Но тот, видимо, разгадал этот маневр и немедленно переместился. Руки Юрия Алексеевича встретили пустоту, тело его в стремительном броске долетело до переборки, и Леденев крепко ударился головой.
Ушиб на какое-то мгновение оглушил его, но в ту же секунду Леденев был на ногах и, прикинув, что противник где-то рядом, послал прямой удар правой руки. Кулак попал во что-то мягкое, неизвестный всхрапнул, и в то же время Юрий Алексеевич почувствовал на себе тяжесть его тела. Леденеву показалось, что он ощутил шею противника, и попытался рубануть ее ладонью. Неизвестный в момент удара повернулся и подставил плечо, о которое Леденев сильно ушиб пальцы. Он вдруг понял, что его поднимают и сейчас бросят об пол. Леденев обхватил руками голову нападавшего, уходя от захвата, скользнул вниз.
Оба они оказались на полу, нанося друг другу беспорядочные удары. Борьба шла с переменным успехом. Оба молчали, лишь хрип и тяжелое дыхание раздавались в темноте. Леденев извернулся, и в то мгновение, когда к его лицу прижалась нога нападавшего, изо всей силы укусил ее. Неизвестный вскрикнул и с утроенной энергией набросился на Леденева. Силы оставляли Юрия Алексеевича, он попытался ударить насевшего на него противника о переборку и вдруг почувствовал, как тот отпрянул: послышался чей-то голос на трапе. Леденев быстро откатился в сторону, и пальцы его неожиданно нащупали деревянную рукоять.
«Молоток!» — мелькнуло в голове Юрия Алексеевича.
Он с трудом поднялся на ноги, гудела ушибленная голова, отступил на шаг и поднял орудие над головой, готовясь отразить новое нападение.
— Есть тут кто? — спрашивали с трапа. — Отзовись! Эге, да тут темно…
Вдруг Леденев услышал звук движущегося лифта. «Ушел, — подумал он, — ушел…» Возникшее было намерение броситься вслед Юрий Алексеевич подавил. Лифт ушел, а пока он поднимется по трапу…
Вспыхнул луч электрического фонаря.
— Что с вами? — спросили опять, уже близко, и Леденев узнал голос второго штурмана.
— Кто был здесь? — спросил Леденев.
— Не разобрал, — ответил штурман. — Вы ранены?
Юрий Алексеевич почувствовал слабость и опустился на пол. Но тут же поднялся и, пошатываясь, держась рукою о стену, двинулся по коридору. Нечевин бросился к нему, поддержал. Шагов через десять штурман нащупал выключатель. Яркий свет заставил Леденева сощурить глаза и напрячься. На площадке перед лифтом никого не было. Леденев глянул на правую руку, сжимавшую деревянную рукоять, и увидел, что в руке у него не молоток, как ему показалось в темноте, а кирка, которой на судах оббивают ржавчину с корпуса судна и переборок. Раскроить голову такой штуковиной — пустяк.
«Волк! — подумал Юрий Алексеевич. — Вот и встретились… Значит, за мной следили. Он спустился по трапу, приготовил лифт, выключил свет и ждал меня…»
Леденев внимательно осмотрел все вокруг, не оставил ли его противник каких следов, но, кроме кирки, так ничего и не нашел. Во время схватки Леденев понял, что нападавший одет в облегающий спортивный костюм, и сейчас тщательно искал обрывки ткани или хотя бы нитки… Но ничего обнаружить ему не удалось.
«Заметочку я ему, положим, оставил, — подумал он, — только не раздевать же весь экипаж! Вот если б случайно увидеть… Но и он не дурак, не пойдет со мной в баню мыться…»
— Ты, парень, молчи, — сказал Леденев штурману. — Спасибо, что выручил, но никому ни слова. Понимаешь?
— Что я, маленький, да? — обиженным тоном произнес Нечевин. — Может, к доктору вас?
— Ну вот, а говоришь, что все понимаешь… Нельзя, чтоб кто-нибудь знал об этом.
— А в чем другом вам не надо помочь?
— Нет, брат, пока не надо…
…Сотрудник научно-технического отдела положил на стол Василия Пименовича зеленую папку.
— Ну как? — спросил полковник Бирюков. — Готово?
— Так точно, товарищ полковник. Радиограмма расшифрована. Передавалась, как и обычно, с движущегося объекта, из южной части пригорода.
Василий Пименович открыл папку и прочитал расшифрованный текст:
«ФН 59 Биллу тчк груз идет тчк будьте осторожны приемке тчк на судне находится след тчк получение груза подтвердите распиской тчк мороз тчк».
— Так, — сказал Бирюков. — «Груз», значит, идет на теплоходе «Уральские горы»… Четко работает фирма «Мороз энд компани». «На судне находится след». След?
«Значит, разгадали Леденева, — подумал он. — Леденев в опасности. Раз Мороз знает о его присутствии на борту «Уральских гор», то об этом знают и те, кто везет сейчас «груз» для Билла. Как предупредить Леденева?»
— Запишите текст радиограммы и передайте на «Уральские горы», Леденеву. Только сделать это надо частным порядком, сходите на почту. Пишите: «Дорогой Юра. Неожиданно прибыла тетя Белла из Новосибирска. Узнала про твой рейс и расстроилась, что не застала тебя. Будет ждать возвращения. Береги себя. Целуем. Дядя Вася». Записали? Отправьте немедленно.
