Санька отбросила печаль и решительно повернула ключ в замке.
В квартире было полно музыки: она доносилась из дедушкиной комнаты, где стоял телевизор. Санька поспешила туда, и увидела следующую картину.
Перед телевизором в креслах сидели Альшоль и вчерашняя старуха. Она была почему-то в белом подвенечном платье старинного покроя - с прямыми твердыми плечиками, окруженными воздушными крылышками кружев, в длинных, до локтей, белых лайковых перчатках и с фатой, спадающей на спинку кресла. На коленях у старухи сидела Аграфена. Они смотрели «Утреннюю почту».
Санька остановилась в дверях, не зная, что делать.
Альшоль порывисто вскочил с кресла, мелкими шажками приблизился к Саньке. У него было виноватое лицо.
- Саня, прости меня, она опять пришла...
- Кто это? - прошептала Санька.
-Да привидение же! Привидение! - с неудовольствием воскликнул Альшоль.
-Да , я привидение, - царственно произнесла старуха, поворачивая голову к Саньке. - Я пришла к моей кошке. Имею право... Подойди ко мне, девочка.
Она протянула к Саньке сухую тонкую руку в белой перчатке, Санька обмерла, но сделала шаг к старухе.
- Это я виноват, я... - сокрушался Альшоль сзади.
- Меня зовут Софья Романовна, - продолжало привидение. - Садись, девочка, - указало оно на кресло рядом с собою.
Санька послушно опустилась в кресло:
Альшоль за спиною старухи виновато развел руками: мол, что я могу сделать! Потом, спохватившись, прикрутил звук у телевизора, на экране которого Юра Шатунов пел про белые розы.
- Я хочу поблагодарить тебя, - сказало привидение Софья Романовна - Ты первая вспомнила о моей любимой Аграфене и приютила ее у себя. Мне осталось на Земле совсем немного времени. На сороковой день после смерти Господь возьмет меня к себе... Если, конечно, сочтет это возможным, - добавила старуха, подумав. - Я хочу спросить: ты и дальше будешь заботиться об Аграфене?
- Да... - выдавила из себя Санька.
- Этот мальчик, - указала старуха на Альшоля, - помог мне воплотиться в полный рост - Привидение с удовольствием оглядело себя и провело лайковой перчаткой по белому атласу платья. - Ты не представляешь, девочка, как трудно сейчас привидениям! У людей осталось так мало воображения, что нам приходится быть совершенно невидимыми. Изредка мелькнешь в своей собственной квартире в виде облачка, скрипнешь дверью - и все! А это мальчик сумел воплотить меня в лучшем виде! И даже с фатою! - привидение элегантным жестом расправило газовую шаль фаты.
- Какой же он, мальчик? - несмело возразила Санька. - Ему семьсот пятьдесят лет.
-Глупости! - рассмеялось привидение Софья Романовна. - Альшолю четырнадцать земных лет, я же знаю! Остальное - не считается, потому что было там... - и она махнула белой рукой в пространство.
Альшоль, потупившись, стоял рядом с телевизором, будто старуха выдала его самую сокровенную тайну. На экране пел Владимир Пресняков-младший.
- Вот скажи: сколько лет сейчас Пушкину? - неожиданно обратилось привидение к Саньке. - Да-да, Александру Сергеевичу!
- Я не знаю... - растерялась Санька.
- Очень плохо. Двойка! - объявило привидение. - Александру Сергеевичу сейчас сто девяносто второй год, поскольку он, как сама понимаешь, бессмертен Совсем старичок, верно?... А на самом деле ему, конечно, тридцать семь лет - было и останется!
- В общем, она права, - неохотно признал Альшоль.
- Не она, а оно, - поправило привидение. - Не говоря уже о том, что неучтиво говорить о людях в третьем лице, когда они рядом.
- Простите, - пробормотал Альшоль.
В это время в прихожей раздались требовательные звонки дверного электрического колокольчика.
- Ой, дедушка вернулся! - в ужасе воскликнула Санька.
Альшоль, подхватив Аграфену, метнулся из комнаты. Санька - за ним. Только тут она увидела, что из раскрытых дверец антресоли до пола свисает лестница, сплетенная из бельевой веревки. Альшоль ловко, по-матросски, вскарабкался наверх, предварительно забросив на антресоли Аграфену, мгновенно втянул внутрь лестницу и изнутри притворил дверцы. Санька понуро поплелась открывать.
Однако за дверью стоял соседка Эмилия - в «варенке» с головы до пят. Из-за ее плеча выглядывала милицейская фуражка низенького участкового Мулдугалиева.
- Саша, дедушка дома? - спросила Эмилия.
- Нет, он на дачу уехал, - помотала головой Санька.
Эмилия без спросу вошла в квартиру. За нею двинулся участковый.
- Мама просила меня присмотреть за тобой, - тоном, не допускающим возражений, сказала Эмилия. - Покажи, как ты живешь?
- Это что - обыск? А санкция от прокурора у вас есть?! - решительно воспротивилась Санька, весьма кстати вспомнив слова участкового о какой-то санкций.
- Ордера нет, девочка, - ласково сказал Мулдугалиев. - Но детская комната милиции интересуется. Мы взяли на учет всех подростков, оставшихся на лето в городе.
Эмилия направилась в кухню, осмотрела ее. Мулдугалиев зашел тоже, зачем-то распахнул холодильник, заглянул в кухонный шкаф.
