Вепсов в равной степени не любил поэтов и прозаиков, но я промолчал.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, в кабинет генерального директора. Тот, как обычно, сидел за столом, заваленным книгами, и что-то писал. Под настольной лампой лежал, раскинув лапы, издательский кот Тимка.
Кабинет директора был местной достопримечательностью, его даже в кино показывали. Сцену, когда Мимино в фильме Данелии приходит к большому начальнику устраиваться на работу, снимали как раз в нем. Точнее, в конференц-зале, расположенном рядом с кабинетом. Но по размерам они одинаковы, так что разницы не замечал никто.
Я и сам не заметил бы, если бы не Соколов, наш директор по хозяйственной части. Вот он к мелочам относился трепетно.
— А Соколов юморист, — сказал Птичкин. — Они всегда видят то, что не надо. Заковыристые людишки.
У Птичкина, как я заметил, на каждого пишущего человека был свой реестровый номер. По высшему разряду проходили поэты, на втором месте прозаики, замыкали строй юмористы-сатирики. У меня, кстати, тоже был свой реестр, но в нем в последних рядах маршировали поэтессы. Однако и там бывали исключения — та же Ахматова, например.
— Григорий, — обратился к Вепсову Птичкин, — где тут у тебя Ахмадулина живет?
— Напротив, — кивнул в окно Вепсов. — Вон в том доме. Зачем она тебе?
— Низачем, — пожал плечами Птичкин. — Просто так спросил. Она хоть и поэтесса, но до Есенина ей далеко. Ты согласен со мной?
— Согласен, — сказал Вепсов. — Сейчас скажу Соколову, чтоб стол накрыл. Выпьешь?
— Конечно! — приосанился Птичкин. — Давно не сидел с товарищами. Разбрелись по конурам, сидят как сычи. Завистливые стали.
— Чему тут завидовать? — хмыкнул Вепсов.
— Всему! — рубанул воздух рукой, как саблей, Птичкин. — Тому, что мы сейчас за стол пойдем, тоже завидуют. Ты романы издаешь, у молодых шашни с газетой...
Они оба уставились на меня.
— Пусть порезвится, — сказал Вепсов. — Но прежде надо книгу издать, точнее, шесть книг.
— Какую книгу? — напрягся Птичкин.
— Веретенников воспоминания написал, шесть томов. А ему есть что вспомнить.
— Сам Веретенников?! — изумился Птичкин. — Этого, конечно, издавать надо. Заслуженный генерал!
Я понял, что от этой книги мне не отвертеться. Пусть в издательстве мне платят гроши, но что-то ведь делать надо.
— Рукопись принес? — спросил я.
— Вон, — кивнул на толстую папку Вепсов. — Но прежде чем за нее браться, нужно решить вопрос с деньгами. Ты, кстати, его решил? — Он посмотрел на Птичкина.
Тот пожал плечами.
— Решай, — строго сказал Вепсов. — Без этого сейчас никак.
2
На встречу с руководством компании «Злато России» я отправился вместе с главным художником издательства Николаем.
— А тебя за какие грехи сюда отправили? — спросил я.
— Если спросят о макете книги, расскажу, что и как, — невнятно объяснил Николай. — Да и двоим лучше, чем одному.
В этом я с ним был согласен.
Николай хороший парень. Правда, слова из него надо вытягивать клещами, а нас, как я понимаю, ждало словесное ристалище.
«Придется попыхтеть», — подумал я.
Коля хмыкнул.
Офис компании угадывался за высоким каменным забором. У ворот охранники с автоматами.
«Надо же. Почти центр Москвы, а тут бандиты с автоматами, — подумал я. — Собак, правда, не хватает».
Овчарки хорошо монтировались бы рядом с охранниками. Мне, как бывшему редактору телевидения, нравилась картинка автоматчиков с лающими псами у ног. Как в концлагере.
— Богатые люди, — уважительно сказал Коля.
Да. Мы с ним не совпадали по возрасту. У меня на первом плане лагерь, у него деньги. Хотя сам он в данную минуту был беден, как церковная мышь.
— Может, хоть здесь заработаю, — вздохнул Николай.
А вот это напрасные мечтания.
Один из охранников небрежно обхлопал нас и кивнул: проходите. Я не обиделся. В разряд серьезных людей мы с Колей не попадали.
— А если бы у меня был пистолет? — спросил Николай.
— Пристрелили бы.
Коля хохотнул. Веселья, правда, в его глазах я не увидел.
Еще один охранник, но уже с кобурой пистолета на ремне провел нас по длинному коридору в комнату с надписью «Переговорная».
— Принимают как посольских людей, — сказал я Николаю. — А в переговорах что главное?
— Что?
— Не продешевить.
Коля хмыкнул. С его словарным запасом он идеально подходил для переговоров.
В комнату вошли два человека: молодой и старый. И мне сразу стало ясно, кто здесь главный. У него тоже был минимальный словарный запас, но комплекция, бритый затылок и водянистые глаза снимали все сомнения — он старший. Правда, после вчерашнего он чувствовал себя неважно, я это понял по запаху изо рта. И по отвращению, с которым на нас посмотрел.
— Чья книга? — спросил он своего спутника.
— Веретенникова.
— Ладно, разбирайтесь без меня. Я по делам.
Начальник вышел.
«Пошел похмеляться», — подумал я.
