Всё происходило так быстро, что я не могла толком опомниться.
Стрельнула шальная мысль, что Кристиан сделал это специально.
Скайридар неистово взревел, а я будто закричала вместе с ним. Он хотел вытащить Кристиана и Вирендионию. Я знала, что драконы устойчивы к огню. Нужно нырнуть в огненное озеро вслед за императором и Кристианом!
Вдруг странная сфера, задрожала. И гул, всё это время стоящий в воздухе, стал ещё громче и напористее.
Казалось, сам вулкан заходил ходуном.
Я поняла, что происходит нечто странное. Особенно, когда увидела, что нити, которые тянулись из сферы к огню, начали увядать на глазах. Они опадали и опадали.
— Помоги им, Скайридар, — попросила я, полностью отдавая ему контроль.
Управляя телом вдвоём, мы бы точно не сладили.
И Скайридар нырнул прямо в огонь. Он опалил драконью шкуру, и я почувствовала жгучую боль. На задворках сознания мелькнула мысль, что долго мы не протянем. Даже драконья шкура, привычная к огню, такое не выдержит.
Но дракон справился. Он смог чудом вытащить Вирендионию, прилагая такие усилия, что я думала, он потеряет сознание, и мы все погибнем в этом жутком огненном пекле.
Вынырнув и задышав, Скайридар вытащил драконицу. В этот момент сфера, потерявшая уже все нити, лопнула, отчаянно дребезжа. Был ли это хороший знак? Но и сама гора-вулкан задрожала. С потолка начали сыпаться камни.
Скайридар схватил обмякшего Кристиана в лапу и взлетел, тяжело двигая крыльями.
А я от чего-то чувствовала себя странно. Будто из меня выкачали всю жизнь. Мир темнел и терял чёткость. В какой-то момент всё померкло.
Я пришла в себя в больничной палате. Увидела белый потолок, почувствовала запах травяных настоек.
— Что это? — прошептала я. — Что происходит?
Мне казалось, что это странный сон. Ведь только что я была в пещере, где сражались два дракона. А теперь…
— Милая! Ты очнулась!
Я услышала голос тёти Энни и повернула голову.
— Тётя? — прошептала я.
Рядом с ней стояла мать Кристиана.
— Как я рада, что ты очнулась Эвелин, — произнесла она, всхлипнув.
Я прислушалась к себе. Дракон внутри меня молчал.
— Где Скайридар? Где Кристиан? — всполошилась я.
Тётя Энни опустила голову и взяла меня за руку.
Гвендолин затрясло, и она обхватила руками плечи:
— Я поменяла вас обратно. Надеялась, что это поможет. Мне жаль, но это озеро было крайне опасным для всех драконов. Чистый концентрат того, что отравляло земли вырожденцев долгие столетия.
— Император и Кристиан упали в него, — я прикрыла глаза чувствуя, как страх подступает к горлу.
Неужели Кристиан сделал это специально? Чтобы император не натворил ещё бед, мешая нам, он утащил егов отравленное огненное озеро. Знал, что долго не сможет с ним сражаться в драконьем теле моей Вирендионии. И защитил так всех нас?
— Что с Кристианом? — я попыталась встать, но от чего-то чувствовала дикую слабость.
И вдруг посмотрела на свою руку. На коже змеились странные чёрные нити, будто вены, только у меня отродясь такого не было.
— Это ужасная магия, Эви, — сказала тётя. — Лекарь считает, что очень повезло, что ты выжила и дышишь сама. Но они не знают, как это лечить.
— Кристиан? — снова спросила я, глядя на Гвендолин.
Сердце забило так неистово, что я подумала оно сейчас остановится. Дикий страх сдавил грудь. Если со мной такое, то что же с ним?
Гвендолин покачала головой:
— Он не приходит в сознание. На его теле были раны, нанесённые императором. Это сыграло решающую роль. Оно просочилось внутрь. Может быть Скайридар сможет вернуть его к жизни, а пока… он уже неделю не приходит в себя. И скорее всего не придёт.
Бедная женщина зашлась в рыданиях,
— Неделю⁈ Мы здесь уже неделю? — поражённо спросила я. — Драконицу я тоже не чувствую.
Могла ли она умереть? При мысли о том, что Вирендионии больше не будет в моей жизни я почувствовала острую боль. Мы стали так близки.
А Кристиан?
Я кое как встала, чувствуя, что ноги почти не держат.
— Эви, лежи, я позову лекаря! — тётя попыталась усадить меня обратно на кровать, но я засопротивлялась.
Как только Энни вышла, я сразу обратилась к Гвендолин.
— Мне нужно увидеть его, — сморгнув слёзы попросила я. — Пожалуйста.
— Но постельный режим…
— Пожалуйста, — я схватила её руку и крепко сжала.
— Он в соседней палате. Давай помогу тебе, — Гвендолин приобняла меня за плечи.
Только сейчас заметила, что на мне длинная белая рубашка, и я совсем босая, но сейчас было всё равно. Я так хотела увидеть Кристиана, хотела точно убедится, что он не остался там в ужасной пещере, долгие столетия хранившей жестокий секрет императорской семьи. Мне казалось, что я успокоюсь, лишь когда увижу, что с ним всё хорошо.
Мы вышли из палаты. Идти долго не пришлось, буквально несколько шагов. Гвендолин толкнула белую деревянную дверь, пропуская меня внутрь.
