Наконец «Икарус» громко пыхнул тормозами и замер, с шипением распахнулись двери, и наемники потянулись к выходу. Мирзоханов по-братски обнял старшего наемника, гориллоподобного турка, которого все звали Омар.
«Старые знакомые», – машинально отметил Шатун. Подхватив свою дорожную сумку, он последним покинул салон автобуса.
Церемония встречи длилась недолго, потом боевики из отряда Воина загнали грузовики с ракетными установками подальше в лес, где накрыли «зонтом» – армейской маскировочной сетью – и тут же встали в охранение.
Прибывших наемников разместили в палатках, но обустроиться они не успели. Всех тут же собрали у подъехавшей из деревни конной повозки. Пожилой грузин с седой бородой привез необходимую для похода и войны амуницию.
Каждому вручили пару обуви (по летнему времени это были джунгл-бутс, легкие кожаные ботинки с высокими брезентовыми голенищами), маскировочный комбинезон, рюкзак для личных вещей, легкий спальный мешок и многофункциональный разгрузочный жилет.
После получения экипировки наступило время выдачи оружия. Впрочем, «выдача» – это было слишком громко сказано, в одной из палаток навалом лежала целая гора разнообразного оружия, и каждый подошедший выбирал то, что ему подходило больше всего.
Виталий Милевский и Олег Качмала вооружились автоматами Калашникова, парой пистолетов «ТТ» и десятком ручных гранат.
Владимир выбрал для себя МРI «калашников» гэдээровского производства с откидным проволочным прикладом и пару наступательных гранат «РГД-5», а заодно прихватил «НР» (нож разведчика, холодное оружие, поступившее на вооружение Советской армии еще в годы Великой Отечественной войны, в умелых руках страшная вещь).
Больше всех нахапал оружия ирландский компаньон легионеров. Патрик О’Найл своими загребущими руками схватил ручной пулемет «ПК», два автоматических пистолета Стечкина, самодельный кинжал с длинным обоюдоострым клинком, пару одноразовых гранатометов «муха» и неизвестно откуда взявшийся обрез охотничьего двухствольного ружья.
Увидев ирландца, обвешанного таким арсеналом, Качмала не удержался от саркастического замечания:
– Не знаю, может, этот лох и умеет стрелять из-за угла, бросать бомбы в полисменов, но о выходе на боевые в горы имеет такое же представление, как я о высшей математике.
– Угу, – согласился с приятелем Милевский, увлеченно разбирая свой автомат. – Интересно, как эта рыжая образина, нагруженная, как ишак Ходжи Насреддина, будет шествовать по горам.
– А он, наверное, думает, что нас и дальше будут везти автобусом, – вставил Панчук, и легионеры громко засмеялись. Ирландец, не понимая причины смеха, тоже рассмеялся, что только добавило компании веселья.
После чистки оружия и снаряжения магазинов настало время ужина. Всех вдоволь накормили наваристым пловом с аппетитными кусками баранины.
После ужина в палатку легионеров неожиданно забрался Воин. Поздоровавшись небрежным кивком головы, сообщил:
– Люди Омара идут с нами через границу, потом они вольются в отряд Алмади. Вы, четверо, остаетесь в моем отряде, поэтому я хочу, чтобы во время похода постоянно находились при караване. Хочу приглядеться к вам повнимательней, что вы за люди и бойцы. Потом решим, что лучше вам поручить.
Руслан Мирзоханов довольно сносно изъяснялся по-английски, так что его поняли с первого раза, даже не особо смекалистый ирландец.
На следующий день из деревни в лагерь привели три десятка лошадей. Ниже привычных, с длинными гривами, широкими спинами и толстыми копытами на мохнатых ногах.
– Тяжеловозы, – похлопывая ближайшего по холке, произнес Виталик. – На такого полтонны груза погрузи, и попрет как ни в чем не бывало.
– Да, на машинах по горам особо не поездишь, – заметил Шатун.
Потом началась разгрузка, из кузовов машин доставались ящики, опускались на землю, затем извлекались ракетные установки.
ЯП-132 «град-П» в разобранном виде, да еще завернутый по частям в промасленную бумагу, внешне не отличался от рабочего инструмента того же бурильного оборудования. Только это для незнающих, а информированные даже в разобранном виде распознали бы смертоносное оружие.
Пусковые установки со всеми предосторожностями вынимали из ящиков и так же осторожно укладывали в специально пошитые из брезента и кожи вьюки, которые тут же примерялись на смирно стоящих лошадей. Выходило по четыре установки на одну конскую спину, но тяжеловозы никак не отреагировали на тяжесть поклажи, а лишь лениво пощипывали траву да мохнатыми хвостами вяло отгоняли докучливых слепней.
За погрузкой внимательно наблюдали двое пакистанцев, Руслан Мирзоханов и турок Омар. Но, как заметил Шатун, кроме них за навьюченными лошадьми следил еще один человек. Невысокий худощавый мужчина с узким лицом, подбородок покрыт густой седой щетиной. Одет он был просто, как и многие в здешних краях. Черные брюки, заправленные в яловые сапоги, хлопчатобумажная рубаха, поношенный серый пиджак и плоская, как блин, большая кепка-«аэродром». Типичный сельский житель, только вот почему-то лицо этого «жителя» Панчуку показалось знакомым. Но, как он ни напрягался, вспомнить не мог.
