– Ладно, пошли в дом, – пригласил Лука и добавил: – Там уже все собрались, ждали только вас.
– Сейчас, подарок возьму, – сказал Глеб. Он забрал с переднего сиденья яркий бумажный пакет, нажал кнопку на брелоке, и машина на прощание моргнула фарами.
– Давай я тебя отнесу, а то ещё утонешь в снегу, – сказал приятель Луки, обращаясь ко мне. Он взял меня на руки и добавил: – Меня Егором зовут, а ты можешь не представляться. Лука мне все уши прожужжал про тебя, так что я знаю всё: как тебя зовут, что ты был в космосе, а теперь играешь с Ирмой в одном спектакле.
Дети – чудаки те ещё. Сколько я встречал их на своём веку, все они были невероятными фантазёрами и разговаривали со мной, точно я могу им ответить. Я нисколько не удивился осведомлённости мальчишки. У людей новости распространяются со скоростью звука. А вот за то, что предложил донести меня до дома на руках, спасибо, дорогой друг!
Егор поставил меня на пол, когда мы оказались в доме. Я осмотрелся по сторонам. В светлой гостиной было тепло и уютно, в камине потрескивали поленья, огонь отбрасывал на бревенчатые стены живые красноватые узоры. От запахов, витающих в воздухе, у меня заурчало в животе, несмотря на то что я совсем недавно позавтракал. Я хоть и не видел, что стояло на праздничном столе, но прекрасно представлял, какое там изобилие блюд. Уж я-то знаю, как люди любят поесть. Помните, как однажды я забрался на праздничный стол, накрытый в честь дня рождения Петровича, и объелся так, что не смог унести лап и уснул прямо там[34]. Я хоть и знаю меру в еде, всё же при виде такого изобилия сложно удержать себя от соблазнов попробовать, на худой конец, по маленькому кусочку.
– Ну вот, наконец-то все собрались, – сказал Павел Сергеевич. Он пожал Глебу руку и добавил, обводя взглядом многочисленных гостей: – Сейчас пожарим мясо и можно садиться за стол.
Режиссёр в сопровождении нескольких мужчин отправились на улицу, а дамы разместились на диванах и креслах у камина, обсуждая извечные женские вопросы и попивая разноцветные напитки.
Мальчишки развалились на пушистом ковре на полу перед большим телевизором и принялись резаться в игру. Помню, когда Димка был маленьким, у него тоже была такая приставка. Он нажимал на джойстике кнопки, на экране бегали человечки, а я охотился за ними, пытаясь поймать лапами, заставляя мальчишку кататься по полу от смеха.
Мы с Хичкоком устроились по бокам от них, тоже наблюдая за происходящим на экране. Хотя я уже не юнец, всё же мне и сейчас хотелось поймать мельтешащего перед глазами робота. Вскоре вернулись мужчины, Павел Сергеевич нёс на большом блюде мясо, оно источало такой аромат, что я начал опасаться за свой рассудок, который действительно мог помутиться от таких запахов. В этот момент я взглянул на Хичкока, тот судорожно сглотнул, а я вспомнил его рассказы о том, как он обожает смотреть на процесс приготовления шашлыка.
– Друзья, прошу всех к столу, – пригласил режиссёр.
Конечно же, приглашение касалось только людей. Нам оставалось терпеливо ждать своего часа, когда нас соизволят угостить. Как ни крути, а всё же мы гости, тем более Павел Сергеевич сам сказал, когда звал всех на дачу, что мы – коллеги и нам тоже полагается отдых, а значит, и угощение. Я так думаю.
Уже через несколько минут все сидели за большим столом, и там царило радостное оживление, позвякивала посуда. То и дело произносились поздравительные речи, в завершении которых слышался дружный звон бокалов. Кстати, жена Павла Сергеевича – Мария – оказалась такой же моложавой на вид, как и её муж, а Егор – это их сын, он был на два года старше Луки. Несмотря на это, мальчишки общались как ровесники. Мы с Хичкоком незаметно пробрались под стол и сели у них в ногах в надежде выпросить по кусочку мяса. Если самому не предпринимать никаких действий, ждать можно бесконечно долго. Пока люди вспомнят о нас, можно собственной слюной захлебнуться. Хотя, если говорить откровенно, я нисколько не сомневался, что мальчишки непременно угостят нас шашлыком.
Я уже давно понял, дети – самый щедрый народ на свете, им никогда не жалко еды для животных, они готовы отдать последнее, и мы очень часто пользуемся этим. Для себя я уяснил: если хочешь, чтобы что-то перепало со стола, надо постоянно напоминать о своём присутствии, что я регулярно и делаю. Например, когда обедает моя Катерина, я всегда кручусь у неё под ногами, а это не проходит бесследно. Девчонка обязательно меня чем-нибудь угостит, правда, потом получает нагоняй от хозяйки. Та вечно чем-то недовольна. Нет, вы не подумайте, что я не люблю Татьяну Михайловну, она замечательная женщина, но уж больно любит, чтобы во всём был порядок.
Так было и здесь.
Я тёрся о ноги Егора, а он то и дело протягивал под стол руку с кусочком мяса. Лука тем временем прикармливал своего питомца. Конечно, наши проделки не остались незамеченными. Правда, когда взрослые обратили внимание, мы с Хичкоком уже наелись как поросята, осталось завалиться под столом и спеть песню, как в том мультике «Жил-был пёс».
