— Попробовать Раэля. Ты не пожалеешь! Я купила его пару лет назад, но он до сих пор меня удивляет! Если хочешь, своего тоже можешь прихватить, свободная спальня в моем доме найдется.
Единственный неожиданный ответ пришел в мою голову, и мне ничего не оставалось, кроме как произнести его вслух:
— Боюсь, в моем случае потраченные на Раэля деньги пропали бы зря.
— Почему? — удивленно вскинув ухоженные брови, спросила девушка.
— Я маленькая не только ростом.
— Ахаха! — высоко запрокинув голову, хозяйка дома рассмеялась. — А ты забавная. Что ж, раз ситуация столь необычна, я не буду настаивать. Таких размеров в моей коллекции нет, увы, я предпочитаю мальчиков побольше. Стой, а почему же у тебя нет метки?
Давно заметив ее быстрый взгляд на мое запястье, я была готова к этому якобы неожиданному вопросу, так что ответила на опережение:
— Это моя ошибка, Розали. Я была уверена, что справлюсь с имеющимися достоинствами своих мужей, но увы, ошиблась. Так что пока приходится довольствоваться оральными ласками.
— Бедняжка!
Впервые я видела на ее лице искреннюю эмоцию, и то, что это было сочувствие, слегка поражало. Она действительно сопереживала мне только потому, что я не могу насладиться близостью! Удивительная откровенность!
— Ну ничего. Хоть твои мужчины ранее и не состояли в семье, они тоже проходили обучение, так что, надеюсь, им хватит мозгов, чтобы решить эту проблему. Но если нет, обращайся ко мне! Я схожу с тобой на торги и мы выберем подходящий размерчик!
— Благодарю, обязательно воспользуюсь твоей помощью при необходимости, — подарив девушке самую честную улыбку, я едва сдерживала подступающую к горлу тошноту.
Каждое слово было непомерно тяжелым; я сама не верила, что произношу их, не сгорая от страха и смущения. Это для таких, как Розали, говорить о близости, наслаждаться ею и выражать свое восхищение было привычно. Я же все это ощущала как ногу, давящую на горло.
Проболтав с хозяйкой дома Гард еще час, я сослалась на усталость и непривычку к местному климату, засобиравшись домой. Разморенная и ленивая Розали, видимо, осталась довольна своей проверочной беседой со мной, и с улыбкой проводила нас до дверей, демонстративно сжав уже на пороге голую ягодицу шествующего рядом с ней Раэля, который и бровью не повел.
— Была рада познакомиться с тобой, Розали.
— Взаимно, дорогая. Если надумаешь все же посетить торги, сообщи! Обязательно составлю тебе компанию и помогу с выбором!
— Спасибо! Доброй ночи!
Сев в зашторенную карету с помощью крепких ладоней Лиама и Тумана, я рухнула на скамью рядом с Кистианом и устало закрыла глаза.
— Ты была великолепна, — с придыханием сообщил Туман. — Нет, правда, госпожа, ты была на высоте.
— Как я устала, если бы ты знал…
— Приедем домой, заварю тебе чай, — пообещал мой спаситель. Сама мысль о горячем напитке теплой волной прокатилась по телу.
Сдержав свое слово, Туман принес мне чайничек и кружечку прямо в спальню, позволив никуда не идти и, скинув с себя чертовы шпильки, вытянуться на диване, бездумно глядя в потолок.
Пожелав мне доброй ночи, он ушел, а я еще долго лежала на спине, рассматривая покачивающуюся люстру, и кончиками пальцев трогала свои губы, раз за разом прокручивая в голове тот украденный в панике поцелуй.
Ночное небо разрезала белая мощная вспышка молнии, озаряя темную комнату, и крупные дождевые капли застучали по витражному стеклу, рисуя на нем полупрозрачные полосы.
А я все лежала, не в силах даже снять чертово платье, только стянув заколку с волос, позволяя им свободно рассыпаться по подушкам.
Тихий стук в дверь заставил вынырнуть из задумчивости, больше похожей на сон наяву, и на дрожащих ногах дошагать до двери.
— Кто там?
— Крис.
Я приоткрыла дверь и выглянула в темный коридор — почти ничего не разглядела, но чуть смелее отодвинула створку.
— Что-то случилось?
— Я пришел помочь с платьем, — ответил темный и высокий силуэт в полумраке, и сверкнувшие в воздухе ножницы дополнили картину из страшных сказок.
— Как я и думал, ты его не сняла.
— Я… отвлеклась.
— Я знаю, — ответил мужчина, намекая, что слышал мои мысли, даже пока я была вне зоны видимости, но, видимо, слишком устав и перенервничав, я практически не отреагировала на его признание. — Я войду?
— Да, проходи. Ты собрался разрезать ленты?
— Думаю, другого выхода просто нет. В спешке я слишком сильно затянул узлы.
— Понятно. Что мне делать?
— Повернуться спиной. И, — он проглотил какие-то слова и вместо них произнес другие, — постарайся не пугаться. Это будет быстрее, чем завязывание бантиков.
— Хорошо, я постараюсь.
Не став зажигать свечи, я подошла к окну, за которым горел тусклый фонарь. Ослепляющая молния позволяла разглядеть все, что необходимо. Собрав волосы за плечом, я выдохнула.
На этот раз Эвердин не торопился и не шумел, практически бесшумно подкравшись со спины и замерев. Если бы я не ощущала жар его тела на расстоянии, то вполне могла бы предположить, что он просто растворился в темноте спальни, словно дымок потухшего камина.
