— Ну что, Стёпа? Готов к тренировочной миссии?
Степан совладал с дрожью в коленках и сказал:
— Если это так необходимо…
— Киш… ики… — Кулио икнул и, морщась, глотнул лимонада прямо из кувшина. — Кишки на турбину?
— Т-так точно.
Степану было страшно. Он не понимал, зачем Бюргер с Викингом хотят от него избавиться. В голове окончательно перемешались послы, турбины, горгульи.
— Короче, — вынес вердикт Кулио, — Шу и Бюргер проводят тебя, Стёпа, к горгулье. А ты, Ви… ик… инг, морду не криви, ты мне здесь нужен будешь. Рис надо прополоть.
— Его ж не полют, — сник Викинг.
Кулио пристально на него посмотрел.
— Полют, еще как полют. Но это все завтра, теперь спать пора. Разгуляли… иксь… тут. Почувствовали слабину, да? Идите кто-нибудь люстру и Самурая с лужайки притащите. Фантик, а ты посуду помой.
Изгнанный король вздохнул и понуро поплелся на кухню, собирая по пути тарелки и вяло смахивая крошки со стола на пол.
Маг Шу хотел было укладываться прямо возле порога, но получил легкую затрещину от Киборга. Бурча под нос ругательства, он взял спальник и пошел в сарай.
— Кстати, Шу, — крикнул Кулио ему вдогонку. — Тете Эмме скажешь, что это в последний раз. Соорудишь там ей ликерчика какого-нибудь.
— Тогда дай полтаху, — оживился Маг. — На ликерчик.
— Вернешь сотню — получишь полтаху, — отрезал Кулио. — Разговор окончен.
Шу сплюнул и показал язык.
— Кто такая тетя Эмма? — не выдержал Степан.
— Завтра узнаешь, — улыбнулся Кулио. — Иди пока поспи минут шестьсот.
Легко сказать! Всю ночь журналист проворочался под одеялом, так толком и не заснув. В голову лезли страшные мысли о предстоящем испытании. Только под утро усталость взяла свое и он задремал…
Тетя Эмма оказалась той самой горгульей, которую Степану предстояло «завалить» в тренировочной миссии. То есть, конечно, ни о каких сексуальных игрищах речи не шло. Имелось в виду одержать победу в честном бою, доказав тем самым свою профпригодность в полевых условиях.
Ближе к полудню, опохмелившись рассолом, Маг Шу, Бюргер и Степан выступили в поход. До пещеры тети Эммы предстояло идти километров десять-двенадцать.
Проводить их вышел только Эльф, который с самого рассвета глаз не сомкнул: волновался за Степана. Нескладный коротышка долго махал вслед платочком, а когда друзья исчезли из виду, стыдливо смахнул крохотную слезу. Он как всякая чувственная натура терпеть не мог разлуки.
За первым же поворотом Шу остановился и заявил, что чрезвычайно устал и не пойдет дальше, пока не восстановит истраченные силы. Маг расстегнул косуху и стал шарить по многочисленным карманам в надежде найти заначенную с вечера фляжку с самогоном.
Бюргер тут же воспользовался заминкой. Он поставил авоську с пустыми бутылками, которую непонятно зачем прихватил с собой, уселся на обочине и достал блокнот с марками. Похвалился:
— Гляди, Стёпик, целая коллекция.
Степан поглядел на так называемую «коллекцию» и вежливо кивнул. Три из семи марок были одинаковые, а одна рваная.
— Нравится? — спросил Бюргер.
— Угу… Мы так до вечера не дойдем, — озабоченно ответил Степан. Ему хотелось скорее пройти это опасное испытание.
— А нам раньше вечера никуда и не надо, — беззаботно сказал Шу. — С горгульями все равно только по ночам можно биться.
Степану и без того было неуютно от мысли, что придется сражаться с существом, о котором он имел довольно схематичное представление из обрывков фантастических фильмов и книг. Теперь же, когда узнал, что драться нужно непременно ночью, он совсем сник.
Маг Шу совершил замысловатое движение рукой, и перед ним возникла бутыль с мутноватой жидкостью.
— Первач? — поинтересовался Бюргер, морщась.
— Не, градусов шестьдесят, — деловито сказал Шу. — Стаканов не получилось наколдовать — из горла лупить будем.
— Я не хочу, — скуксился Бюргер, убирая блокнот с марками. — Лучше пойду вон в ту хижинку, кашки спрошу. Там монах знакомый варит местную версию геркулеса. Заодно бутылки сдам, глядите, сколько после вчерашнего торжества осталось. Не пропадать же добру.
Он звякнул авоськой с пустой тарой.
— Иди, — равнодушно пожал плечами Шу. — А мы со Стёпычем для храбрости накатим.
— Только без фанатизма, — невольно копируя Кулио, предупредил Степан.
— Без, — великодушно согласился Маг.
Спустя полчаса Степан и Шу сидели в обнимку посреди дороги и голосили «Ой, мороз, мороз…» на весь Тибет. Степан действительно выпил самую малость, потому что после вчерашней пирушки у него до сих пор побаливала голова. К тому же самогон, наколдованный Магом, не отличался изысканным букетом.
А вот сам Шу насвинячился порядочно.
— Можешь девушку соорудить? — переводя дыхание, спросил у него Степан. Все-таки даже несколько глотков напитка придали журналисту смелости.
— Базаришь… Запросто.
Маг вальяжно взмахнул рукой, и перед ними из дымки появился огромный ком слизи. Степан изумленно уставился на содеянное, не зная что и подумать.
