Все таковые действия приятнее Богу, нежели материальное умерщвление, каковое ты должна соразмерно употреблять, чтобы после, когда нужда того потребует, мог что-либо к тому прибавить, нежели чтоб после что-либо оставлять ради помянутой опасности.
Однако ж я не разумлю здесь того, чтоб ты следовал заблуждениям тех, которые являют токмо наружный вид своего благочестия, а в самом деле, ослеплены будучи лестию натуры, более всего любят собственное здравие, почему они бывают беспокойны и боязливы так, что и малейшее повреждение оного почитают за величайший вред, и ни о чем столько не пекутся, как о сохранении его.
Они всегда стараются о пище, услаждающей более их вкус, нежели полезной для желудка, ибо сей нередко расслабляется от множества сладких и жирных кушаньев, и говорят: - Мы это делаем для того, чтоб можно было после в крепости сил своих охотнее служить Господу Богу, - но сим самым они к собственному вреду вооружают между собою непримиримых врагов, то есть плоть и духа.
Поелику чрез таковой вымысел, производимый в действо без всякой нужды и против справедливости, истощевается телесное здравие и отъемлется расположение духа к благочестию.
Почему средство умеренной жизни полезнее всех других для человека, когда оное сообразно с тем благоразумием, о котором выше сказано, то есть приемля во уважение обстоятельства естественных наклонностей и собственного преодоления. Поелику мы не можем все исполнять оных предписаний и равно упражняться в сих умерщвлениях.
Не должно здесь прейти в молчании и того, что не только из наружных вещей, но и внутренних, получа добродетели, поступать должно умеренно, как уже объявлено, что добродетель самопроизвольно (без принуждения) и постепенно должна производима быть.
Глава сорок третьяО силе злой нашей склонности, побуждении диавольском,возжигающем нас к осуждению ближних наших,и как должно ее преодолевать
От несовершенства гордого нашего ума происходит дерзкое и безрассудное осуждение, которым наносим ближнему нашему обиду, происходящую из непочитания и презрения его.
Сего греха начало и корень есть наша злая склонность и гордость, которыми оный хранится и питается. А что еще более, он совсем оттуда возникает и произрастает, управляя желанием, а потом довершая падение. Для того-то мы тем более тщеславимся гордым нашим умом, чем более других презираем, почитая себя гораздо отдаленными от тех несовершенств, которые видим в других.
Но коварный враг, весьма ясно видя в нас сию безбожную склонность, непрестанно старается более еще открыть наши глаза и всегда содержать оные углубленными в рассматривание, испытание и преследование слабостей ближнего.
Редко кто узнает неусыпное старание всегдашнего нашего врага о том, как бы на мысль нашу приводить и малые других недостатки, когда нельзя больших.
А понеже душевный твой враг рачителен в нанесении тебе вреда, то и ты старайся всеми силами избегать его сетей. Следственно, естьли приметишь за ближним твоим какие пороки, то сколько возможно удержи мысль твою от того. А когда почувствуешь, что тебя порывает нечто к осуждению оного, то противоборствуй сему, рассудив прежде, что не дана тебе власть судить о том, чему подпал твой ближний по слабости своей, но, положим, что и должно бы тебе сие делать, однако ты бы праведно судить не мог, поелику ты, сама порабощена будучи неприличными страстьми, имеешь склонность противу справедливости худо судить о ближнем твоем.
Довольным к сему врачевством служить может всегдашнее рассматривание собственной бедности и слабостей сердца твоего. Откуда ты узнаешь, что есть в тебе премногие недостатки, требующие прилежного исправления, и так не достанет тебе времени на рассматривание и осуждение чужих пороков.
Сверх сего, буде станешь так, как должно, заниматься сим упражнением, то будь уверена, что гораздо больше очистишь сердечное твое око от тех зловредных паров, от которых происходит сия толь заразительная болезнь.
Уверься в том, когда рассматриваешь недостатки твоего ближнего, что в твоем сердце кроется некоторая часть, а может быть и самый величайший корень, по внутреннему расположению привлекающий к себе всякую подобную себе вещь. Почему когда другие станут осуждать заблуждения и недостатки других, то ты, восшед в собственные дела и ощутив с горестью и собственные мерзости, обрати сей суд на себя тако: - Ах, сколь я мерзостна между смертными, что, погружаясь в самые величайшие преступления, закосневаю в них! должна ли я рассматривать и судить несравненно меньшие пороки других? - И так пущенные на других стрелы тебя поразят и, вдруг на тебя обратясь, доставят не ожидаемое врачевство ранам твоим.
А когда падение ближнего твоего явно будет всем, то ты с соболезнованием помысли, что, хотя он и пал в такое прегрешение, однако, может быть, имеет внутрь сердца своего многие добродетели, и видно, что Господь Бог допускает его к такому греху для сохранения оных, и сие кратковременное падение произошло для того, чтобы чрез поношения людские и презрения их приобрел он плод смирения и сделался бы угодным Богу.
Естьли учинен будет кем не токмо явный, но и весьма важный грех, являющий ожесточение сердца, то обратись к чудным судьбам Божиим, тогда узнаешь, что часто безбожники делались святыми и, напротив того, достигшие, по их мнению, высокой степени совершенства низверглись в пропасть адскую.
