Шутка была так себе, но все ж лучше, чем ничего.
— У тебя только одна попытка! — сказал мальчик.
— Одна? Ну что ж, хорошо. Так, поехали… Семнадцать? У тебя семнадцать камней?
У паренька вытянулось лицо. Он долго смотрел Мине прямо в глаза, затем вывернул содержимое сумки на песок, сосчитал добычу и принялся пересчитывать снова.
— Что, угадала? — усмехнулась Мина. — Ну да, так и есть.
— Ух ты! — воскликнул мальчик. — Да ты куда лучше, чем этот! — Он кивнул на Аво и радостно принялся собирать свои сокровища.
— Как это у тебя получилось? — спросил пораженный Аво, когда они шли к костру.
Скорее всего, думал он, Мина могла следить за мальчишкой из воды.
— Честно? — Мина засмеялась. — Просто догадалась.
Наверное, она и правда была самым везучим человеком на свете. Аво вдруг пришло в голову, что если Мина обладает способностью притягивать к себе хорошие, добрые вещи — во всех смыслах, — то и ему надо стать хорошим, добрым человеком, чтобы провести с нею всю жизнь. Запах лепешек, пропитавший воздух, и проявленное внимание Мины показались Аво неким знаком, утверждавшим его в способности быть хорошим человеком.
Есть им пришлось в одиночестве. Рубен при их появлении бросил половинки лимонов в костер и ушел в палатку. Тигран курил. Потом они с Миной стали обсуждать стратегии игры на предстоящем турнире. Девушка сразу изменилась, стала серьезной, и Аво внезапно показалось глупым все, что произошло буквально несколько минут назад: неловкая попытка флиртовать, когда он поддел ее резиновую шапочку, ответный взгляд девушки, исполненный притворного негодования… Да было ли это?
Мина завернулась в зеленое полотенце, отчего в ее глазах заплясали такие же зеленые пятна. Но на Аво она больше не смотрела. В отличие от него, у нее была причина находиться здесь. Вернее, она сама и была этой причиной. А Аво здесь просто потому, что так захотел Рубен. И как же ему до сих пор не приходило это в голову? Видимо, Рубен настоял, чтобы его взяли с собой. Поставил мастеру ультиматум: либо они едут вместе, либо он, Рубен, остается. Прием сработал, а то, что брат ни словом не обмолвился об этом Аво, превращало его поступок едва ли не в подвиг… Да нет, какой там подвиг — его преданность была искренней, Рубен просто делал то, что считал нужным.
Закрывшись в палатке, брат читал карманную Библию, которую прихватил с собой. Первые страницы Писания выглядели более потрепанными, чем остальные.
— Вот тебе дыня, — сказал Аво. — Жена Тиграна нарезала целую кучу… Я понимаю, что ты наелся, но закусить-то не помешает.
Рубен отвлекся от чтения и сунул в рот сочный кусок.
— Слушай, — продолжил Аво. — Я профукал свой шанс из-за мальчишки, но не хочу, чтобы ты думал, будто я отказался от нашей затеи. Ты действительно прав, хоть мне и неприятно признавать это. Мы должны сделать эту маленькую гадость — Мина не будет играть на турнире. Я обязательно тебе помогу.
— Когда же? — спросил его Рубен.
— Сегодня вечером, — пояснил Аво. — Когда дети заснут.
Рубен встал, потянулся на цыпочках и обнял брата.
Снаружи раздался голос Тиграна — тот объявил, что собирается идти на другой конец бухты ловить рыбу. «Это тайное место, — сказал учитель. — Пойдем мы вчетвером: я сам, Дев, Рубен и Аво». Вернуться с уловом они должны были после захода солнца. «Тогда и будет обед», — добавил мастер.
Шли довольно долго. Впереди выступал Дев, старший сын Тиграна. Он тащил на себе удочки и ведерко с наживкой. Рубену и Аво доверили нести сумку со льдом, куда предполагалось поместить пойманную рыбу. Время от времени Дев останавливался, чтобы указать пальцем на какой-нибудь интересный валун или на расщелину в темнеющих слева скалах, и рассказывал истории из своего детства:
— Вон, видите, чайки? Так вот, я был совсем еще мальчишкой и швырнул в чайку камнем. Ох, как меня отлупил отец! После этого я больше никогда не обижал птиц.
Тигран хранил молчание. Под ногами была влажная галька, идти было тяжело, и мастер присел на камень передохнуть. Дев сорвал травинку и засвистел, зажав ее между пальцами.
— Ох, без меня вы бы уже ловили рыбу… — вздохнул Тигран. — Наверное, было бы лучше, если б я остался в лагере! На следующий год я больше не пойду.
— Ты и в прошлом году говорил то же самое! — засмеялся Дев. — Хватит говорить глупости. Ты еще молодой!
Тигран завел свою трость за шею и положил сверху руки:
— В прошлом году я пошутил!
Когда они добрались, уже смеркалось. Как ни странно, комаров не было. А сардины буквально кишели в воде. Бухта напоминала воронку, которая «засасывала» в себя глубоководную рыбу.
Тигран ловил, сидя на камне, однако ему то и дело приходилось вставать, чтобы положить в сумку новую рыбину. Держался он бодро. Комары появились, как только село солнце. Пора было сматывать удочки и уходить, но Дев повел всех на дальнюю оконечность бухты.
— Тут полно крабов, — пояснил он. — Они живут в расселинах под водой. В общем-то, их можно ловить и днем, но для этого пришлось бы нырять. А в темноте они сами вылезают на скалы. О, гляньте! Уже полезли!
В свете фонарика камни на дне зашевелились и поползли.