Холодный кончик ножниц неожиданно коснулся кожи, и я несдержанно вздрогнула, оставшись на месте.
— Я слышу твои мысли.
— Я знаю, — прошептала, ощутив движение и услышав характерный щелчок лезвий.
— У меня есть вопросы, как и у тебя.
— Откуда у тебя могут быть вопросы, Кристиан? Ты своевольно забираешься в мою голову, даже когда не хочешь этого.
— Но есть ответы, о которых ты даже не подумаешь, пока я не спрошу.
Новый щелчок, и ткань на груди расслабляется, отпуская натяжение.
— И ты хочешь спросить?
— Слишком сильно. Но я боюсь, что как только задам свои вопросы вслух, ты тут же раскусишь меня, заставляя об этом пожалеть.
— Разве я похожа на такую?
— Нет, но у меня тоже достаточно страхов, госпожа.
Всего три ленты, впереди еще четыре.
— Так развей их. Пока ты будешь бояться, никогда не узнаешь, имеют ли твои страхи смысл.
— То же самое я могу сказать и тебе, Ия.
Четвертый щелчок, и свободолюбивые мурашки бросаются врассыпную, ныряя под ткань.
— Ты хочешь спросить про поцелуй? — решилась я озвучить свое единственное предположение, тем самым дав понять, что это не прошло мимо моих мыслей как нечто неважное.
— Близко, но не совсем. Я скорее хотел поделиться и узнать, что ты будешь об этом думать.
— А просто спросить не пробовал? Я еще ни разу не жалела для тебя слов.
Пятый.
В плечах становится совсем свободно, талию уже не стягивает ткань, и лишь два маленьких бантика удерживают его на теле, если не подхватить руками.
— Ты права, — хмыкнул он. — Слов ты для меня не жалела. А пожалеешь ли в будущем?
— Не тяни, Кристиан. Ненавижу недомолвки.
— Любопытная, — указал он на мой давно очевидный всем грех. — Ия, хочу сказать тебе, что это был мой первый поцелуй.
Закусив щеку изнутри, я невольно прислушалась к предпоследнему щелчку ножниц, который прозвучал почти так же оглушительно, как грянувший вслед за молнией гром.
— Я знаю, что у тебя тоже.
«Договаривай», — подумала я, обращаясь к его телепатии, и подняла глаза, глядя в зеркало на черную тень с очертаниями Эвердина за моей спиной.
Он смотрел на меня. Знал, чувствовал, что я наблюдаю, и не решался разрезать последнюю ленту — ведь это означало, что с платьем покончено и ему нужно будет уйти.
— Это было не так, как я себе представлял. И ты не можешь представить, как меня гложет, что в твоей голове та же мысль. Украденный, случайный, спасительный. Не таким должен быть первый поцелуй, моя госпожа.
Последний щелчок подвел черту под этим разговором, но, развернувшись на пятках, я уверенно запрокинула голову, стараясь поймать черный взгляд мужских глаз.
Слушая мои мысли, Кристиан медленно отбросил ножницы в сторону, заставив их брякнуть металлом о пол, и так же не торопясь увел руки за спину, чуть наклонившись.
— У нас один шанс исправить первое впечатление, — добавил он, секунду помолчал и признался. — Я бы хотел.
Один маленький шаг до пропасти, и я смело прыгаю в нее. Так смело, как сама от себя не ждала! Подтягиваюсь на носочках и, не чувствуя прохлады пола, всем телом тянусь вверх.
Закрыть глаза бы… Хоть на долю секунды, чтобы страх прогнать.
Мой рывок заканчивается касанием горячих губ. Чуть обветренных, суровых и напряженных. На вкус Кристиан все еще пьянит, будто та капля вина, что он выпил, все еще оставалась на губах, ожидая, пока я решу к ней вернуться.
Он не торопится, не рвется вперед, подавляя напором, просто ждет, пока я сама осознаю, что делаю, и приму решение — бояться мне и отступать или задержатся чуть дольше, побеждая собственные страхи.
Вдох, который я проглотила перед прыжком в никуда, медленно заканчивается, и я невольно размыкаю сомкнутые губы в попытках вернуть в выжженные легкие воздух. Кристиану хватает этого мгновения, чтобы повторить мой вынужденный маневр и легонько погладить губу кончиком языка.
Не наступает, не торопит, все еще позволяя держать голову на поверхности и дышать, дышать, дышать, делая жадный вдох. Чуть толкается головой вперед и осторожно прикусывает зубами мою кожу, чтобы тут же отпустить и начать все сначала.
От него пахнет приятным мужским запахом. Откуда-то из тени тянет эвкалиптом и мускусом, холодной мятой и цитрусом, да так сладко, что спрятаться от этого аромата можно, только нырнув на глубину.
Ткань платья предательски скользит по плечам, но мои руки повисли мертвыми плетями, которыми я была не в состоянии управлять. Голые плечи уже показались под стекающей по коже ткани, и жадное и резкое движение вынудило меня громко вздохнуть, мешая вдох со вскриком.
Вместо того чтобы сдернуть ткань, сорвать ее, как настоящее чудовище, которое жило в моей памяти уже несколько лет, Кристиан сжал пальцы, крепко удерживая расслабленный ворот платья на месте. Его ладони, широкие и горячие, стальными прутьями держали ткань на месте, не позволяя ей сползти и открыть темноте и чутким мужским глазам что-то лишнее.