Я вошла и почувствовала, как в груди нарастает боль. Как она застилает глаза, рвёт сердце на части. Убивает изнутри.
Кристиан лежал на кровати. Бледный и весь покрытый теми же чёрными прожилками, что и мои обе руки.
— Этого не должно было случится. Вы ведь ещё дети, — проговорила Гвендолин срывающимся голосом. — Это всё мой муж. Он пошёл на поводу у своего отца, и вот результат.
— Время не повернуть вспять, — глухо ответила я, подходя к кровати Кристиана и беря его холодную руку. — Так что нам остаётся лишь принять настоящее. И мы уже не дети.
Плохо это или хорошо, но мы действительно повзрослели за последние месяцы. Изменился не только мир, но и мы сами.
Кстати, о мире?
— Что с пещерой? — я повернулась к Гвендолин, не отпуская руку Кристиана.
Он улыбнулась сквозь слёзы:
— Сейчас в империи творится нечто невероятное! Все узнали правду, представляешь?
Я слабо улыбнулась. Когда-то я ждала этого момента, но теперь было будто всё равно. Мне казалось, что у меня внутри что-то умерло. Осталось там, в той жуткой пещере под потухшим ядовитым вулканом. Если ещё и Вирендиония не придёт в себя, то что от меня останется?
— Что говорят лекари? — мой голос дрожал, выдавая волнение. — У него есть шанс? Какие прогнозы?
— Лекарь говорит, что сын протянет ещё неделю на поддерживающей магии. Может две, если повезёт, — Гвендолин достала из сумочки платок и вытерла глаза. — Ни о каких прогнозах не идёт и речи…
Внутри что-то оборвалось, я хотела кричать, но лишь сильнее стиснула зубы. За что нам всё это? Почему так вышло? Мы так старались, через столько прошли вместе, и вот…
— Кристиан знал на что идёт. Он оставил тебе кое-что… — Гвендолин открыла сумочку и протянула мне книгу в коричневом кожаном переплёте.
— Что это? — я взяла её, внимтельно рассматривая.
— Его магический дневник. Он ведёт его с самого детства. Кажется, раньше он записывал туда заклинания или важные происшествия. Это что-то вроде нашего ритуала. У Альфреда такой же. Я передала эту привычку сыновьям. Кристиан сказал, что у него может и не быть уже времени объяснить тебе всё. Но в дневнике ты сможешь найти ответы. Побудь с ним, а я пока попрошу врача не беспокоить вас. Вижу, тебе уже лучше. Вдруг сын почувствует, что ты рядом…
Гвендолин вышла, а я посмотрела на будто бы исхудавшее лицо Кристиана. Скулы заострились, а обычно смуглая кожа была бледной, как полотно. Он мерно дышал, и казался почти безмятежным. Если бы не прогноз…
Сама не заметила, как по щекам побежали горячие влажные дорожки. Я склонился голову вниз, на дневник Кристиана закапали мои слёзы, я машинально вытерла их, а затем открыла первую страницу. Буквы перед глазами прыгали, пришлось сморгнуть, чтобы прочитать первые строчки.
Моих губ коснулась лёгкая улыбка. Я уже знала идеальный почерка Кристиана, он ведь столько раз писал мне записки, когда помогал с тренировками.
Здесь же почерк моего жениха был далёк от привычного мне, видимо, ему было не так много лет.
«Сила дракона в его внутреннем стержне. Страх — не помеха, если уметь им управлять».
И внизу рисунок простым серым карандашом. Дракон, летящий среди облаков. Выглядело довольно сносно. Я вот точно бы не смогла так нарисовать.
Наверное, Кристиану было лет двенадцать, когда он начал вести этот дневник. Учился управлять своим драконом? Похоже на то. Неужели и он мог боятся? Даже не верится.
Запоздало поняла, что вообще-то на дневнике защита, но меня она пропустила. Значит, он настроил охранные заклинания на меня. От этого стало теплее внутри.
Я легла на кровать, прижимаясь к боку Кристиана. Мне было так спокойнее, когда чувствовала, что он рядом.
Перелистнула страницу и увидела вклеенную фотографию. Семейный портрет. Глава семейства, двое сыновей и Гвендолин. Я оказалась права, Кристиану здесь около двенадцати. Коснулась пальцами фотографии и вдруг она ожила. Гвендолин помахала мне с изображения, широко улыбаясь, а Кристиан шутливо толкнул Альфреда в бок. Лишь Альберт Сальваторе — глава семейства — остался серьёзным.
Кстати, я так и не узнала, что стало с отцом Кристиана. Слишком много всего навалилось. Кажется, император говорил, что его схватили. Решила, что выясню позже.
Я листала страницу за страницей, будто следуя вместе с Кристианом по его жизненному пути. И чем дальше я листала, тем чаще стали появляться не отдельные фразы, а какие-то записки или памятки себе самому.
Так я узнала, что в детстве Кристиан и Альфред не слишком ладили, но потом всё-таки нашли общий язык. Наверное, это типично для братьев. И как ни странно, между строк я заметила, что именно мать прививала двум сыновьям то, что нельзя ненавидеть кого бы ни было за то, что они отличаются.
Постепенно я перешла к более взрослому возрасту.
Здесь Кристиан записывал скорее какие-то памятные дни вроде полного единения со Скайридаром, победы на каких-то турнирах, первая встреча с императором — какая гадость. Даже первое свидание с какой-то девушкой. Я смутилась и хотела бы