— И сколько мы сможем наловить? — поинтересовался Аво.
— Столько, сколько сможем унести! — отозвался Дев из воды.
Аво полез было в воду, но Рубен удержал его:
— Эй, а кто потащит сумку назад?
— Мы, понятное дело…
— Ну так давай не будем слишком увлекаться. Несколько крупных крабов да куча сардин — этого хватит на целую неделю.
Однако у Дева было другое мнение.
— Раньше мы таскали совсем по чуть-чуть, а теперь, с нашим-то здоровяком, пожалуй, и побольше унесем!
Он бросил на берег краба, оглушил его камнем и вернулся обратно в воду.
— Вот же жадюги, — тихо произнес Рубен. — Тебе не кажется, что только они и знают про это место? Ну, где хорошо клюет…
— Тигран говорил, что нашел это место во время свадебного путешествия, — сказал Аво, не отрывая глаз от отца и сына. — Сорок лет прошло, и никто, похоже, так и не дошел сюда. Ни один человек.
— Тогда нам будет проще, — отозвался Рубен. — Ведь никто не знает, что мы были здесь.
В этот момент Тигран поскользнулся на камне и едва не упал, но успел сохранить равновесие и рассмеялся:
— Ага, вот я и снова молодой! Дев-джан, не слушай меня! Неважно, что я там навыдумывал. Лет десять еще точно протяну!
— Ты о чем? — вздрогнув, спросил Аво Рубена.
— Слушай, представь себе, что Тигран на самом деле грохнулся. Ведь никто ничего не видит.
Аво посмотрел на брата, закатал штаны и зашел в воду. Мысль о том, что он сейчас сделает, казалось, не принадлежала ни Рубену, ни ему самому — она просто появилась из ниоткуда. А может быть, проникла в его мозг после очередного комариного укуса.
— А, вот и славно! — воскликнул Тигран, увидев приближающегося Аво. — Дев за утесом возится, а мне нужен помощник — никак не вытащу эту сволочь! Ну-ка, помоги мне!
— Да, хорошо, — отозвался Аво, чувствуя, как сжалось сердце. — Иду-иду!
Дева и правда не было видно, так что свидетелями были только комары и Рубен. Взмахнув руками, Аво сбил Тиграна с ног. Тот даже не упал, а рухнул в воду.
— Господи боже мой! — воскликнул Аво, наклоняясь и протягивая руку. — Тигран-джан, извините, я сам чуть не упал!
Он подивился своей способности казаться одновременно и искренним и лживым. Впрочем, ему не пришлось притворяться.
— Простите, — сказал Аво.
Тигран не шевелился. На поверхности воды у его головы появилось темное пятно.
Послышался плеск — по мелководью, стараясь не наступать на камни, мчался Рубен.
— Твой отец упал! — крикнул он Деву, приподнимая голову Тиграна. Он понимал, конечно, что сейчас ждать помощи от Аво, чтобы перетащить старика на берег, не приходится.
Прибежал Дев и, увидев отца, захлебнулся рыданием. Аво никогда еще не видел, как плачет взрослый мужчина.
— Давай его на берег, — сказал Рубен, и они с Девом потащили Тиграна.
В уголках рта старика скопилось немного окрашенной кровью морской воды, за бороду зацепились мелкие водоросли. Аво даже не понял, как он оказался на берегу рядом с Девом, который, склонившись над отцом, пытался остановить кровь. Рубен достал из сумки кусок льда и приложил его к ране на голове. Тщетно…
Дев понял это и упал лицом на грудь отца.
Стало совсем темно. Дев попытался взять себя в руки и спросил, что произошло.
«Я его убил», — хотел было сказать Аво, но не произнес ни слова. Он и в самом деле хотел сказать правду. Подумай он, что ложь — лучший выбор в такой ситуации, он бы утопился — плыл бы до тех пор, пока воды не сомкнутся над его головой. Это было бы справедливо, но Аво понимал, что не способен рассказать Деву правду. Допустим, он произносит роковые слова. А дальше что? Крики, возможно, драка. Драки Аво не боялся, ему ничего не стоило убить Дева, применив борцовский прием, которым он не пользовался с самого детства. И Дев бы лег рядом со своим отцом… А Рубен? Что сделает Рубен? Допустим, он заступится за Дева — кто знает, — сможет ли он, Аво, убить брата? В голове прокрутился фильм — три распростертых на берегу тела, он взбирается наверх по скалам, бежит прочь, вскакивает в поезд, идущий в Россию, меняет свою жизнь целиком и полностью, превращается в тень, что трудно сделать, учитывая его размеры и вину. Что за дурацкая мелодрама…
Нет, невозможно сказать правду, решил Аво, и сразу стало легко. Теперь опять можно жить нормальной жизнью.
На небе густо высыпали звезды. В их свете Рубен и Дев, подхватив тело Тиграна за руки и за ноги, понесли его в лагерь. Сзади тащился Аво, волоча ящик, набитый снулыми сардинами.
Глава седьмая
Кировакан, Армянская ССР, 1974 год
То, что раньше называлось караваном, превратилось в похоронную процессию. Труп лежал в одной из машин и был похож на подвыпившего и заснувшего человека. За рулем сидел Дев. Всю дорогу от Батуми до Кировакана он не снижал скорости и едва выворачивался на крутых горных поворотах. На одном из особенно узких участков мужчине показалось, что дверь машины вот-вот раскроется и тело отца улетит в пропасть. Но дверь осталась на месте, а дорога мало-помалу выпрямилась. Дев продолжал жать педаль газа, как будто их дом в Кировакане мог исчезнуть без следа, если они не вернутся как можно скорее, как будто скорость могла воскресить отца…