– Конечно, конечно, – закивали они, позволяя нам выйти из оцепления.
Пока мы шли в репетиционный зал, режиссёр сказал:
– Сократ, ты ещё ни одного спектакля не сыграл, а уже знаменитый.
Я же не виноват, что снова на ровном месте стал звездой, а ведь не сделал ничего особенного. Всего лишь забрался на сцену во время представления и погонялся за перышком. Вот так бывает в жизни – иногда и безрассудные поступки могут сделать тебя знаменитым.
Глава 11
Когда мы пришли в зал, где должна была проходить репетиция новогоднего представления, там уже было полно актёров. С некоторыми из них я встречался до этого момента в коридорах театра, а отдельных личностей не знал. Все они расселись на креслах в зрительном зале, заняв первые ряды поближе к сцене. Режиссёр с лёгкостью подростка запрыгнул на сцену и обратился к собравшимся:
– Коллеги, всем привет, кого не видел.
Со всех сторон тотчас посыпались приветственные возгласы. Лука сел на свободное крайнее место и, откинув сиденье рядом стоящего кресла, хлопнул по нему рукой.
– Хичкок, Сократ, запрыгивайте сюда, – пригласил он нас.
Наши габариты позволяли свободно разместиться вдвоём на одном кресле.
Из-за кулис вышел мужчина с торчащими, точно антенки, седыми волосами, в бесформенном пиджаке и с шарфом на шее, которые так любят носить некоторые творческие личности. Однажды видел у Димки в компьютере фотографию Эйнштейна, это потом я узнал, что он – великий физик, а сначала подумал – вылитый клоун. Ведь даже и предположить не мог, что учёный может фотографироваться с высунутым языком. Так вот этот товарищ, что появился на сцене, чем-то напоминал Эйнштейна.
– Павел Сергеевич, пока вы не начали репетицию, хотел обсудить с вами эскизы декораций. Уделите мне, пожалуйста, пару минут вашего времени.
Услышав выражение «эскизы декораций», я понял: мужчина – художник. Сразу вспомнился добряк Жора. Помните, как мы с ним зарабатывали деньги, рисуя шаржи в электричке[26]?
– Иду, Альберт Леонидович, – кивнул режиссёр, и они отошли вглубь сцены.
Говорю же, вылитый Эйнштейн, его даже зовут как физика. Художник что-то показывал Павлу на планшете, тот либо кивал, либо качал головой.
Рядом с нами сидела девушка, её светлые волосы были заплетены в косу, перевязанную на конце розовой ленточкой, которая так и маячила перед моими глазами. У меня прямо лапы чесались, так хотелось схватить её.
– Привет, Лука. – Она широко улыбнулась и протянула мальчику руку, затем потрепала по холке Хичкока. – И тебе привет, режиссёр. А это, я так понимаю, и есть знаменитый Сократ? – обратилась она ко мне.
– Ага, – мальчишка ответил на рукопожатие.
– Будем знакомы. – Девушка взяла меня за лапу и потрясла её.
Не пойму, что за манера здороваться? Я что, человек? Люди, вы когда-нибудь оторвёте мне конечность.
– Меня зовут Ольга, – представилась она.
Сидящий рядом с ней парень наклонился и тоже поздоровался с Лукой, затем поочерёдно погладил нас по голове. Ну а куда без этого? Представьте на минуту, если каждый человек, с кем вы встречаетесь за день, будет вас гладить по голове или трепать за ухо. Как вам это понравится? Представляю, что вы о нём подумаете. Мой Димка с трудом переносит, когда Татьяна Михайловна треплет его за волосы, чего уж говорить о постороннем человеке.
– А меня – Алексей, – сообщил сосед Ольги и расцвёл, точно подснежник среди снега.
Тем временем режиссёр и художник закончили обсуждать эскизы. Павел Сергеевич подошёл к самому краю сцены и снова обратился к коллегам.
– Ну что, господа актёры, вот и пришла пора новогодних праздников. С последней ёлки прошёл всего лишь год. Надеюсь, вы не забыли свои роли?
– Нет, – дружно ответили артисты.
– В этом году мы немного усовершенствуем наши праздничные мероприятия. Наш театр молодёжный, поэтому мы должны следовать современным, как сейчас модно говорить, тенденциям, – говорил Павел, расхаживая по сцене и заложив руки за спину. – Так вот, представление мы поделим на две части. Первая часть будет проходить в фойе возле ёлки. Это будут игры, их возьмут на себя Дед Мороз и Снегурочка, то есть Ольга и Алексей. – Он посмотрел на актёров, что сидели рядом с нами, те утвердительно закивали.
Ольга и впрямь настоящая Снегурочка, ей и косу привязывать не надо, у неё своя есть.
– Также в первой части покажем ребятам четыре мини-сценки из мультфильмов, – продолжал режиссёр. – Те, что были в прошлом году – «Малыш и Карлсон», «Красавица и чудовище» и «Винни-Пух» – оставим. Актёры, исполняющие персонажей, знают свои роли, – он обвёл взглядом зал; те, кому предназначались эти слова, закивали, – а четвёртую сценку мы решили сыграть по-новому. Раньше её играл один Лука. Вы все помните, он выходил на сцену в образе Симбы и исполнял песню. В этом году мы решили, что он возьмёт к себе в компанию Хичкока на роль бородавочника Пумбы и нашего нового актёра Сократа на роль суриката Тимона.