- Мама сказала, что ты ходишь помогать какой-то старушке. Ты была у нее сегодня? - поинтересовалась Эмилия.
- Кто меня спрашивает? - донесся из дедушкиной комнаты громовой низкий голос.
Эмилия и участковый, толкая друг друга, бросились назад в прихожую и там остановились как вкопанные.
Из дедушкиной комнаты, согнувшись в три погибели, появилась через дверь огромная, до потолка, старуха в белом подвенечном платье. Это было привидение Софья Романовна, внезапно разросшееся до невероятных размеров. Оно медленно выпрямилось перед непрошеными гостями, достав фатою потолок. Мулдугалиев был привидению по пояс.
- Я к вашим услугам, - сказало привидение сверху.
Эмилия и участковый попятились к дверям, онемев, не спуская с белого напудренного лица привидения оцепеневшего взгляда. А оно, подбоченившись, молча провожало их глазами, пока они не вывалились оба на лестничную площадку. Потом привидение сделало огромный шаг к двери, нагнулось и прикрыло ее. В тишине, как выстрел, щелкнул замок.
По правде сказать, Санька тоже была ни жива, ни мертва. Привидение Софья Романовна оглянулось на нее, заметило, что Саньку напугана, улыбнулось и проворковало совершенно обворожительно:
- Пардон! Исчезаю...
И действительно исчезло, растворилось в воздухе.
Глава 7 Папины письма
Дня три после обыска Санька боялась выйти из квартиры. Ей казалось, что милиционеры караулят у дверей, готовые схватить ее и ворваться в дом. Санька поминутно подбегала к окну; выглядывала во двор. Но ничего подозрительного там не происходило, лишь позвякивали пустые бутылки в приемном пункте молочной стеклотары.
Чтобы скоротать время, Санька и Альшоль вели нескончаемые беседы о жизни на Земле и на Фассии. Альшоль рассказывал Саньке о своих друзьях дожде Билинде, старом дубе Далибасе, что рос неподалеку от хижины Альшоля, и об австралийском страусе Уэлби, вывезенном с Земли лет семьсот назад. Альшоль любил кататься на нем верхом по цветущим лугам Фассии.
Санька рассказывала Альшолю о маме, Кроше, металлических группах, о дедушке, учительнице Наталье Валентиновне и даже об "эфирном" Захаре, которому, кстати, они вместо позвонили по телефону, чтобы Захар смог убедиться в том, что Санька не врала. Однако телефонное знакомство с Альшолем не поколебало Захара. Он решил, что его разыгрывают.
- Какой же он старик! - сказал он Саньке. - У него голос совсем молодой.
- Это потому, что ему на самом деле четырнадцать лет! - ответила Санька, вспомнив слова привидения.
Сказала так и осеклась. Впервые до нее дошло, что Альшоль - мальчишка. Всего на год старше ее. Не важно, что у него седая борода и морщины на лице.
Сама не замечая того, Санька стала разговаривать и вести себя с Альшолем чуть-чуть иначе. Иногда капризничала, иногда старалась его разозлить.
- Конечно, отсиделся на Фассии! - дразнила она Альшоля. - А мы тут страдали. У нас одних войн и революций за это время было штук сто.
- Я же не виноват, Саша, - кротко отвечал Альшоль.
- Раньше надо было прилетать!
- Я еще не созрел тогда.
- А теперь созрел, чтобы умирать? - не унималась Санька. - Ну и умирай! Нисколечко не жалко. Но тебя даже не похоронишь по-человечески!
- Почему? - испугался Альшоль.
- Потому что ты не прописан!
Альшоль так огорчился, что чуть не заплакал. Прилетел на родную Землю, чтобы умереть среди людей, так вот тебе - прописка требуется!
Санька поняла, что зашла слишком далеко, подошла к нему, погладила по длинной бороде.
- Давай мириться...
- Да я и не ссорился, Саша... - грустно сказал Альшоль.
По вечерам являлось привидение Софья Романовна - поиграть с Аграфеной и посмотреть телевизионные новости. Софью Романовну сильно волновал вопрос: есть ли в раю у Господа, куда она намеревалась отправиться в скором времени, телевизоры?
- Должны быть, - сказал Альшоль. - В раю все есть.
- А почему вы решили, что вас возьмут в рай? Может быть, совсем в другое место, - сказала Санька. Она уже настолько осмелела, что не стеснялась задавать привидению такие вопросы.
- На что ты намекаешь? - оскорбилось привидение. - Меня в ад не за что посылать. За квартиру платила аккуратно, животных и детей любила, хотя личной жизни Бог не дал. В замужестве не была, - привидение поджало губы, как бы давая понять, что это - "не вашего ума дело".
- А в аду точно телевизоры есть, - сказала Санька. - Только по ним передают одну "Утреннюю почту".
Тут все согласились, что сплошная "Утренняя почта" - лучшее наказание для грешников.
Старуха не засиживалась. Посмотрев программу "Время" и "600 секунд", аккуратно растворялась в воздухе, оставляя после себя легкий запах духов.
Все было бы прекрасно, если бы не подошли к кольцу съестные припасы. Альшоль как любитель всяческих круп еще мог продержаться день-другой, поскольку в кухонном шкафу имелся некоторый запас греч" и риса, но Саньке хотелось чего-нибудь другого: мяса, свежего хлеба, молока и сыру. Но больше всего хотелось мороженого. У нее еще оставалось двенадцать рублей из денег, оставленных мамой.