– Мальчики, вы сами поешьте, – сказала Мария, – вашим друзьям тоже достанется, не переживайте.
– Тетя Маша, они так просили, так просили, – не моргнув глазом сказал Лука. – К сожалению, мы не смогли им отказать, это было выше наших сил.
По-взрослому деловой ответ мальчика, произнесённый с чувством юмора, вызвал взрыв смеха за столом. Пока люди продолжали шутить, обсуждая наши персоны, пёс предложил:
– Ну вот, поели, теперь можно и погулять. Идём?
Хичкок наелся, и теперь ему хотелось порезвиться, чего нельзя сказать обо мне. Я всегда считал: после обеда надо непременно полежать, немного вздремнуть. Мой Димка в таких случаях говорит очень смешное выражение: «После сытного обеда по закону Архимеда, чтобы сильно не устать, полагается поспать». Какое верное высказывание, и ведь не поспоришь. Видимо, умный человек был тот Архимед.
– Сократ, не ленись. – Хичкок умоляюще взглянул не меня, заметив, что я зевнул. – Видел, какие сугробы во дворе? Идём, попрыгаем в них с разбегу. Это моя самая любимая зимняя игра.
– Хм, тоже мне, нашёл развлечение! Что хорошего в том, чтобы нырять головой в снег, – хмыкнул я.
– Не будь как Тарантино, ты же не такой древний, как он, – пристыдил меня пёс и предложил: – Если не хочешь прыгать в сугроб, можем к соседям сходить, у них коза живёт, я тебя познакомлю с ней.
– А ты откуда её знаешь? – спросил я.
– Так я же здесь не в первый раз, – сообщил он. – Мы часто приезжаем к Павлу Сергеевичу в гости, наши семьи дружат уже много лет.
Надо же, и несмотря на этот факт в театре Ирма называет режиссёра строго по имени-отчеству Видимо, у людей принято соблюдать субординацию, когда дело касается рабочих отношений.
– А-а-а, – протяжно произнёс я, – то-то смотрю, мальчишки общаются как закадычные друзья.
– Пойдём, – снова позвал пёс, кивнув в сторону двери.
– Слушай, а как ты к соседям попадёшь, там же забор между участками, – усомнился я. – Лично для меня он – не преграда.
– Под ним есть щель, я в неё свободно пролезаю, – ответил мой друг.
Хм, ещё одна промокашка. Я вспомнил Пуху, как она вылезла под забор и убежала за своей приятельницей овчаркой Ириской, а потом угодила в руки птицевода. Хорошо, я её нашёл, а то так бы по сей день сидела на верёвке и получала бы палкой по поводу и без.
– А у них есть собака во дворе? – спросил я.
– В том то и дело, что, кроме Апельсинки, никого нет, – ответил пёс.
– Так козу зовут? – удивился я.
– Ну да, – усмехнулся бигль. – Из хозяев у неё только дед с бабкой. Один раз видел, внуки к ним в гости приезжали, но это было давно.
– Ладно, идём, – согласился я.
Мне было любопытно, хотелось познакомиться с козой со странным именем Апельсинка. Интересно, почему старики её так назвали.
Мы переместились в прихожую и уселись под дверью. Пёс громко гавкнул, призывая людей выпустить нас на улицу. На нашу просьбу откликнулся Лука, он пришёл следом за нами.
– Куда это вы собрались? – спросил мальчик подбоченившись.
– Ав, – снова попросил Хичкок.
– Ну ладно, ладно, уговорил, – с улыбкой сказал парнишка и, пригрозив пальцем, произнёс: – Со двора ни шагу. Сократ, это касается прежде всего тебя.
Лука распахнул перед нами дверь, и мы оказались на улице. В глубине двора стоял небольшой домик, похожий на баню, рядом с ним возвышалась большая куча снега. Пёс стартанул с крыльца и как ракета с разбегу влетел в неё. Вот умора! Через мгновение он выбрался из сугроба, отряхнулся, при этом громко фыркая, затем отбежал подальше и снова врезался в снежную кучу. Как же это смешно выглядело со стороны! Вот какие видео нужно выкладывать в «Инстаграм», а то вечно постят еду да селфи. Эх, жаль, что я не умею смеяться, похохотал бы от души.
– Ты долго собираешься нырять в сугроб? – спросил я. – Пошли козу смотреть, а то все лапы здесь отморожу.
– Ладно, идём, – согласился Хичкок. – Только ещё разок прыгну.
Он снова сиганул в снег, спустя пару секунд вынырнул, как из воды, и побежал к тому месту, где была щель под забором. Пёс, предварительно расчистив снег, принялся в неё пролазить. Но, видимо, что-то пошло не так, он застрял, не имея возможности двинуться ни туда ни сюда. Голова его уже была в соседском дворе, а пятая точка торчала перед моим носом. Пёс отчаянно толкался задними лапами, но они только глубже зарывались в снег.
– Сократ, помоги, сделай что-нибудь, – испуганно взмолился он.
– Есть надо поменьше, – съязвил я. – Налопался так, что в щель не пролазишь.
Я принялся подталкивать его боком, а пёс тем временем, жалобно скуля, с усилием упирался задними лапами, пытаясь протиснуть тело в дыру. Нам пришлось изрядно попыхтеть, чтобы вытащить его из ловушки. С горем пополам он всё же пролез в эту треклятую щель.
– Фух, слава богу, вылез! Я уж испугался, думал, там и останусь, – раздался его голос с той стороны забора. – Давай перебирайся сюда.