К 1932 году стал осязательно обнаруживаться рост нашего Союза. Съезд декабря 1931 года1414, собравший представителей из самых крупных центров зарубежья, послужил толчком к усиленному возникновению Представительств Союза. Из различных мест стали приходить письма и заявления о сочувствии нашим идеям, о желании работать в нашем деле.
Исполнительное Бюро назначило в новых местах несколько новых представителей, предложивших свои труды или рекомендованных различными видными и уважаемыми деятелями. В голову не приходило, что за этими заявлениями и рекомендациями часто скрывались намерения и махинации т. н. «захвата организаций». Бесплодное и безыдейное варение эмиграции в собственном соку знает не один случай «бурь в стакане воды», вызванных тем, что та или иная организация, создав в тиши правления наполеоновский план захвата власти в зарубежье, начинала плести интригу около правления какого-нибудь кооператива или академического объединения, подсыпая туда «своих людей», чуждых делу, в которое они вторгались, неспособных и у себя-то ничего создать, умеющих только разваливать. Несколько весьма жизненных экономических, общественных, академических и культурных организаций стали на глазах пишущего эти строки жертвой таких завоевательных планов и обратились в живой труп.
Начавший забирать в ширь и глубь, Союз также обратил на себя внимание этих горе-конквистадоров. И получил «подсыпку».
Надо только оговориться, что подсыпаемые были по большей части люди честные, убежденные в правильности своей организации. Вожди их — дело другое. Этим не давали покоя лавры «сионских мудрецов».
В ряде случаев «командированные» разглядели сущность Союза, поняли и почувствовали, что это. Как раз то, чего искали они, часто бессознательно, кочуя из организации в организацию. Они чистосердечно заявили Исполнительному Бюро о своем «двойном подданстве». Т.(аким) о.(бразом) завоевательные планы соседей дали Союзу несколько ответственных и ценных работников.
Оставшиеся на двойной работе стали проводить волю пославшего их. Время от времени их «работа» давала себя знать большими или меньшими осложнениями, выявляла их подлинное лицо и приводила к освобождению от них Союза. Читатель узнает когда-нибудь из последних очерков, что эта чистка продолжалась до самого последнего времени. Поймет он также и то, почему эти неприятности и огорчения не наносили ущерба существу работы Союза.
К началу 1932 года в одном из приграничных государств сформировалось Представительство Союза1415. В столице чрезвычайно быстро организовалась спевшаяся руководящая группа. В Исполнительное Бюро стали поступать толковые доклады о деловой и удачной во многих отношениях работе.
Правда, очень быстро обнаружилось, что это представительство находится в тесном контакте с Б. Р. П. Факт этот сам по себе, однако, не был предосудителен. Это было за год до провокации, раздробившей Б. Р. П. (Просим читателей иметь в виду, что наше дальнейшее повествование вообще имеет в виду не Б. Р. П. целиком, а лишь часть его руководителей и линию, замешанную в провокации)1416.
Во второй половине 1932 года (22-VII-32) от Генерального Представителя г.(осподина) З.(иле) поступил обстоятельный проект закрытой работы. По плану вся закрытая работа Союза должна была быть сосредоточена в особом и независимом Боевом Центре, подчиненном отдельному начальнику. Усиленно настаивалось на (не)обходимости и целесообразности централизации и полного подчинения закрытой работы всех Отделов одному начальнику. Далее указывалось, что его Представительство имеет и кандидата в начальники, человека исключительных качеств, честности, опыта, как бы предназначенного на этот пост.
Исполнительное Бюро осветило, что оно вообще против централизации такого вида работы, т. к. работа разобщенных центров менее подвержена разгрому провокации.
За этим ответом пришло (в начале сентября) сообщение г.(осподина) З.(иле) о том, что г.(осподин) Н.(ольде)1417 установил связь с Группой Союза в Москве, что открылись вообще перспективы широкой работы и что имеются данные о готовящейся провокации против Союза со стороны ГПУ. Г.(осподин) З.(иле) просил Исполнительное Бюро прислать спешно в Б.(ерлин) поверенное лицо для встречи с г.(осподином) Н.(ольде) (кандидатом в руководители боевого центра) и переговоров о предстоящей работе.
Исполнительное Бюро послало в Б.(ерлин) своего уполномоченного. Но т. к. настойчивые попытки гг. З.(иле) и Н.(ольде) переключить всю закрытую работу на себя внушили Исполнительному Бюро недоверие, то посылаемому дана была подробная инструкция с предписанием ни в коем случае не отступать от нее. Он мог соглашаться на работу только в том случае, если будут проведены выработанные для настоящего случая условия.
Г.(осподин) Н.(ольде) проявил особую настойчивость и при встрече. Спекулируя на факте создания в Москве группы Союза, он упорно внушал посланному, что нельзя терять благоприятной возможности к закреплению организации Союза в СССР. Развивалась соблазнительная перспектива быстрого перехода к закрытой работе самого широкого масштаба. Московская молодежь и студенчество совершенно неожиданно становились средой, доступной для обработки.
