Неожиданно в зале раздались аплодисменты, я посмотрел в ту сторону откуда они донеслись, и увидел столпившихся сотрудников театра у дверей в зал. В тот момент я взглянул на режиссёра: он с улыбкой до ушей наблюдал за нашим трио, покачивая ногой в такт музыке.
Мальчик присел на корточки, я сделал, как он велел – вскарабкался на его плечо. Да, это не широкое, мощное плечо Жоры, на котором я сидел как на табуретке. На худеньком мальчике ещё надо умудриться удержаться. Я чувствовал себя эквилибристом[29]. Лука ещё несколько раз повторил слова из песни «Акуна матата», и музыка закончилась. Всё это время аплодисменты не прекращались, а когда наш номер завершился, случайные зрители не смогли сдержать возгласы восхищения. В это время в зал вошёл помощник директора Егор и обратился к начальнику:
– Павел Сергеевич, мне позвонили с охраны, на проходной вас спрашивает какая-то девушка.
– Что ей надо? – нахмурил брови режиссёр.
– Говорит, что хочет проведать Сократа, якобы она – его хозяйка, – ответил Егор, пожав плечами.
Когда я услышал слово «хозяйка», моё сердце заколотилось с такой силой, что я не на шутку испугался за свои рёбра. Неужели мои приехали меня проведать? Значит, им не всё равно, что со мной тут происходит.
– Так приведи её сюда, – сказал Павел и добавил: – Пусть посмотрит на своего артиста в деле.
Егор кивнул и скрылся за дверями зала, а режиссёр поднялся с кресла и запрыгнул на сцену.
– Отлично, ребята, – похвалил он и пожал мальчику руку, – если будете так же играть во время представления – успех вам обеспечен.
Через некоторое время в дверях показались Катерина с Женей в сопровождении Егора. Увидев меня на сцене, девчонка радостно улыбнулась и замахала руками. Я подбежал к краю сцены, она сгребла меня в охапку, начала наглаживать и приговаривать:
– Сократик, как же я по тебе соскучилась. Жду не дождусь, когда ты вернёшься домой.
Я положил лапы ей на плечи и, довольно замурчав, ткнулся носом в шею. Режиссёр снова спрыгнул в зал и, подойдя к ней, протянул руку.
– Меня зовут Павел, режиссёр спектакля, в котором ваш воспитанник играет главную роль, – с улыбкой представился он.
– Катерина, – она ответила на рукопожатие и добавила, кивнув на спутника: – А это Евгений, мой друг.
– Очень приятно, – режиссёр пожал руку Жене и предложил: – Хотите посмотреть, что вытворяет ваш актёр на сцене?
– Конечно, – одновременно заулыбались молодые люди.
– Тогда присаживайтесь, – сказал Павел и крикнул, посмотрев наверх: – Григорий, включи нам ещё разок фонограмму, – а затем обратился к мальчику: – Лука, давай покажем хозяйке Сократа ваш новогодний номер.
– С удовольствием! – воскликнул мальчик.
По его реакции я понял – парнишка испытывал невероятную радость, играя роль Симбы. Мы заняли начальную позицию в центре сцены, через мгновение зазвучала музыка, и наше трио повторно начало исполнять номер. Я приложил немало усилий, чтобы сыграть как подобает настоящему акотёру, уж больно не хотелось опростоволоситься перед Катей, а то потом будут за семейным ужином обсуждать моё провальное выступление и насмехаться надо мной. Всю дорогу я наблюдал за племянницей, она сложила руки на груди и с восхищением смотрела на нас. Даже со сцены видно было, как светились добротой и любовью её глаза. Судя по блуждающей улыбке на лице её парня, ему тоже нравилось то, что он видел.
Когда музыка смолкла, молодые люди громко захлопали в ладоши, Катя выкрикнула «браво» и ещё какое-то время смотрела на нас, не в силах отвести глаз.
Тот нескончаемый день закончился отлично. Сразу после репетиции Павел Сергеевич отпустил наше трио отдыхать, и мы вместе с Катериной и Евгением отправились на экскурсию по театру которую провёл Лука. Мальчик быстро нашёл общий язык с молодёжью. Они с Катей обменялись телефонами и договорились, что он будет регулярно ей отправлять фотоотчёты о моей театральной командировке.
– Ну и напоследок хочу познакомить вас с главной знаменитостью нашего театра, – деловито сообщил мальчик.
К тому времени наша экскурсия подошла к концу, мы дружной компанией направлялись на выход из здания, чтобы проводить молодых людей, а заодно погулять на улице.
Тарантино, как я и предполагал, дрых на своём излюбленном месте. Он и ухом не повёл, когда мы подошли к нему.
– Так это она и есть, ваша знаменитость? – воскликнула Катерина, увидев на полке под вешалкой чёрную шерстяную гору. – Это кот?
– Ну да, – рассмеялся Лука.
– Господи, чем же его кормят, что он такой огромный? – Катя удивлённо покачала головой.
– Его подкармливают все сотрудники, – рассказал мальчик, – а поскольку он очень любит поесть, никогда ни от чего не отказывается, поэтому такой толстый.
– Да, – протяжно произнесла Катя. – Нет на него моей мамы, она бы быстро его на диету посадила.
После её слов молодые люди дружно рассмеялись. Видимо, Евгений уже наслышан о диетологических способностях моей хозяйки.