Почему ты, храня себя в страхе Божий, занимайся сама собою и испытывай свои дела, но не приступай к разбиранию чужих, не касающихся до тебя.
Будь притом уверена, что духовная радость, получаемая тобою из добродетелей ближнего твоего, происходит от Святого Духа, всякое же презрение, неправедное осуждение, отвращение сердца, оказываемое тобою к ближнему, проистекает от единственной нашей злости и поощрения диавольского.
Почему ежели ты имеешь какое неправедное предрассуждение в сердце о ближнем твоем и его несовершенствах, то не оставляй его до тех пор, пока вовсе не истребишь в своем сердце.
Глава сорок четвертаяО молитве
Любезная дочь! Сколь нужны для нас в сей духовной брани недоверенность к себе, твердое упование на Бога и упражнение в добродетелях, о чем до сих пор говорено было, толь же, сверх того, необходима и молитва.
Она есть четвертое из тех средств, чрез которые мы, употребляя их благоразумно, можем приобресть не только все то, о чем доселе сказано, но получим также все то, о чем только благом будем просить Бога. А поелику оная есть орудие и средство к приобретению всех благодеяний от Божеской благости и милосердия, яко от источника на нас изливаемых, то чрез нее, без сомнения, буде только станешь ее хорошо употреблять, предашь оружие в десницу Божию, Который Сам, вместо тебя, будет противуборствовать врагу.
Для познания надлежащего употребления молитвы надлежит принять во уважение сии пункты:
1. Что должно тебе желание свое живо изображать, рассуждая о чудных Божиих свойствах: благости, всемогуществе, премудрости, красоте и прочих бесчисленных совершенствах Его, - по которым Он достоин всякой чести и служения.
Притом рассуди, сколь много Сын Божий страдал, пребывая в подвигах чрез тридцать три лета для того, чтобы тем тебе подать помощь и показать средство к исцелению ран, напоенных ядом греха. Он исцелил их не елеем и не вином, но собственною святейшею Своею кровию, истекшею из пречистого Его тела, которое было би-емо, тернием увенчаваемо и пригвождено.
Рассуди и то, сколь нужно и полезно для нас сделалось оное Его благотворение, что мы чрез то, покорив самих себя, одержали победу над диаволом и явились достойны быть сынами Божиими,
2. Дабы в душе твоей пребывала несомненная надежда и упова ние на Бога, что Он готов тебе подать все то, чего бы ты только от Него ни просил нужного ко благоугождению Ему и собственному твоему избавлению.
Сия святая надежда подобна такому сосуду, который наполняет Господь Бог сокровищами благостей Своих. Почему чем оный будет вместительнее, тем больше сокровищ может содержать в себе, и так молитва наша обратится к нам с изобилием.
Ибо нелепо, чтобы Всеблагий Бог, пребывающий всегда неизменным, не мог соделать нас участниками благости Своей, ибо Он Сам изобразил, чтобы мы о сем Его просили, чего ради и обещал нам Духа Святого, ежели токмо с твердою надеждою будем Его просить.
3. Старайся не с другим каким намерением приступать к молит ве, как только с тем, чтобы тебе узнать волю Божию, отвергнув свою собственную. Итак, просить ли тебе должно, или благодарить Его, то всегда исполняй сие чрез молитву, ибо Сам Бог так благоволит, и не желай, чтобы молитва в просимом тобою услышана была, - кроме того одного, что Ему благоугодно. Притом все намерения твои устремляй к тому, наблюдая и то, чтоб вся твоя воля во всем со образна была воле Божией, а не инако, как то многие делывали про должительные свои молитвы для того единственно, чтобы прекло нить волю Божию к своей воле.
Да будет тебе сей, а не другой образ моления. Поелику воля твоя, будучи ослеплена самолюбием, нередко тебя обманывает, заблуждает и не ведает всегда того, чего просит, а юля Божия обмануться в том не может. Почему она, яко совершенная, будучи владычицею всякой нашей воли, требует того, чтобы всякая воля, оставивши свой предмет, ей одной, яко главной, была подвластна и покорена. Следственно, мы должны всегда просить Бога о том, что с Его волею согласно, а когда ты о просимом чем сомневаешься, таково ли оно или нет, то в таком случае проси с тем ограничением, естьли сие благоугодно воле Божией.
Но когда ты сии вещи верно узнаешь, что они Богу приятны, как то добродетели, то проси с тем единственно, чтобы ты мог воссылать благодарение безмерному Его Величеству и служить Ему единому, а не с другим каким намерением, хотя бы то было и в рассуждении чего-либо духовного.
4. Когда ты приступаешь к молитве, то должно тебе исполнять такие дела, которые бы были согласны с молитвою, по исполнении же оной, будь всегда готов ко принятию от Бога той милости, о ко торой ты Его просишь. Кроме того, упражнение в молитве должно быть неразлучно с упражнением и в побеждении самого себя, чтобы одно от другого имело надлежащую зависимость, ибо кто просит Бога о ниспослании какой добродетели, а не хочет в оной пребы вать, тот, без сомнения, не имеет истинного уважения к Богу.