Самые смелые мечты руководителей Союза, казалось, меркли перед этой необыкновенной и счастливой удачей г.(осподина) Н.(ольде), открывшего Союзу так скоро путь в стан врага. Оставалось только использовать предоставляемую возможность, и в недалеком будущем Союз будет располагать в Москве ячейками своих членов, группами пропагандистов в красной армии и звеньями боевой организации. Вслед за этим возможно будет перейти к самой террористической борьбе. Можно ли было не соблазниться такими перспективами.
Для развития и использования возможностей г.(осподин) Н.(ольде) требовал от Исполнительного Бюро денег и людей на поездку с ним в Москву. Поначалу должен был поехать один человек, чтобы убедиться в наличии группы Союза в Москве, завязать с ней прочные отношения, посмотреть, что можно предпринять, посоветоваться с тамошней молодежью и, вернувшись, ознакомить Исполнительное Бюро с обстановкой в Москве.
Посланный возвратился из Б.(ерлина) и сообщил Исполнительному Бюро о предложениях г.(осподина) Н.(ольде) и проектируемых им возможностях и действиях.
Исполнительное Бюро, однако, решило, что появление группы Союза в Москве при тогдашних наших возможностях и малом проникновении туда нашей литературы вещь настолько маловероятная, что все предприятие весьма походит на провокацию. Вследствие этого оно отказалось снабдить его деньгами на поездку, впредь до установления проверки его возможностей назначенным для этого членом.
Г.(осподин) Н.(ольде) не успокоился и упорно требовал высылки ему денег, ссылаясь на данное ему обещание. Вскоре, однако, дело приняло совершенно неожиданный оборот, т. к. в конце сентября колоссальный международный скандал — раскрытие провокации Кольберга и «Треста» в Б. Р. П. Г.(осподин) Н.(ольде) оказался ответственным работником Б. Р. П., агентом ГПУ и членом Правления Молодого Представительства Союза. С ГПУ он получал 100 долларов в месяц. Ни г.(осподин) Н.(ольде), ни ряд других «братчиков» не скрывали от братского центра» своей службы в ГПУ и получения от ГПУ жалованья.
Только один человек, втянутый г.(осподином) Н.(ольде) в число откомандированных Бр. Центром на двойную работу, отказался принимать за нее деньги от ГПУ. Это был г.(осподин) Д.1418.
Как могли члены Бр. Центра пойти необдуманно на эту комбинацию? Почему не показалась им странной легкость, с которой ГПУ якобы попалось на удочку?
Эти вопросы и сейчас приводят в недоумение пишущего. Обыкновенно принято говорить о необыкновенной хитрости и ловкости большевистской провокации. Здесь, а может быть и в большинстве случаев, надо скорее говорить о необычайном, преступном легковерии белых «конспираторов». Можно еще с натяжкой допустить, что несколько непричастных к провокации членов Братского Центра связывали с двойной работой г.(осподина) Н.(ольде) в надежде на возможность действий в России, потому допустили его работу.
Было это самонадеянно, но так или иначе понятно. Но дальше следовали поступки и решения, не умещающиеся в нормальном сознании, поражающие своей беспринципностью, безжалостностью.
Трудно сказать, кому принадлежала инициатива в захвате представительства на организацию работы нашего Союза в той стране. Следует только не упускать из вида, что это не был захват создавшейся уже группы. Нет, братчики, с благословения тамошнего центра, заново создали представительство Союза из своих людей. Для руководителей из центра Б. Р. П., не замешанных в провокации, это была своего рода «охота с поросенком». На Союз навлекалось внимание врага в надежде обделать дела братские. В легкомысленном расчете прикрыть братские начинания платили ГПУ интересами и людьми из Союза. И заплатили шестью погибшими «там» и самоубийством Т.1419 (не члена Союза).
Задачи ГПУ и провокаторов были ясны. В марте 1932 г. г.(осподин) Н.(ольде) вступил в Союз. В мае Московский Центр ГПУ сообщил ему, что ГПУ организовало в Москве группу нашего Союза из сексотской молодежи. Ему предлагалось принять самые энергичные меры к переключению всей закрытой работы Союза на себя. После этого он должен был, с одним из наших уполномоченных на это работников, отправиться в Москву, окончательно убедить нас в существовании там группы Союза, и тем самым войти в полное доверие к нам.
План разбился о подозрительность Исполнительного Бюро. Раскрытие провокации Кольберга и компании окончательно ликвидировало попытки спровоцировать Союз с этой стороны.
Многое в этом деле осталось неясным. Но и то, что бесспорно и ясно, — ужасно в своей беспринципности. Видные эмигрантские общественники, члены Центра Б. Р. П., не провокаторы, а также г.(осподин) З.(иле), г.(осподин) Н.(ольде) не только расплачиваются в ГПУ Союзными векселями, выдавая ему с головой местную организацию Союза, но идут на то, чтобы втянуть Союз целиком в западню, по существу разрушить, опоганить и опозорить организацию, состоящую из молодежи, доверчивой и идеалистически настроенной. Для не провокатора нужна была немалая глупость, большая черствость и великая душевная слепота, чтобы не понять, что он является послушным орудием в руках ГПУ.