— И чувственная, — подмигнул мне Кроликов.
Откуда он это знает?
— Оттуда, — сказал Алексей. — Я в бане уже до крыши добрался.
— На даче? — подняла голову Тамара.
— А где же еще? Здесь баню не построишь.
Мы с ним синхронно вздохнули.
— Зачем вообще баня? — пожала плечами Тамара. — У нас в Апрелевке есть, но туда даже Гарик не ходит.
Как я уже знал, Гарик был муж Тамары. Кажется, работает в автосервисе. Непросто ему, видимо, с Тамарой.
— А кому просто? — взглянул на меня Кроликов. — Сейчас вот пойду к Рыбину. Он тоже строит, правда, не баню...
— А что? — подняла голову Тамара.
Когда она ее поднимала, у меня тут же возникала ассоциация с коброй. С чего бы это?
— А вы держитесь от меня подальше, — фыркнула Тамара. — Укушу.
— Она может, — кивнул Алексей. — Правда, до смерти еще никого не закусала. Добрая девушка.
— Вам ли не знать! — снова фыркнула верстальщица.
Определенно сегодня она была в настроении. Или не в настроении?
— Иди лучше в магазин, — велел мне Кроликов. — Фотограф уже измаялся, заглядывая. Надо уважить человека.
Я отправился выполнять распоряжение начальства. Иногда это приносило хорошие результаты.
6
— Надо провести презентацию вашего приложения, — сказал Петров, когда я остался у него в кабинете после летучки. — Твой Кроликов мне, правда, не нравится.
— Он не мой, — сказал я. — Его сюда из Посткома2 прислали.
— То-то и оно! — хлопнул по столу ладонью Петров. — Зачем мне в моей газете какой-то засланец?
«Положим, не в твоей, — подумал я. — Ты тоже здесь всего лишь наемник».
— Только из-за денег терплю его, полтора миллиона на дороге не валяются, — вздохнул Петров. — Но придет время, и мы все изменим.
«Вот и проговорился, — усмехнулся я. — А ведь оба скрывали стоимость приложения. Полтора миллиона — много это или мало?»
— Нормально, — сказал Петров. — Но я сейчас не об этом. Куда твой Зайцев укатил?
Он умышленно называл Кроликова Зайцевым, но я не обращал на это внимания. Хотя бы ради того, чтобы узнать стоимость «Лиры».
— В Смоленск, — сказал я.
— И пусть катается, — кивнул Петров. — А нам нужна презентация. Дом национальностей тебя устраивает?
— Почему не Дом литераторов?
— Да там болтаются всякие пьяницы, могут испортить мероприятие. А в Дом национальностей их не пустят.
Сразу видно, опытный человек. Но неопытному и не доверили бы «Литературную жизнь».
— Таких, как я, больше нет, — кивнул Петров. — Может быть, один Паша.
Кажется, он имел в виду Гусакова, под началом которого работал в райкоме комсомола. Тот теперь редактирует одну из центральных газет.
— Если бы на Старой площади народ был поумнее, я бы уже давно телеканалом руководил, — вздохнул Петров. — И с этой либерастией давно покончил бы.
«Поэтому ты и не рулишь на телевидении, — тоже вздохнул я. — Страну умные люди разваливали».
— Да уж, не дураки, — крякнул Петров. — Но не будем о грустном. Давай готовь презентацию. Я подгоню нужных журналистов, у себя дадим материал. Нужно, чтобы народ был в курсе. Сейчас без пиара не обойдешься.
— Ребята из отдела литературы не помогут?
— Помогут, — кивнул Петров. — Я уже сказал Сергею. Он тоже человек опытный. Но и ты своих напряги. У тебя сколько человек в отделе?
Кажется, Петров считает, что в приложении «Лира» всем заправляю я. А Кроликов?
— Он в Смоленске, — хмыкнул Михаил. — Кто еще, кроме тебя и Зайчикова?
— Тамара.
— И всё?! — поразился Петров. — А я думал, у вас толпа народу. Надо расширяться.
— Козловского недавно уволили.
— Этого и впрямь надо было метлой гнать. Это он анекдот про Ельцина в Китае рассказывал?
— Он.
— Ну что, китайцы, сощурились? — расхохотался Михаил. — А у меня этих китайцев полредакции. И голос как иерихонская труба. Где ты его раскопал?
— Приятель Кроликова.
— Ах да, Зайончиков... Короче, подумай о кадрах. Нужна хорошая секретарша. Могу свою отдать. — Он подмигнул мне.
Я неопределенно пожал плечами. Хозяйка в редакции действительно нужна, но это дело Кроликова.
— Если что, подключай меня, — отечески потрепал меня по плечу Петров. — Найдем управу и на Кроликова, и на всех этих из Постоянного комитета... Ты туда ходишь?
— Нет.
— И напрасно. Я вот из кабинета в кабинет бегаю, шапку ломаю. Просто так никто ничего не даст.
Между прочим, Кроликов мне не жаловался, что ему чего-то не дают. Откатывает он Рыбину или нет?
— Конечно, откатывает, — откашлялся Петров. — Это я никому ничего не даю. «Литературная жизнь» в стране одна. Нашу газету премьер-министру каждое утро кладут на стол.
— Одну ее?! — поразился я.
— В числе двенадцати центральных газет, — строго посмотрел на меня Михаил. — А могли бы и не класть. Можно сказать, ежедневно принимаю гостей у себя в ресторане.
— В «Харбине»?