После его слов в зале послышались смешки. Я так и не понял, что вызвало веселье? Персонажи, которых нам предстояло играть, или актёры, кому предполагалось перевоплотиться в бородавочника и суриката?
– Думаю, нашим юным зрителям понравится участие животных в постановке, – продолжил Павел Сергеевич. – Ну а во второй части – наш традиционный спектакль «Приключения Кеши» в большом зале. Сейчас предлагаю начать репетицию. Есть возражения? – Он снова обвёл взглядом безмолвный зал. – Господа актёры, займитесь повторением ролей, а мы пока прогоним сценку с нашими четвероногими друзьями.
Все присутствующие повставали со своих мест и разбрелись кто куда.
– Лука, поднимайтесь на сцену, – обратился режиссёр к мальчишке.
Мы с Хичкоком спрыгнули с сиденья и засеменили за нашим предводителем.
– Павел Сергеевич, Полина Афанасьевна обещала помочь с костюмами для них, – доложил парнишка, кивнув на нас.
– Отлично, – улыбнулся наш начальник и добавил: – Лука, я прикинул и решил, что вашу сценку надо построить следующим образом: ты будешь, как обычно, исполнять песню, а звери будут танцевать вокруг тебя. Считаю, им не сложно будет это сделать. Хичкок у тебя танцор тот ещё, да и у Сократа сто процентов получится. Я видел, как он на сцене исполнял шотландские танцы, – звучно рассмеялся Павел, затем добавил: – Думаю, ваше трио не оставит зрителей равнодушными.
– Согласен, – радостно улыбнулся мальчик.
– Ну что, готовы попробовать? – спросил режиссёр.
– Конечно, – подтвердил парнишка.
– Григорий, – крикнул Павел и посмотрел наверх в радиорубку.
Через мгновение оттуда показалась голова мужчины с пышными усами.
– Слушаю, Павел Сергеевич.
– Организуй нам микрофон и включи фонограмму песни для Луки, – попросил он.
– Будет сделано, – кивнул Григорий и скрылся за стеклом.
Как я понял, это тот звукорежиссёр, у которого Хичкок украл баранки. Буквально через пять минут он появился в зале с микрофоном, протянул его мальчику и обратился с просьбой:
– Сейчас поднимусь к себе, ты немного поговоришь в микрофон, а я отрегулирую звук.
– Хорошо, – согласился Лука.
Звукорежиссёр снова скрылся за дверьми зала и через пять минут выглянул из радиорубки.
– Говори, – скомандовал он.
– Шла собака по роялю, наступила на мозоль и от боли закричала: до, ре, ми, фа, ля, соль, – процитировал Лука слова из детской считалки.
– Отлично! – выкрикнул Григорий и обратился к режиссёру: – Павел Сергеевич, у нас всё готово, можете начинать.
Лука опустился перед нами на колени и начал инструктировать:
– Хичкок, когда я начну петь, ты встанешь на задние лапы и начнёшь кружиться вокруг меня, как ты это делаешь, когда мы с тобой играем. Ты меня понял? – спросил он.
– Ав, – звонко ответил бигль.
– Молодец, – мальчишка погладил питомца по голове и обратился ко мне: – Сократ, а ты должен проходить у меня между ног в то время, когда я буду шагать по сцене, как ты это делал с Глебом на репетиции. Всё ясно? – поинтересовался он.
– Мяу, – подтвердил я, что ж тут непонятного?
Вы заметили, в театре меня выдрессировали так, что теперь я запросто могу пойти работать в цирк к братьям Запашным или в театр кошек к Куклачёву? В общем, без корма на старости лет не останусь.
– Отлично. – Мальчик почесал меня за ухом и сказал: – В конце песни я присяду, ты заберёшься ко мне на плечо, как попугай, а ты, Хичкок, сядешь рядом.
Я снова вспомнил художника Жору, точно так же я сидел у него на плече, когда мы с ним ходили по электропоезду[27]. Только мне не очень нравится, когда меня сравнивают с попугаем, уж лучше – с горным орлом.
– Павел Сергеевич, мы готовы, – сообщил Лука.
Он встал с микрофоном посреди сцены, а мы заняли позиции по бокам от него и приготовились исполнять свои роли.
– Григорий, поехали, – скомандовал режиссёр. Он спрыгнул со сцены и присел на кресло в первом ряду.
Спустя несколько секунд в зале зазвучала музыка. Когда мальчик запел, я растерялся и совершенно забыл, что надо делать. Даже поднял голову и посмотрел на своего нового друга, чтобы убедиться, действительно ли он поёт. Его голос, такой тонкий в жизни, в песне звучал как голос взрослого человека. Закружившийся вокруг мальчишки волчком пёс вывел меня из оцепенения, а Лука тем временем напевал слова незатейливой песенки «Акуна Матата»: «Акуна Матата, смысл фразы так прост, акуна матата, веселись в полный рост, забудь заботы и держи трубой хвост, вот и весь секрет, живи сто лет…[28]» Пританцовывая, он стал делать медленные шаги в сторону. Я спохватился и, точно заправский артист цирка, начал лавировать между его ног. Хичкок на задних лапах, прижав передние к груди, нарезал круги вокруг нас. Уму непостижимо, как он умудряется ходить на двух ногах. Ей богу со стороны был похож на зайца.