Пенсионер, в отличие от него, никуда не спешил. Он внимательно оглядел меня, Николая, подошел к окну.
— Жарко, — сказал он. — Водички не хотите?
Мы покивали. Водичка сейчас не помешала бы.
Пенсионер вышел и вернулся с двумя бутылками воды. Одну взял себе, вторую поставил передо мной.
— Ну? — спросил он.
Это был худший тип переговоров: тебя заставляли раскрыть карты, не показывая своих.
— Мы готовы издать книгу, — сказал я. — Шесть томов. Тираж три тысячи. Деньги нужны.
— Деньги? — удивился переговорщик. — А если за ваш счет?
По глазам я понял, что он шутит.
— Нету, — сказал я. В отличие от него, мне было не до шуток.
— Да, деньги... — побарабанил он пальцами по столу. — И сколько?
— Вот, — достал я из папки лист бумаги. — Предварительная калькуляция. В бухгалтерии посчитали.
Я знал, что цифры там были от фонаря. Вепсов в расчетах сильно завышал их, полагая, что спонсор так же сильно будет снижать. А уж на чем заказчик и исполнитель сойдутся, одному Богу известно. Скорее всего, и не Богу.
— Меня Виктором Ивановичем зовут, — сказал представитель спонсора. — Фамилия Пивоваров. Но цена здесь, прямо скажем... Вы кто будете?
— Главный редактор, — пробормотал я. — А это главный художник. Цифры, вестимо, из бухгалтерии. Так что сказать директору?
— Скажите, что мы здесь посоветуемся. И созвонимся, естественно, с Иваном Ивановичем. Это ведь он захотел у вас издаваться?
— Он, — сказал я.
— Сам приходил?
— К директору.
Я, правда, не знал, приходил ли Веретенников к Вепсову. Но уж если назвался груздем, полезай.
— Когда-то вы были самое известное в стране издательство? — глотнул из пластмассовой бутылки Пивоваров.
— Были, — кивнул я и тоже глотнул.
— А теперь?
— Теперь не такое известное.
— Почему? — вдруг подал голос Коля. — Кайдановский у нас вчера полдня на книжном развале ковырялся. Две книжки купил.
— Артист? — удивленно взглянул на него Пивоваров.
— Да, тот самый, — сказал Коля. — Свой среди чужих.
— Или чужой среди своих, — подтвердил я.
— Ну, тогда и Веретенникову у вас самое место! — развеселился Пивоваров. — Я своим так и скажу: у них даже артисты покупают книги.
«А он не дурак, — подумал я. — Интересно, где он служил до того, как стал золотодобытчиком?»
— В райкоме партии, — улыбнулся Виктор Иванович. — Как раз идеологией занимался. Думаю, мы договоримся. Но последнее слово, естественно, за Иван Иванычем.
Не сговариваясь, мы с Николаем встали и направились к двери.
3
— Надо сходить к Иван Иванычу, — сказал Вепсов. — Хочет познакомиться.
— С кем? — спросил я.
— С тобой, — посмотрел на меня Вепсов. — Ты ведь редактор. Ему хочется, чтоб все было тип-топ.
«Всем хочется, — подумал я. — Но главный финансовый вопрос, а не редакторский».
— С финансами он решит, — махнул рукой директор. — У него здесь офис рядом.
— Какой офис?
— Ассоциация Героев Союза, — удивленно взглянул на меня Вепсов. — Ты что, не знаешь?
— Нет, — сказал я.
— А еще в бульварном листке работаешь. Как он называется?
— «Литературная жизнь».
— Да, раньше были газеты, а теперь черт-те что, — поморщился директор. — Сегодня и отправляйся. Звонил.
— Иван Иваныч?
— Кто ж еще... Только ты там особо не распространяйся, слушай да помалкивай. С большими людьми лучше общаться на расстоянии.
«То-то сам к нему не идешь, — подумал я. — В газете “Труд” небось каждый день на Старую площадь бегал».
— Куда надо, туда и бегал.
Директор уткнулся взглядом в бумаги. Они ворохом лежали по всему столу, и иногда, чтобы найти нужную, приходилось тревожить кота Тимку. Он этого не любил.
Я отправился на Старый Арбат, в одном из зданий на котором размещалась Ассоциация Веретенникова.
В хорошем месте ему выделили офис. А говорили, с нынешней властью он не в ладах. Да, разногласия в оценке событий были, но у кого их нет? Черномырдин и тот время от времени разражался афоризмом: «Никогда такого не было, и вот опять...» А что опять? Дураки да дороги, других проблем в России нет.
По Новому Арбату я проходил каждый день, и всякий раз меня охватывало чувство тревоги. Куда катится страна со всеми этими казино, швейцарами в ливреях и валютными обменниками в каждой подворотне? Хорошо, хоть Героев сюда пустили...
Я вошел в типовое высотное здание, показал охраннику паспорт и на лифте поднялся на пятнадцатый этаж. А там свои охранники, и им тоже надо показывать паспорт. Кто от кого отгораживается? Неужели так много тех, кто рвется в герои?
Ко мне вышел относительно молодой человек и провел в приемную. Был он в штатском костюме, но даже мне было понятно, что это военный. Выправку никакой костюм не скроет.
— Посидите пока здесь, — сказал он. — Иван Иваныч скоро освободится.
Я подошел к дивану, на котором уже сидел представительный мужчина. Вид у него был недовольный.