Кулио молча выслушивал истерику арийца.
— И вот еще что, — продолжил Бюргер. — Ты давно на нашей планете ошиваешься, у тебя наверняка полно знакомых. Срочно позвони им всем, пусть едут сюда, пусть сообщат своим знакомым, чтоб сарафанное радио заработало. Чтобы целую армию собрать, а то можем не выстоять против этих исчадий ада! Это… это… я не знаю, что это было… Готов помочь финансово, если в разумных пределах…
Кулио внезапно перестал слушать Бюргера и изменился в лице.
— Адова жара, — прошептал он, глядя за спину арийцу.
— Точно! — кивнул Бюргер. — Точно ты подметил! Адова жара.
Кулио ошарашенно поморгал.
— Никогда такого не видел.
— А я тебе о чем толкую! — согласился Бюргер, осторожно оборачиваясь. — Я же не… вру… То есть… Что это значит?
В проломленных воротах стояли Лажатэль и Обломиста. Барышни вновь были в человеческом обличье, и от их полунагой красоты у Кулио аж дыханье сперло. Признаться, и сам Степан при свете дня обалдел от совершенных женских форм. В полутемном доме они казались ему не настолько соблазнительными, зато теперь…
Эльф упал в обморок из ревности. Самурай закрыл глаза: он не мог смотреть, как Инь торжествует над Янем, нарушая равновесие. Киборг запустил программу поиска соответствия фигур по всем имеющимся в его памяти базам данных. Фантик поправил мантию и стыдливо заслонил собой сорванные Бюргером трусы. Даже бобер Куклюмбер непроизвольно застучал по гравию хвостом от волнения.
— Полундра! — обрел дар речи Маньякюр, доставая шпагу. — Свистать всех наверх!
— Ну зачем так шуметь, милый Маньякюр, — проворковала Обломиста, встряхивая копной рыжих волос. Хитро прищурилась. — Вы такой галантный, настоящий благородный флибустьер. А ведь пытались соблазнить невинных созданий?
Самурай открыл глаза и строго посмотрел на Маньякюра.
— Это оборотни! — гаркнул Бюргер.
Лажатэль разочарованно вздохнула. Ее сногсшибательный бюст покачнулся в такт движению. Викинга так пробрало это зрелище, что он закатил глаза и с жестяным грохотом рухнул набок с мотоцикла.
— Ребята, — сказала Лажатэль, — мы слышали про Братство столько загадочных историй. Про небывалые подвиги, приключения, опасности и все такое. Но даже не могли предположить, что у вас так туго с чувством юмора.
Повисла гробовая тишина.
Лажатэль вновь со вздохом развратно качнула бюстом. Пояснила:
— Это же была шутка.
Бюргер долго смотрел на нее, прежде чем еле слышно промолвил:
— Шутка?
— Ну конечно! Конечно, шутка! — воскликнули красавицы. — Неужели вы и впрямь подумали, что мы собрались вас съесть?
Настала очередь Маньякюра закатить глаз.
— Вы руководитель? — спросила Лажатэль, глядя на Кулио.
Тот, немного подумав, кивнул.
— Мы прибыли к Братству как парламентеры. Вы же хотели встретиться со Смертью?
Кулио снова кивнул.
— Собирайтесь. Вас ждут.
— Опачки, — обронил Маг Шу, — сработало.
Лажатэль приосанилась и сверкнула глазами.
— Готовы к аудиенции?
Кулио медленно поднял взгляд с ее лодыжек до лица и хрипло сказал:
— Готовы. Но халатик всё ж запахни.
Глава 11Ключ на старт
В здании аэровокзала было людно.
Братство отправилось не в тот аэропорт возле Дамжунга, куда прилетел Степан, а куда-то далеко в центральную часть Тибета, южнее Лхасы. Кулио объяснил любопытному журналисту, что в Дамжунге им лучше не появляться, потому что пару лет назад Фантик с Магом Шу, недовольные заказом и качеством пива, разнесли там один ресторанчик. Как оказалось, ресторанчиком этим владел местный авторитет. Фантик с Шу еле успели тогда свалить в родные пенаты, да и то лишь потому, что Викинг с Киборгом прикрывали отход. С тех самых пор Братство, несмотря на всю свою крутизну, старалось не околачиваться в окрестностях Дамжунга. Авторитет тот, возможно, и поостыл за два года, но проверять этого никто не хотел.
Аэропорт гудел, как улей. Тележки, штабелёры, автокары. Грузчики, охранники и таможенники. Мельтешащие пассажиры…
Братство, как выяснил Степан, китайским не владело. Монахи из близлежащих погребов и сосисочной возле их особняка сносно болтали по-русски, чтобы не раздражать Викинга, который до жути не любил «всякой тарабарщины».
— Я так понял, мы влипли, — озадаченно пробормотал Кулио. Билеты-то я по сайту заказал, а вот выход к нужному самолету, чувствую, будем сто лет искать… Блин, хотя бы по-английски продублировали, что ли, свои закорючки, в двадцать первом же веке живем… Самурай?
— Да? — без энтузиазма отозвался ищущий равновесие.
— Можешь с местными объясниться?
— Кулио, я только японский знаю, и тот по слогам. Ити, ни, сан, си… Всё.
— Не канючь, — распорядился Кулио. — Иди спроси, где тут у них рейс на Шереметьево. Скажешь, что лет двадцать назад летал в Москву за сушеными бананами и турецкой джинсой. А вообще, дави на жалость, юли, подобостраствуй, но в меру — не позорь честь организации.