Катька сгребла сонного кота в охапку и прижала к себе.
– Котейка, какой же ты тяжёлый, – ласково сказала девчонка, почёсывая его за ухом.
Катерина у нас – неисправимая кошатница и собачница. Тарантино недоумённо смотрел на неё ошалелыми глазами, потом огляделся вокруг и, увидев нас, наконец понял, что она пришла с нами. Кот расслабился и затарахтел, словно трактор.
До сих пор мне было незнакомо чувство ревности, но в тот момент, увидев, как Катерина взяла на руки чужого кота и наглаживала его, клянусь, был готов вцепиться ему в ухо. Я громко замяукал, давая ей понять, чтобы немедленно отпустила Тарантино, и требовательно потёрся о её ноги. Она посмотрела на меня сверху и, усмехнувшись, спросила:
– Сократик, ты что, ревнуешь?
– Мяу, – всё так же громко подтвердил я.
Катя посадила кота на место и присела рядом со мной.
– Мой хороший, – она погладила меня по голове, – не ревнуй, я люблю тебя больше всех и не променяю ни на кого.
Молодёжь снова рассмеялась, а я облегчённо вздохнул, ещё не хватало делить любовь девчонки со старым котом.
Оказывается, Татьяна Михайловна с хозяином тоже не забыли обо мне. Они передали для меня целую банку умопомрачительного куриного паштета. Катерина разделила его на три порции и угостила, заметьте, моим лакомством и Хичкока, и Тарантино. Что за своевольное обращение с чужой собственностью? Вы не подумайте, что я жадный, вовсе нет. Только одного не могу понять: паштет вроде как передали для меня, а делят на троих.
Позже мы всей дружной компанией отправились провожать молодых людей. Катерина на прощанье взяла меня на руки и, чмокнув в нос, сказала:
– Сократик, я горжусь тобой. Ты – прирождённый актёр и вообще самый уникальный кот на свете. Равных тебе нет.
Хм, неужели до сих пор сомневалась во мне? Поверь мне, девочка, я ещё и не на такое способен, а лицедейство – это так, баловство.
Катя и Женя скрылись за воротами театра, а мы с Тарантино забрались на забор, провожая их взглядом. Девчонка обернулась и помахала нам на прощанье.
– Хорошая у тебя хозяйка, сразу видно, уважает животных, – мудро заметил кот, – вот только зря ты меня приревновал к ней. Это всё равно что я буду ревновать тебя к зрителям. Согласись, это глупо. С твоей Катей мы увиделись в первый раз в жизни, и неизвестно, свидимся ли когда ещё. Я не собираюсь отнимать её чувства у тебя и уж тем более не собираюсь перебираться к вам на постоянное место жительство. Не могу без театра, здесь прошло моё детство и молодость, здесь живёт любовь всей моей жизни, а мне без неё – никак. Ты же знаешь, я призрак бывшего худрука, как могу оставить театр без присмотра? Придётся мне эту ношу нести до конца своих дней.
Пока мы с Тарантино беседовали, сидя на заборе и разглядывая прохожих, Лука с Хичкоком пытались слепить из недавно выпавшего снега снеговика. Едва мальчишке удавалось скатать подобие шара, как Хичкок разгонялся и на полном ходу врезался в него, разбрасывая снежные комья в разные стороны. Мальчишка весело хохотал, козликом скакал по двору и хлопал в ладоши. Было смешно смотреть, как шапка с белым якорем наползала ему на лоб, когда он наклонялся, чтобы слепить очередной ком, а его питомцу хотелось веселья, и он всячески пытался мешать молодому хозяину.
– Хичкок, ты не даёшь мне слепить снеговика, – парнишка наигранно строго взглянул на пса.
Тот отошёл в сторону и понуро опустил голову переминаясь с лапы на лапу. Невооружённым глазом было заметно, как он едва сдерживает себя, чтобы не накинуться на растущий снежный ком.
К концу нашей прогулки во дворе всё же появился снеговик, правда, не обычный, а снеговик-кот. Мальчишка осмотрел своё творение и, судя по улыбке, остался доволен результатом. Снежный кот был неплох, правда, больно толстый. Хичкок снова предпринял попытку протаранить его головой, но Лука предупредил, пригрозив кулаком в мокрой варежке:
– Хичкок, даже не думай.
В этот день в театре не было вечернего спектакля; когда мы вернулись с прогулки, в фойе царили тишина и спокойствие. Лука отвёл нас в помещение охраны, а сам побежал в гримёрку Ирмы. Тарантино по-хозяйски запрыгнул на топчан, я разместился на стуле, а Хичкок устроился на полу. Когда мы оказались в тёплой комнате после холода, нас разморило, и незаметно для себя мы задремали. Сквозь сон, расслышав, как открылась дверь, я приоткрыл один глаз и увидел в дверях молодого человека очень крепкого телосложения, с толстой шеей и здоровенными ручищами, даже из-под его военной куртки проступали бугры накачанных мышц. Парень был не просто большим, он был огромным и походил на скалу. Да, да, именно на скалу, которая занимала весь дверной проём. Интересно, что он делает, чтобы иметь такие мышцы? Видимо, живёт в спортзале.
Увидев его в дверях, Тарантино мгновенно проснулся, спрыгнул с топчана и устроился рядом с Хичкоком, который тоже очнулся от сна и сидел, поставив вместе передние лапы.