Погрузкой занимались до самого вечера, и только когда вспыхнули первые звезды, боевики смогли перевести дух, затем, наскоро поужинав, завалились спать…
Шатун сделал глубокий вдох, наполняя легкие целебным утренним воздухом гор. Скоро будет объявлен общий подъем, после чего начнется спешное сворачивание лагеря боевиков. Ему следовало поторопиться. Сунув руку в карман, Владимир достал небольшой металлический цилиндр, внешне похожий на карандаш, на самом деле это был информационный контейнер. Панчук вложил внутрь записку с сообщением о выходе каравана.
Присев, якобы по нужде, Шатун легко воткнул контейнер в дерн у ствола развесистой чинары. Уже завтра человек полковника Крутова, оснащенный приемником на радиомаяк контейнера, заберет его, чтобы отправить сообщение в «Аквариум»…
Тяжело груженный «КамАЗ», как гигантская кошка, фыркнул тормозами, останавливаясь возле глухих металлических ворот. Из кабины выпрыгнул Карим Бансаров. Размяв затекшие от долгого сидения ноги, он подошел к воротам и, игнорируя кнопку звонка, изо всей силы несколько раз стукнул кулаком. Стальной лист тревожно загудел под этими ударами.
Через минуту калитка слегка приоткрылась и наружу выглянуло бородатое лицо председателя сельсовета и по совместительству командира отряда местной самообороны.
– Чего поднял вселенский тарарам? – угрюмо спросил Руслан Забгаев, в правой руке держа неизменный короткоствольный автомат.
– Открывай, дядя, ворота, будем выгружать городские гостинцы, – криво усмехнулся Карим.
– Зачем мне твои гостинцы? – огрызнулся командир ополченцев. – За сельсоветом есть склад, туда их и выгружай.
– Нельзя туда, – нахмурился молодой, но не по годам наделенный полномочиями от «лесного командования» племянник. – Слишком дорогой груз, чтобы бросать его без присмотра. А еще могут гоблины нагрянуть с обыском, все мы под Аллахом ходим. Только вот твою усадьбу они проверять не станут, ты ведь для них свой. Так что, дядя, надежнее твоего сарая места в ауле нет.
«Все верно», – со вздохом подумал Руслан Забгаев, отступать ему было некуда. Он – борец за веру и должен подчиняться тому, кто стоит выше, и неважно, чужой это человек или двоюродный племянник. Заперев изнутри калитку, он быстро отодвинул засов, сдерживающий створки ворот. Наконец проезд на территорию усадьбы был свободен, и «КамАЗ» медленно въехал внутрь, обдав хозяина сизым дымом выхлопных газов.
Пока из кузова грузовика выпрыгивали шестеро боевиков из отряда самообороны, которые ездили в Грозный с Каримом на разгрузку «гуманитарной помощи», Бансаров помог Руслану запереть ворота.
– Что привез? – задвинув засов из толстой стальной болванки, шепотом спросил Забгаев.
– Полсотни реактивных снарядов, – так же тихо ответил Карим.
Когда делегаты чеченских аулов возвращались обратно по домам, многие увозили по нескольку тонн самодельной взрывчатки, которую в назначенный час они должны будут использовать против комендатур и блокпостов, находящихся на их территории. В ауле Шишой обходились своими силами, самообороны и федеральных войск там не было, поэтому взрывчатка им была без надобности, но без «подарка» кладовщик никого отпускать не собирался.
«КамАЗ» загрузили муляжами стройматериалов, и он в колонне с другими грузовиками под бодрые звуки марша и галдеж толпы собравшихся журналистов выехал с территории склада.
Оказавшись за городом, грузовик свернул с трассы и на небольшой скорости углубился в лесополосу. Здесь был оборудован тайник. Муляжи тут же выбросили, а в кузов перекочевало полсотни сигарообразных ракет системы «град-П». Снаряды укрыли брезентом, сверху бросили несколько матрацев, на которых разместились бойцы самообороны…
– Реактивные снаряды? – переспросил Руслан Забгаев, глядя, как бойцы по двое тащат в его сарай ракетные боеприпасы, похожие на туши крупных рыб. – А где пусковые установки? – не удержался от следующего вопроса председатель сельсовета.
– Установки доставят позже.
– Как позже? Ведь людей еще нужно обучить, как ими пользоваться. В противном случае это будет просто груда бесполезного железа.
– Не будет, – сделал успокаивающий жест Карим. – Как пользоваться ракетными установками, я сам покажу. Поверь мне, это не намного сложнее гранатомета. А пока идем, поможем разгружать машину, люди устали, голодные и хотят домой.
Руслану Забгаеву оставалось только подчиниться. Следуя за племянником, он возвел глаза к небу, будто надеясь там найти поддержку Всевышнего.
Проведение операции «Троянский конь» непосредственно контролировал полковник Крутов. Каждый день (независимо от того, будний это день или выходной) он получал отчеты от своего представителя подполковника Капута. Кроме того, постоянно приходила информация от личной агентуры полковника. Таким образом, Родион Андреевич, даже находясь в Москве, получал полную картину происходящего…