— Почему я-то? — насупился Самурай.
— Ты всю эту их восточную дипломатию знаешь, и рожа у тебя подходящая. Кто-нибудь да поможет. И убери куда-нибудь свою саблю. Ну или хоть в ножны засунь, а то секьюрити уже об нее глаза сломали.
Отправив Самурая на разведку, Кулио повел остальных в одно из многочисленных кафе на втором этаже. По дороге Степан от нечего делать разглядывал скудные залежи парфюма и спиртного в местном дьютифри. Викинг то и дело задевал сучковатой дубиной прохожих, а неисправимые ловеласы — Бюргер и Маньякюр — вовсю заигрывали с Лажатэль и Обломистой, которые в целях конспирации снова приняли человеческий облик.
Обосновавшись в кафе, Братья слегка расслабились.
Шу обнаружил по соседству барную стойку и умотал к ней. Фантик неуклюже расшаркался с официанткой и заказал всё, что было в меню. То есть — абсолютно всё. Стоимость блюд его, очевидно, не волновала.
— Я так понял, в аду с продуктами обычно не фонтан, — объяснил изгнанный король строго посмотревшему на него Кулио. — Кто знает, может, в последний раз так по-царски питаюсь. Перелет опять же. Ты в курсе про потерю калорий при перегрузках?
Эльф и Киборг сели за отдельный столик, заказали светлого пива и принялись болтать в ожидании рейса. Говорили о сверхпроводниках, гей-культуре, вечном конфликте человека и машины: одним словом — о наболевшем. Демократичный Киборг периодически хватал за шиворот проходящих мимо китайцев и деликатно интересовался их мнением по этим вопросам. Его удивляла подвижная мимика и выразительные жесты аборигенов. Незнание языка как-то само собой отошло на второй план. Когда биомеханический громила решал, что человек полностью с ним согласен, он его отпускал.
Некоторые пассажиры после беседы с Киборгом совершали непростительную ошибку: останавливались у барной стойки.
Ой зря…
Там начиналась зона активности Мага.
Шу юаней и баксов на выпивку не жалел — в ход шли все настрелянные у Кулио и других братьев полтахи с червонцами. А острое неодолимое желание напоить и осчастливить всю китайскую нацию, как Маг потом утверждал, возникло спонтанно. «Альтруизм вдруг прошиб», — объяснил он.
Спустя четверть часа в баре веселилась интернациональная компания со всеми атрибутами: русскими застольными песнями, цыганочкой с выходом, кавказскими тостами, расстроенной балалайкой и банкой черной икры.
Шу провел несколько показательных упражнений в магии, после чего барную стойку пришлось залить пеной из огнетушителя. Потом он организовал искрометные конкурсы: кто лучше знает приемы айкидо, скоростное разгибание подков двумя пальцами и приготовление «ерша» дюжиной способов без применения темных сортов пива.
В последнем Маг участвовал самолично. И, как успел заметить Степан, торжественно вручил сам себе приз.
Фантик был, как всегда, обстоятелен. Он по-русски рассказывал группе туристов из Монголии о том, как в детстве мог вылакать ведро пива, а теперь может только половину, потому что ряха в ведро не пролезает. Монгольские семьи сидели на огромных тюках с вещами и слушали изгнанного короля.
Не забывая обильно закусывать, он вещал простолюдинам о тонких аспектах кулинарии.
— Монгольская национальная кухня славится блюдами, приготовленными из молочных и мясных продуктов, а также мучными изделиями, — говорил Фантик, тщательно прожевывая кусок специально переперченного мяса по-французски. — Очень любят жители этой страны блюда из вареной несоленой баранины. Но самое популярное кушанье монгольской народной кухни — пенки. Для их приготовления молоко долгое время кипятят на слабом огне, а потом остужают. Когда остынет толстый слой пенок, их осторожно снимают лопаточкой и выкладывают на деревянное блюдо. Сворачивают вдвое, корочкой наружу, немного сушат и подают к чаю.
Маленький монгольский мальчик сглотнул и уставился на Фантика с еще большим интересом.
— Также в Монголии существуют и блюда, известные только в этой стране, — продолжил Фантик. — Например, борцог. Это куски мелко нарезанного теста, обжаренные в бараньем жире или масле. Или хальмаг — смесь пенок и муки. Пирожки с начинкой из сырого мяса. А вот любимый напиток в Монголии — чай с молоком, маслом или салом. А иногда и с солью.
Монгольский мальчик подошел к Фантику и потянул его за полу мантии, делая ручкой просящий жест и лепеча что-то на своем языке.
Фантик удивленно посмотрел на него и почесал складку второго подбородка. Мальчик продолжал загребать ладошкой воздух. Изгнанный король непонимающе пожал плечами и обернулся к Кулио.
— Пожрать ему дай, — сердито сказал тот и сплюнул в пепельницу абрикосовую косточку.
— А-а… — протянул Фантик. — А чего он сразу-то не попросил?
— Он монгол, — буркнул Кулио.
— Кто монгол? — повел бровью Фантик.
Кулио поднял на него взгляд и злобно прохрипел:
— Ты!
Изгнанный король озадаченно посмотрел на шефа и протянул мальчонке леденец на палочке.
Время шло, а Самурая всё не было.