надавить — на материнское сердце, ведь у самой прислуги пятеро детей. Женщина клялась, что она только посмотрит на дочку и уйдёт, только взглянет на родную крошку. А как сейчас выясняется, на дочку-то никто и не смотрел, а вот в заварке элитного чая, который очень любил Карл и постоянно его пил, нашли психотропные вещества сродни яду. План отравить и свести с ума бывшего мужа ты воплощала уже давно!
Светлана-Степанида презрительно хмыкнула:
— Вы ничего не докажете.
— Это уже и доказывать не надо, все улики в чешской полиции. В Россию ты приехала, чтобы тут уже окончательно добить Карла. Но сначала решила познакомиться с женщиной, чьей дублёршей ты была в своей семейной жизни. Ты хотела уничтожить Яну, узнала про ее отношения с Мартином, решила найти подход к Яне через него. В общем, планировала хоть как-то ей навредить, — продолжала Валентина Петровна.
— Вам явный идиот написал этот безумный сценарий пьесы. Вы так уверенно несёте несусветную чушь, что даже смешно, — Светлана лениво сменила положение ног.
— А правду всегда легко говорить, ты бы тоже попробовала, — парировала Валентина Петровна. — Итак, ты втёрлась в доверие к Мартину, поселилась у него в доме, обаяла его мать. Завалилась в его клуб со своими «девочками». В общем, развела его, как и остальных мужчин. — Валентина сделала паузу и внимательно посмотрела на Мартина. — Моя дочь считает, что ты особенный, но я-то знаю, что все мужчины одинаковые. А вот женщины все разные, и Яна у меня особенная.
— Согласен, — буркнул Мартин.
— Да что в ней особенного?! — взвизгнула Светлана, обжигая взглядом Яну. — Особенная! Неповторимая! Не волнуйтесь, ваш Мартин устоял перед соблазном. Что бы я ни делала, интереса ко мне, как к женщине, он не проявил. Да и ни с кем из моих подопечных он в связях замечен не был, а там, поверьте, есть на что посмотреть.
— Охотно верим. Иначе ты сейчас с удовольствием выдала бы нам эту информацию, — покачала головой Валентина Петровна.
— Не сомневайтесь! С превеликим удовольствием! — огрызнулась Светлана. — Но пялился он на моих девочек не меньше других мужиков. Одними костями сыт не будешь! — Она бросила полный ненависти взгляд на Яну. — Вы правы, он такой же, как все мужчины, и как Карл тоже, только останавливает их что-то, вернее, кто-то. Яна их останавливает. Я не понимаю, что они все в ней нашли?
— То, чего в тебе нет, — поджала губы Валентина Петровна. — В Санкт-Петербурге ты сделала всё, чтобы лично не столкнуться с Карлом, но домработница, которая приехала с ними из Чехии, тебя, конечно, знала. Ты дала ей двадцать тысяч евро, и эти деньги не пропали даром. Ты продолжила отравлять Карла. Наверное, ты не соображала, к чему это может привести. Ты просто надеялась, что он умрёт. В результате твоих экспериментов Штольберг стал агрессивен и вымещал свою ярость на близких.
— Так это же хорошо! Как говорится, убить двух зайцев одним выстрелом, — засмеялась Светлана. — Послушать вас, так я не женщина, а монстр!
— Я думаю, что ты намного хуже, чем мы себе представляем. — Валентина Петровна стояла на своём. — Случилось то, что случилось, Карл сорвался, чуть не изувечил мою девочку, гори у тебя почва под ногами, и она будет у тебя гореть, потому что проклятие матери — самое страшное проклятие на свете!
— Ой, как страшно! Напугала, — ухмыльнулась Сотникова.
— Я тебя не пугаю, но тебе скоро в самом деле станет страшно. Карл изнасиловал мою дочь, об этом узнал Мартин.
— А, кстати, как он об этом узнал? Насколько мне известно, женщины таким не кичатся, да и Яна никому об этом не говорила, — заметила Светлана.
— От няни Евы. Мартин вышел из себя, мы все знаем, что он сделал — избил Карла. Хорошо, что его вовремя остановили и не дали совершить убийство. Но тут ты, Светлана-Степанида, придумала еще один план. Ты поняла, что сможешь нанести Яне двойной удар, если уберёшь обоих мужчин из ее жизни. Одного погубишь, а второго посадишь за убийство.
Все слушали ее рассказ, затаив дыхание.
— Одним людям деньги даются во благо, а другим — во зло. Ты нашла слабое звено в больнице — медсестру, которая ради денег пошла на преступление. Пятьдесят тысяч евро — столько стоила жизнь Карла Штольберга. Медсестра должна была сделать ему смертельный укол, когда Светлана даст сигнал. Сотникова предположила, что, когда Мартина выпустят из следственного изолятора, он снова появится в больнице. Он придёт, чтобы посмотреть на своего поверженного соперника, который так жестоко обошёлся с Яной. Светлана неусыпно наблюдала за палатой Карла. И получилось так, что она перепутала Мартина с Иваном Демидовичем. Медсестра получила сигнал и сделала то, что обещала.
Пятьдесят тысяч нужно было отрабатывать. Правда, случился конфуз: в тюрьму засадили не того, кого хотела Светлана, но тоже хорошо. Я даже могу тебя порадовать, Светлана, ты ошиблась, но всё равно нанесла Яне удар — ты отправила в тюрьму ее отца. Как тебе это?
— Отлично, — согласилась Светлана. — Можете продолжать, я вас внимательно слушаю, — и она ухмыльнулась. — Вам бы, Валентина Петровна, романы писать, а не на сцене лисичек представлять. Валентина Петровна не обратила на это замечание никакого внимания.
— Медсестра была при осмотре трупа Штольберга. Она заметила, что патологоанатом, приятель Яны, взял какие-то образцы, и донесла это Сотниковой. Та решила вопрос просто — организовала покушение на Витольда Леонидовича. К счастью, он остался жив.
— Официальная версия смерти Карла Штольберга — удар по голове, о яде нет ни слова. Так что вам никогда в жизни не удастся доказать этот бред, — улыбнулась Светлана.
— Ты ошибаешься. В твоём компьютере полно компромата на огромное количество высокопоставленных людей. Шантажировала ты и начальника чешского судмедэспортного отдела, который посещал твоих девочек. Он сделал нужное тебе заключение, чтобы сохранить свою семью.
— Вас послушать, так у меня в руках сосредоточена какая-то огромная власть, — усмехнулась Светлана. — Я просто Аль Капоне какой-то, главарь мафии, честное слово. Вам самой не надоело нести эту околесицу, дорогая Валентина Петровна? А мне вот уже осточертело вас слушать. — Сотникова встала. — Поэтому позвольте мне откланяться. Дальше вашими сказками из склепа будут наслаждаться ваши родственники, но уже без меня.
Не успела Сотникова дойти до двери, как в комнату вошёл следователь Пётр Иванович Ольшанский. За его спиной стояли с суровыми лицами оперативные работники.
— Сотникова Светлана Сергеевна? — спросил Ольшанский. — Вы арестованы. — И он надел Светлане на руки наручники.
Глава девятнадцатая
Солнце било прямо в зеркальные стёкла кафе. За окном шла торопливая городская жизнь — спешили по своим делам озабоченные прохожие, возвращались из школы с ранцами школьники, похожие на сгорбленных черепашек, пенсионеры вели на поводк