— Прибыл капитан Корда, товарищ полковник.
— Пусть войдет.
Когда Алексей Николаевич Корда вошел в кабинет, полковник Бирюков сидел за столом и перебирал фотоснимки, доставленные из научно-технического отдела.
— А, капитан! — сказал он. — Как я понимаю, вернулись не с пустыми руками…
— Так точно, товарищ полковник. Кое-что действительно есть. Можно докладывать?
— Докладывай. Пока нет Леденева — руководство группой лежит на тебе.
— Повторная судебно-медицинская экспертиза, которую мы провели по инициативе Юрия Алексеевича, уточнила время наступления смерти диспетчера Подпаскова: двадцать один час тридцать минут, плюс — минус полчаса, но никак не раньше. Значит, в девять вечера Подпасков был еще жив. Эксперты же уверяют, что смерть наступила мгновенно. Значит, ударили его гантелью в это же время. А как показывает шкипер баржи из Гремячего Ручья, Яковлев был у него в девять. Точность этого показания проверена. В двадцать один десять портовый надзиратель портпункта делал осмотр местного флота и произвел в журнале обхода запись, что в этот момент посетил баржу МБНС-23, ту, на которой находился Яковлев. Я беседовал с надзирателем. Он утверждает, что в каюте шкипера видел человека. Судя по его описанию, это был старпом «Уральских гор».
— На чем можно добраться до Гремячего в кратчайший срок? — спросил Василий Пименович.
— На такси. Из города машина идет тридцать — сорок минут, самое меньшее. Минут десять — пятнадцать ходьбы от проходной, где останавливаются машины, до причала с баржами. Двадцать минут я кладу на магазин: Яковлев привез земляку водку и закуску, а время было пиковое.
— Словом, у Яковлева есть алиби…
— Вроде того. За час добраться до Гремячего Ручья из Поморска можно, но только с трудом. Значит, Яковлев выехал до двадцати часов, а убит Подпасков был часом позже. И еще… Я тут по своей инициативе поставил экспертам вопросик.
— Какой вопросик?
— Был там среди экспертов профессор Горохов — я ему в прошлом судебную медицину сдавал, — ну, значит, по старому знакомству и спросил: «Можно ли определить, был ли удар кулаком по лицу, если видимых следов не осталось?»
— И что же Горохов? — спросил Бирюков.
— Он ответил, что можно. Ведь от удара может возникнуть внутреннее кровоизлияние в мышце, которое на поверхности иногда никак себя не проявляет. Тогда я попросил определить, не получил ли покойный перед смертью удара в челюсть. И вот заключение… Был такой удар, товарищ полковник, был!
— М-да… То, что вы рассказали, очень интересно. Но придется старпому еще погостить у нас. До тех пор, пока не вернется Леденев.
Василий Пименович собрал фотографии, которые рассматривал перед приходом капитана Корды, сунул их в пакет, потряс им в воздухе.
— Вот, — сказал он, — вещественное доказательство, которое выведет нас на одного из «героев» этой истории. А может быть, и на «режиссера».
— Вышли на Мороза?! — воскликнул капитан Корда.
— Возможно, — ответил Василий Пименович, — возможно… Да… Как-то там Юрий Алексеевич? Вестей от него никаких?
— Пока нет. Без особой нужды он не будет выходить на связь.
Бирюков снова взял пакет и передал его Алексею Николаевичу:
— Знакомься… Самое интересное в том, что добыл для нас эти материалы человек, совершенно не причастный к нашей работе.
— Кто же он? — спросил Корда.
— Второй штурман теплохода «Уральские горы» Михаил Нечевин.
ЛОЦМАН ЭЙРИКСОН
Леденев понял, что истинная цель его пребывания на «Уральских горах» раскрыта. Он не стал ломать голову над тем, как это оказалось возможным, но решил принять все меры предосторожности. Во второй раз легким испугом не отделаешься.
Готовясь лечь спать, Юрий Алексеевич тщательно проверил надежность запора, взял с постели подушку и устроился на диване не раздеваясь.
Ночью ему снился кошмарный сон. Некто преследовал Леденева, постоянно меняя обличье. Юрий Алексеевич осознавал, попадая в очередную ловушку, что это только сон, который рано или поздно закончится пробуждением, но облегчение не приходило, он просыпался и снова погружался в забытье, а поутру трещала голова и ощущалась разбитость во всем теле.
С началом нового дня косяком пошли служебные хлопоты. Юрий Алексеевич занимался самыми различными делами по своей неспокойной должности, встречался со многими людьми и, приглядываясь к каждому, думал: «А не ты ли вчера вечером пытался раскроить мне голову?»
Кирку он спрятал в каюте: могла пригодиться как вещественное доказательство.
Так проходило время. Никто из находящихся на судне людей пока не вызывал у Юрия Алексеевича никаких подозрений. Все люди как люди — и в команде, и среди пассажиров… Леденев допускал, что Волком или его сообщником могут оказаться самые неожиданные лица, но от осознания этой истины легче ему не становилось.
Когда после обеда Леденев вышел на прогулочную палубу и, стоя у левого борта, смотрел на синеющие вдали берега Норвегии, к борту подошел начальник судовой рации Колотов. Это был плечистый человек лет тридцати пяти.