Шу одернул косуху и виновато пробормотал:
— Блин, опять генные цепочки перепутал. Эта тетя с Проксимы Центавра. Кажется.
— Ничего себе, — прошептал журналист, обходя слизь по кругу. — Неужели это инопланетная форма жизни?
— Форма? Где ж ты форму видишь?
— Тогда инопланетное бесформие.
— Это баба, между прочим. Как заказывал. Будешь развлекаться?
Степану вдруг стало очень стыдно за свое мимолетное желание.
— Я на гуманоида вообще-то хотел посмотреть, — смущенно сказал он. — Но уже передумал. Спасибо. Верни ее обратно, а.
Маг стал вполголоса читать заклинания и замахал худыми руками. Инопланетное бесформие забурлило, издало непристойный звук и растворилось в мерцающем мареве.
— Ты не волнуйся, я сейчас нормальную бабу забубеню, — успокоил Шу.
— Нет-нет, не утруждай себя, — сконфузился Степан. — Настроение ушло.
Шу пожал плечами: мол, дело хозяйское.
Сзади со звоном разбилось стекло. Степан вздрогнул и резко обернулся. Почти сразу звякнуло еще раз.
Бюргер стоял возле ближайшей калитки и одну за другой швырял пустые бутылки в столб. Осколки летели в разные стороны, яркими брызгами сверкали в солнечных лучах.
— Я вам покажу, — приговаривал Бюргер, расшибая вдребезги очередную бутылку. — Я вам дам по три за штуку. — Звон. Дождь из стекла. — В Лхасу депешу напишу. Кляузу в Пентагон, в Гринпис жалобу. Донос властям Китая. Всем настучу на вас, спекулянтов.
— Опять ему по три юаня за бутылку предложили, — ответил Шу на вопросительный взгляд Степана.
— Это мало?
— Грабеж.
— А теперь вовсе ничего не получит — расколотил всё.
— Зато честь не потеряна и за отчизну не обидно, — пояснил Шу. — Не понять тебе. Молодой ты еще, неопытный.
Степан действительно не понял, при чем тут честь и отчизна, но вслух ничего не сказал.
Шу тем временем подошел к Бюргеру и энергично включился в процесс. Вдвоем у них дело пошло быстрее: через минуту последняя бутылка была разбита.
— Ну вот, готово, — сказал Бюргер, утирая со лба пот. — Стресс сняли. Теперь — к горгулье.
— Гляди, какой крупный осколок, — разошелся Шу. — Хочешь, я его на атомы развалю, а? Могу даже мельче попробовать: на кварки!
— Да ладно, не надо. Пусть мучается.
Степан озадаченно наблюдал за действиями Братьев. Он в который раз пытался понять смысл их поступков. В который раз не мог.
— Ну что, двинули? — Шу хлопнул Степана по плечу. — Пора удаль показать.
— А это очень-очень опасно? — осторожно спросил он.
— Фигня, — успокоил Бюргер. — Главное, держись понаглей. Но не переборщи, а то тетя Эмма из тебя сделает лапшу с соусом.
Они побрели дальше по каменистой дороге. Оставшаяся часть пути прошла без приключений, если не считать инцидента с Шу. Маг огреб по морде от коренастого монаха за то, что превратил скромную придорожную келью в кучку лошадиного навоза. Осознав, что набедокурил, Шу попытался слинять, но монах его догнал и накостылял.
— Кунг-фу выучил и выпендрился, да? — ворчливо бросил Маг в спину обидчику, поднимаясь и оттряхивая дырявый плащ. — Тренируй чувство юмора, зануда.
Смеркалось. Холодало.
Порядочно уморившись, Степан и провожатые подошли к высокой горе.
У подножия виднелся вход в грубо высеченную пещеру, подсвеченный изнутри. Рядом темнела плохо замаскированная яма-ловушка, перед которой торчал столбик. На нем, примотанная ржавой проволокой, красовалась табличка с дюжиной непонятных иероглифов. Ниже от руки было приписано: «Добро пожаловать в Горгулию. Фотографировать запрещено, соблюдать тишину, не сорить, не курить».
— Иди, мочи нечисть, — велел Шу, доставая из-за пазухи миниатюрный кальян и мятую пачку «Примы». Он почти протрезвел. Стал раздражителен и вспыльчив. — В яму не грохнись.
— А оружие? — удивился Степан. — Разве не положено?
— Иди, говорят тебе. — Шу стал потрошить сигареты и полученным табаком набивать чашечку кальяна. — Оружие ему подавай. Мозгами пораскинь, смекалку включи. Я однажды на тиранозавра с голыми руками ходил — и ничего, жив.
— Ты маг, — резонно заметил Степан.
— Блин, достал уже.
Маг Шу разложил пальцы веером. Раздалось привычное уже потрескивание, запахло озоном, и через мгновение в руке у Степана появилась превосходная мухобойка.
Новая, с фабричной биркой.
Шу отвернулся и стал раскуривать кальян. А Степан стоял и все еще не мог поверить, что веселый и общительный в состоянии подпития Маг так бессердечно поступил с ним. Ведь ему предстояло первое в жизни серьезное задание. Связанное, между прочим, с риском для жизни.
Степан нахмурился и решил довести дело до конца. Отступить теперь было бы позором. Он крепко сжал мухобойку, обогнул яму-ловушку и направился к жилищу горгульи.
— Привет тете Эмме передай, — крикнул вслед Бюргер. — И напомни, чтоб червонец мне вернула. Год назад занимала, зараза.
— Идите вы со своими приветами и червонцами, — буркнул Степан.