— Ну да. Как тебе, кстати, тамошняя кухня? Омаров пробовал?
— Нет, — сказал я. — А кухня, наверно, хорошая.
— Отличная! Я решил отметить там юбилей.
Да, как это я забыл, что у шефа скоро юбилей. Белкин с Ольгой с ног сбились, бегая с этажа на этаж. Подарки прячут?
— И тебя приглашаю, — перебил ход моих мыслей Петров. — Спускайся тринадцатого после работы в ресторан. Будут все свои: Казаков, Сидоров, люди из мэрии и администрации...
— Лужкова пригласил?
Михаил засмеялся. На такие шутки он не обижался. Широкий человек.
— Русский человек и должен быть широким, — кивнул он, — об этом еще Достоевский писал.
Мы обменялись понимающими взглядами. Как и Пушкин, Достоевский в редакции газеты «Литературная жизнь» был нашим всем. Вместе с Толстым, Гоголем, Некрасовым, Гончаровым, далее по списку.
— А мы для того сюда и поставлены, чтоб не забыли, — сказал Петров. — Если все так и будет продолжаться, их всех скоро из школьной программы выкинут, помяни мое слово.
— Иди ты?!
— Сразу видно, что ты не ходишь на Старую площадь. Там ведь одни математики. Считают, а не читают.
— Мы с тобой тоже чукчи писатели, а не читатели.
— Это правда.
7
Тринадцатого числа, в восемнадцать ноль-ноль я спустился в ресторан «Харбин». В руках бутылка армянского коньяка, которую купил по дороге на работу.
В ресторане одни официанты, посетителей почти нет. Неужели я что-то напутал?
— Сюда, — показал на малоприметную дверь один из официантов.
Я поднялся по узкой лестнице и оказался в помещении, посреди которого располагался круглый стол, заставленный яствами.
— Опаздываешь! — крикнул мне Петров. — Садись с краю!
Судя по раскрасневшимся лицам гостей, торжество уже давно началось. Но место с краю было здесь отнюдь не худшим. Особенность круглого стола была в том, что можно было крутить руками столешницу с кушаньями. Понравилась тебе, предположим, утка по-пекински на противоположном конце, ты сделал несколько легких движений — и вот она, прямо перед тобой.
Столешница, кстати, крутилась легко.
Официантка китайской наружности взяла из ведерка бутылку водки и жестом предложила мне. Я кивнул. На юбилее лучше пить водку, тем более под утку. А кроме нее, здесь тьма закусок, и, наверное, не худших.
— Пей! — подбодрил меня Петров. — Мы с Всеволодом Яковлевичем тоже пьем водку.
Казаков величественно кивнул, подтверждая его слова. Сегодня он с народом был прост, даром что долларовый миллионер.
Гостей, кстати, за столом было человек двадцать, и из газеты один я, не считая, конечно, Белкина. Но какое торжество без исполнительного директора? Я же сюда попал исключительно по знакомству.
Официантка подошла к Казакову, наклонила, наливая, бутылку, и пробка, которую она забыла снять, плюхнулась в рюмку.
— Ё-моё! — вскрикнула она.
По лицу олигарха проскользнула тень неудовольствия. Петров заржал. Мы с Белкиным переглянулись.
«А она не китаянка», — подумал я.
Официантка поспешно заменила рюмку и налила сначала олигарху, затем мне. Лицо у нее было белое.
— Говори, — велел Петров.
Я произнес спич, в котором пожелал юбиляру творить и здравствовать во благо русской литературы. Гости, исключая Петрова, слушали мой тост вполуха. Но это и понятно, не одна уж рюмка выпита. Да и тост банальный. А где его взять, оригинальный?
Белкин кивнул мне, одобряя и тост, и скромность, с которой я приступил к закускам. В таких застольях, как наше, лучше не высовываться. Я это знал не хуже его.
Казаков взял со стола белоснежную салфетку и вытер тыльную сторону левой кисти. Вероятно, на нее попали брызги. Серьезное происшествие.
— Директор ресторана здесь? — спросил я Белкина.
— В соседней комнате, — ответил Леша. — Ему уже обо всем доложили.
— Кто? — удивился я.
— Кому надо, тот и доложил, — усмехнулся Алексей. — Закусывайте.
Я послушно положил в рот ломтик отварного языка. Хорошо, самому наливать ничего не надо. Ведь непременно забыл бы снять пробку.
— Не наговаривайте на себя, — сказал Белкин. — Вы у себя в «Лире» пьете аккуратно. А вот отдел литературы...
Да, я уже заметил, что отдел литературы в газете является чем-то вроде раскаленной сковородки. Во-первых, в нем не задерживались надолго заведующие. Во-вторых, какими-то обтёрханными выглядели простые сотрудники. Но если тебя дрючат с утра до вечера, ты и будешь обтёрханным. А Петров только тем и занимался, что дрючил. Конечно, в отделах политики, общества и искусства тоже случались отдельные недостатки, но литература — это святое. Именно в ней Петров бог, царь и герой. Я подозреваю, что меня он приблизил к себе только потому, что приложение «Лира» в газете пятое колесо. Катится где-то рядом, и бог с ним. А вот посмел бы я коснуться современной русской литературы...
— Вы не в свои сани не сядете, — сказал Белкин. — Белорусам это не свойственно.
А он тоже все замечает, наш исполнительный директор. И главное, не крадет из сейфа доллары. Кому, кстати, они принадлежали — редакции или Петрову?